Глава 1185 - Совершенно новый мир
Реальный мир.
Цинь Удао с нарастающим интересом разглядывал гудящую пространственную арку.
Жители Южного Края были сломлены окончательно. Они стояли на коленях, словно истуканы, пока кто-то из старейшин не грохнулся в обморок от пережитого шока. Это движение вывело Цинь Удао из раздумий.
Он повернулся к туземцам и одарил их самой обворожительной, теплой улыбкой:
— Ах да, совсем забыл про вас!
Достав из кармана неболшой черный передатчик, он связался с Лю Минчжэ:
— Уничтожь здесь всё подчистую. Это опасная деструктивная секта, от них одна вредность обществу. Сделай всё максимально чисто.
— Есть, босс! — без лишних расспросов отчеканил Лю Минчжэ. Слово Цинь Удао для него всегда было законом.
— А вы возвращайтесь, — Цинь Удао ласково потрепал Цзи Линьэр по шее и нежно поцеловал У Цинсы в губы.
— Я тоже хочу! Я тоже! — Цзи Линьэр, возмущенная такой несправедливостью, подскочила к нему и, опередив удивленный взгляд Цинь Удао, сама впилась в его губы поцелуем.
У Цинсы прищурилась, и в её голосе зазвучали ревнивые нотки:
— Ого, а младшая сестренка-то у нас похрабрела! Увела мужчину прямо из-под носа у старшей?
— Вовсе нет! — с самым серьезным видом заявил ребенок. — Он твой мужчина, но и мой старший брат! Я просто целую своего братика, а не твоего хахаля!
— О-о-о... — У Цинсы грациозно наклонила головку. — Выходит, мне даже отругать тебя нельзя?
— Сестричка~~ — Цзи Линьэр принялась канючить, тряся У Цинсы за руку. — Ты же у нас самая лучшая, ты не будешь на меня злиться!
У Цинсы шутливо щелкнула девчонку по гладкому лбу, после чего повернулась к Цинь Удао:
— Ты только вернулся и снова уходишь?
Цинь Удао качнул головой:
— Я лишь взгляну, что там за мир. Не переживайте, я открыл для вас доступ — в любой момент сможете прийти ко мне. К тому же... — Он достал из кармана маленькую перламутровую пилюлю.
Это была награда за убийство «бога», выданная Системой. Точнее, Системой Раскаяния, которая под его жестким руководством стала давать поистине удивительные вещи. Называлась эта штука «Пилюлей Замещения Реальной Жизни».
Приняв её, любой человек мог получить абсолютно полноценную, новую жизнь в ином измерении.
Цинь Удао хотел исследовать тот мир. На Голубой Планете он уже достиг вершины пищевой цепи, но мир, откуда пришел этот змеебог, был ему незнаком. Там могли кроться следы Безумной Крови, а главное — разгадка тайны самого происхождения Системы.
Что касается его близких, они могли остаться здесь, отправиться в созданный им мир или принять пилюлю и получить уникальный жизненный опыт. Любой вариант был хорош.
— Ну ладно... — У Цинсы не стала устраивать сцен. Как и сказал Цинь Удао, она могла навестить его в любую минуту.
Но главное... Слушая объяснения о свойствах пилюли, в голове У Цинсы созрел коварный план. «Интересно, а можно ли самой выбрать себе роль в той новой жизни? Если да, то... хе-хе...»
На её прекрасном лице расплылась хитрая ухмылка. Забрав пилюлю, она увлекла Цзи Линьэр за собой, а Цинь Удао шагнул прямо в мерцающее нутро пространственных врат.
***
Столица Империи.
Сердце огромного государства и самый процветающий мегаполис в этой звездной системе.
Улицы здесь кишели невиданными технологиями: аэромобили бесшумно рассекали небесные трассы, а механические стражи порядка безупречно патрулировали кварталы. Втридорога продавалось всё, о чем смертный мог только мечтать. Среди прохожих встречались как обычные люди, так и самые фантастические инопланетные создания, органично вписанные в местное общество.
В элитном районе столицы возвышались роскошные особняки. Каждая сотка земли здесь стоила астрономических денег, поэтому владение собственным поместьем указывало на колоссальное богатство.
В спальне одного из таких особняков.
Цинь Удао медленно открыл глаза.
Он думал, что портал выбросит его в логово змееподобного божества, но вместо этого очнулся в роскошной постели.
В его голове всплывали чужие воспоминания.
В этом мире его по-прежнему звали Цинь Удао. Это был его дом. Он снова являлся приемным сыном — «фальшивым молодым хозяином», и у него было три старших сестры. Настоящий сын семьи уже вернулся, но и родители, и сестры души не чаяли именно в нем, Цинь Удао.
Э-э... Похоже, на этот раз я играю роль избалованного «зеленого чая»?
Цинь Удао на мгновение обомлел. Картинки прошлого проносились в его сознании с бешеной скоростью. Посколько он проживал эту жизнь «начистоту», а не через быструю подмену, его чувства и эмоции были абсолютно настоящими. Просто до этого момента память была заблокирована.
Это было поместье Семьи Цинь.
Отца звали Цинь Цан.
Мать — Хуан Жуюэ.
Три старшие сестры: старшая — Цинь Яцзюнь, бизнес-леди с мертвой хваткой; средняя — Цинь Цзяин, талантливый музыкант; младшая из трех — Цинь Чжишань, гениальный врач.
Они буквально боготворили Цинь Удао. Любой его каприз исполнялся мигом. Даже когда родной сын вернулся в семью, сестры и родители продолжали дрожать над Цинь Удао, боясь, что тот почувствует себя обделенным.
Цинь Удао окончательно выпал в осадок:
«Ну и классика... Три сестры души не чают в фальшивке, родители игнорируют родного сына. Каков же следующий шаг по сюжету?»
Память тут же подкинула свежий эпизод.
В тот самый день, когда родной сын, Цинь Синянь, переступил порог дома, Цинь Удао разыграл дешевую драму: он подкинул дорогостоящие часы старшей сестры под подушку Цинь Синяню.
Утром Цинь Яцзюнь перед уходом на работу в панике перерывала дом:
— Девочки! Кто-нибудь видел мои часы?!
Вторая сестра, Цинь Цзяин, сочувственно вздохнула:
— Яцзюнь, да все знают, что эти часы тебе подарил Удао! Ты бережешь их как зеницу ока и надеваешь только на самые важные встречи. Мы хоть и зарились на них, но украсть бы ни за что не посмели!
Третья сестра, Цинь Чжишань, только вернувшаяся со смены, устало произнесла:
— Может, ты вчера на банкете перебрала и бросила их где-то? В ванной искала? На кухне?
— Да везде я искала! — На прекрасном лице Цинь Яцзюнь застыло отчаяние. — Сдались бы мне эти поиски, если б я не проверила всё! Это первые часы, которые Удао купил мне на свои деньги на день рождения! Они мне дороже всего! Хватит шутить, верните их!
Мать Цинь, Хуан Жуюэ, ласково обняла старшую дочь:
— Яцзюнь, не волнуйся, я сейчас же велю прислуге перевернуть весь дом.