Глава 1261 - Боль! Какая невыносимая боль!
— Старший брат Удао оказал мне великую милость, но и учитель была ко мне добра! — произнёс Цинь Цзыжуэй, с гордо поднятой головой глядя в пустоту. Его голос дрогнул от сдерживаемых слёз. — И вы, старшие сестры, тоже были ко мне добры! Я не хочу ранить сердце учителя... Если меня нужно убить, давайте сделаем это в другом месте. Я готов принять смерть!
Его вид — благородный, исполненный жертвенности и непоколебимой решимости — заставил Чжэн Чжися и Чжэн Чживань разразиться рыданиями. В этот миг от прежнего чувства вины перед Е Ханью в их душах не осталось и следа: на его место пришла жгучая, испепеляющая ненависть.
Каким же прекрасным человеком был Цзыжуэй! Какое благородство! Чтобы не ранить сердце учителя и не заставлять Удао страдать, он попытался образумить Е Ханя, осознанно вступил в эту смертельную игру и без колебаний пошёл на смерть! Его душевным качествам просто не было цены! Как же глупы они были, когда раньше пренебрегали этим младшим учеником!
«Постой...» — вдруг осенила обеих сестёр страшная мысль.
В глубине их сердец, охваченных раскаянием, словно молния, промелькнула догадка. Если все обвинения Е Ханя против Цинь Удао были клеветой и подставой... то разводящий руками Цинь Удао всё это время был самым невинным из всех?! Чтобы не расстраивать глубоко уважаемого им учителя, Цинь Удао даже не попытался оправдаться. Он просто развернулся и ушёл.
А они... Что же они сделали с ним?!
*Боль! Какая невыносимая, раздирающая грудь боль!*
Чжэн Чжися и Чжэн Чживань одновременно схватились за грудь. Острая, привалившая валуном мука перехватила дыхание, заставляя корчиться от страданий. И если даже до них дошла вся ужасная правда этой трагедии, то что сейчас чувствовала их наставница?..
Девушки с ужасом перевели взгляды на Е Минъюй.
Их догадки подтвердились. Иззящное тело Е Минъюй мелковато дрожало. Её белоснежная, словно фарфоровая, кожа стала мертвенно-бледной, а в прекрасных глазах застыли тяжёлые, с трудом сдерживаемые слёзы.
А проекция записи продолжала вещать.
Услышав слова Цинь Цзыжуэя, Е Хань лишь ещё сильнее исказил лицо в безумной ухмылке:
— Захотел сдохнуть в другом месте? Ха-ха-ха! Ты просто ищешь способ сбежать! Не волнуйся, когда я прикончу тебя, я обязательно найду способ свалить всю вину на твоё мёртвое тело! Учитель верит мне, а не вам! Ха-ха-ха-ха!
— Старший брат, не надо! Не надо, молю тебя, брат!..
Запись оборвалась на самом полуслове!
Вовсе не потому, что видео закончилось — Е Хань сам судорожно отключил браслет. Он поднял глаза и встретил два пренебрежительных, полных отвращения взгляда младших сестёр, а следом столкнулся с бушующим пламенем в глазах Е Минъюй. В этот момент она смотрела на него не как на любимого ученика, а как на самого заклятого, ненавистного врага.
— Это не я! Это правда был не я! — забился в истерике Е Хань, его глаза налились кровью, а взгляд, устремлённый на Цинь Цзыжуэя, вспыхнул сумасшедшей жаждой убийства. — Кто ты такой?! Отвечай, кто ты на самом деле такой?!
«Хе-хе...» — едва удерживался от смеха Цинь Цзыжуэй, глядя на эти жалкие потуги.
Он уже собрался было выдать ещё какую-нибудь пафосную и крутую реплику, как вдруг в его скрытом наушнике раздался суровый голос:
«Второй молодой господин! Хватит корчить из себя героя! Повторяй за мной слово в слово!»
Улыбка мгновенно застыла на губах Цинь Цзыжуэя. Ему пришлось с огромным трудом на ходу перекосить лицо, придавая ему совершенно иное выражение.
— Смотрите! Вы только взгляните на него! — Е Хань с пеной у рта ткнул пальцем в сторону Цинь Цзыжуэя, оря на Е Минъюй и сестёр. — Он же ухмыляется! Его злодейский замысел удался, и он сидит и смеётся над нами!
— Хм? — Е Минъюй повернула голову.
Цинь Цзыжуэй в этот момент сидел с таким лицом, словно не знал, то ли ему плакать, то ли молиться. Спустя мгновение он тяжело, прерывисто вздохнул и дрожащим, надломленным голосом выговорил:
— Старший брат... да, это всё я... Это я подставил тебя! Учитель! Если хотите кого-то наказать, накажите меня! Вся вина лежит на мне! Пожалуйста, только не вините старшего брата! Я правда не хотел снова расстраивать вас, учитель... Перед своим уходом брат Удао велел мне... велел позаботиться о вас... А я... я такой бесполезный... Кха! Бесполезный мусор!..
— Цзыжуэй, — мягко, с бесконечной нежностью произнесла Е Минъюй. — В этом нет твоей вины. Это я оказалась слепа и не смогла разглядеть гнилую душу. Ты ни в чём не виноват.
Цинь Цзыжуэй поспешно отвернулся. В глазах Е Минъюй, Чжэн Чжися и Чжэн Чживань это выглядело так, будто юноша пылает от стыда и пытается скрыть нахлынувшие слёзы. Но они и понятия не имели, что, повернувшись к ним спиной, Цинь Цзыжуэй скривился в злобной гримасе.
«Лю Минчжэ! Ах ты пес паршивый! Назвать меня мусором?! Ладно-ладно, помяни моё слово: весь твой компромат у меня записан! Вернусь — крутить его буду на весь мир, а-а-а-а-а!»
Между тем Е Хань окончательно пал духом. На его бескровном лице застыла горькая, беспомощная ухмылка:
— Учитель... Значит, что бы я сейчас ни сказал, вы мне больше не поверите, верно?
Е Минъюй ответила ледяным, безучастным тоном:
— Е Хань, когда Удао уходил, он не произнёс ни единого слова в своё оправдание.
— Да потому что в этом не было никакого смысла! — сорвался на крик Е Хань. — Я был вашим первым учеником! Я восхищался вами, боготворил вас! И что в итоге?! Стоило появиться Цинь Удао, как вы тут же отдали всё своё внимание ему! Именно из-за этой вашей слепой любви он...
— Так ты просто завидовал?! — резко перебила его Чжэн Чжися, не дав договорить. — Из чистой зависти ты решил подставить Удао?! Захотел уничтожить его, чтобы вернуть себе любовь учителя, так?!
— Нет! — На лбу Е Ханя так набухли вены, что казалось, они вот-вот лопнут. Лицо его налилось багровой кровью, а из груди вырвался глухой рык: — Я имею в виду, что именно из-за этой любви Цинь Удао жаждал единолично обладать вашим расположением! По этой причине он нападал на меня на каждом шагу! По этой причине подставлял! А когда я вывел его на чистую воду, ему просто нечего было сказать в своё оправдание!
— Вот как? — Чжэн Чжися посмотрела на него с нескрываемым отвращением. — Тогда ответь мне, Е Хань: если Удао подставлял тебя, откуда ты мог знать об этом заранее? Почему с самого начала ты вёл видеозапись? Будто бы точно знал, что произойдёт!
— Я... я... — Е Хань запнулся, потеряв дар речи.
Как он мог признаться, что был перерождённым? Это являлось его главным козырем, да и в подобную дичь никто бы всё равно не поверил. В сложившейся ситуации рассказ о перерождении лишь убедил бы Е Минъюй и остальных в том, что он окончательно свихнулся и выдумывает нелепые отговорки.
*Гу-у-ум...*
В этот момент тело Е Минъюй озарилось вспышкой яркого синего света. Это сияние придавало ей вид божественной девы, спустившейся с девяти небес, а за её спиной затрепетала прозрачная женская фигура.
— Е Хань, памятуя о том, что ты был моим учеником, я позволю тебе уйти достойно.
Её глаза полностью затянуло лазурной пеленой, а голос зазвучал неземно и отрешённо. В прекрасном синем свете клокотала ничем не прикрытая жажда убийства.
*Боль! Какая невыносимая боль!..*
Е Хань чувствовал, что задыхается, а его сердце сжимается в смертельной судороге. Если бы это было возможно, он с радостью умер бы прямо здесь, чтобы в тот день, когда Е Минъюй осознает его смерть, её сердце разорвалось от мучительного раскаяния. Это была бы лучшая месть. Но, порассуждав здраво, он понял: если он погибнет сейчас, Цинь Цзыжуэй с его змеиным коварством наверняка объединится с Цинь Удао. Как тогда вернуть себе честное имя? Как заставить Е Минъюй плакать кровавыми слезами?!
«Учитель! Простите меня!» — заскрежетал зубами Е Хань и выхватил из-за пазухи особое устройство.
«Хм?!» — Е Минъюй едва заметно вздрогнула.
Это был портативный телепортатор, выдаваемый каждому элитному ученику башни на случай смертельной опасности во внешнем мире.
Устройство вспыхнуло ослепительным светом. Е Минъюй даже не успела задействовать свои силы, как Е Хань растворился в воздухе, оставив после себя лишь пустую комнату.