Глава 594. Уверенность Сима Линсюаня
Золотистый световой столб простоял ровно минуту, прежде чем начать медленно угасать.
В тот миг, когда сияние рассеялось, гладкая каменная колонна со свистом ушла под землю.
Высота в две тысячи метров была преодолена всего за секунду. Стоя на вершине столба, Сяо Чэнь ощутил то же чувство, что и на аттракционах свободного падения в парках развлечений из своей прошлой жизни.
Осмотревшись, он увидел вокруг бесконечные ряды зданий, выстроенных в строгом порядке. Казалось, застройка Города Запечатанного Дракона следовала некоему древнему закону, рождая ощущение величия и старины.
В лицо ударило дыхание веков – здесь во всем чувствовался тяжелый, неоспоримый груз истории.
Сяо Чэнь снял с пояса Драконий нефритовый медальон. Тусклый прежде артефакт теперь переливался текучим светом.
Внутри прозрачного, словно глазурь, нефрита медленно плавал крошечный золотой дракон. Выглядело это крайне любопытно.
Фьють!
Внезапно налетевший порыв чистого ветра растрепал пряди волос на лбу Сяо Чэня, сдвинув синюю ленту и открыв его чистое, волевое лицо.
Подняв голову, он увидел мужчину средних лет в желтых одеждах, который подошел совершенно бесшумно. Именно он был источником того дуновения.
Сяо Чэнь внутренне содрогнулся. Если бы не этот легкий ветерок, он бы и не заметил чужого присутствия. Это означало, что незнакомцу не составило бы труда убить его, не издав ни звука.
Скорее всего, мужчина намеренно выдал себя этим порывом. Перед мастером такого уровня Сяо Чэнь не смел проявлять неуважение. Сложив ладони в приветствии, он спросил:
— Кто вы, старший?
Мужчина в желтом скользнул взглядом по Драконьему нефритовому медальону на поясе юноши и слегка улыбнулся:
— Я из числа организаторов турнира. Назови свое имя и секту.
«Значит, распорядитель соревнований. Неудивительно, что у него такая высокая культивация», – подумал Сяо Чэнь и кивнул:
— Мое имя Сяо Чэнь, я из Павильона Небесной Сабли Царства Цинь.
Мужчина на мгновение задумался, после чего произнес:
— Следуй за мной, я отведу тебя в покои Павильона Небесной Сабли. Битвы на арене начнутся только через три дня. В это время ты сможешь отдохнуть или, если будет желание, прогуляться по городу.
Оба двигались быстро. Перемахивая через высокие строения, они за несколько вдохов добрались до обособленного дворика.
Внутри стояло лишь несколько небольших флигелей. Обстановка была крайне простой, если не сказать – скудной.
— Тип резиденции определяется былой мощью секты и достижениями ее учеников на прошлых турнирах, — пояснил мужчина в желтом. — Если возражений нет, я откланяюсь.
Сяо Чэнь выразил понимание. В масштабах всего континента Павильон Небесной Сабли действительно не считался великой сектой, и выдающихся успехов за его учениками прежде не числилось.
Однако в этот раз он, Сяо Чэнь, намерен был все изменить. Чтобы будущим ученикам Павильона Небесной Сабли больше не приходилось жить в такой тесноте.
То, что он первым прошел отбор, во многом объяснялось его собственным выбором. Воины, равные ему по силе, сейчас вовсю сражались за право стать сеяными участниками.
Вокруг десяти самых высоких Драконьих колонн развернулась осторожная борьба. Там кружили личные ученики Десяти Великих Сект, наследники Восьми Великих Кланов и лучшие гении четырех империй.
Такие мастера, как Дин Фэнчоу из Секты Небесного Меча, Цзо Мо из Обители Укротителей Зверей, Му Синья и Чу Му из Дворца Десяти Тысяч Демонов, а также Ся Сиянь из Павильона Тысячи Мечей – все они вели разведку, не спеша вступать в бой.
Никто из них не хотел до срока начинать схватку не на жизнь, а на смерть, поэтому каждый действовал предельно осторожно. Занять вершину в такой суматохе быстро было невозможно.
Битва на арене включала два турнира на выбывание. В каждом нужно было провести по двадцать боев, и в каждом отсеивалось по сто человек. Только после этого открывался путь в финал.
Сеяные участники могли пропустить первый раунд отсева, попадая сразу во второй. Это означало на двадцать сражений меньше – преимущество, заставляющее многих зеленеть от зависти.
У первого сеяного льгот было еще больше: он освобождался от обоих раундов и выходил прямиком в финал.
Кроме того, статус сеяного был вопросом престижа – борьбой за лицо своей школы.
У Сяо Чэня на этот счет имелось свое мнение. Он считал, что при должном подходе первые двадцать боев против противников попроще позволят ему сохранить свои козыри в тайне.
К тому же сеяные участники всегда оказывались на виду, становясь объектами для изучения и чужих интриг.
Скрытность всегда сулила неожиданную выгоду. Настоящим победителем будет лишь тот, кто сможет смеяться последним.
Не спеша заходить в дом, Сяо Чэнь запрыгнул на крышу и, устроившись поудобнее, принялся наблюдать за борьбой за звание первого сеяного.
Сима Линсюань – самый выдающийся гений клана Сима за последние несколько тысяч лет и бесспорный чемпион прошлого Турнира Пяти Наций. Сяо Чэню было крайне любопытно, что это за человек.
Окруженный восемью золотыми лучами, Сима Линсюань беспрепятственно подошел к самой высокой и массивной Драконьей колонне. Его взгляд горел, а глаза светились непоколебимой уверенностью.
Казалось, в его понимании эта колонна уже принадлежала ему, и никто другой не имел права на нее взойти. Первым сеяным будет он, Сима Линсюань, и точка.
Эта колоссальная уверенность, подкрепленная истинной мощью, создавала вокруг него пугающую ауру.
Обычному воину стоило лишь раз взглянуть на него, как он невольно начинал чувствовать себя существом низшего порядка. В бою с таким противником проигрываешь еще до того, как схватишься за оружие.
— Какая мощная уверенность, — пробормотал Сяо Чэнь. — Это абсолютная, нерушимая вера в свои силы. Уверенность делает его сильнее, а сила питает его уверенность. Одно дополняет другое, создавая уникальное поле давления.
Сима Линсюань и впрямь был непрост. Однако если такая уверенность хоть раз даст трещину, если он потерпит хотя бы одно поражение, он рухнет в бездну, из которой будет трудно выбраться.
«Слишком крепкое легко ломается» – именно об этом и шла речь. Человек должен верить в себя, но эта вера не должна быть слепой.
Среди трех тысяч миров Континент Тяньу и Мир Небосвода – лишь одна из многих великих земель. В других мирах наверняка найдутся таланты и посильнее.
Будучи уверенным в себе, нужно всегда помнить о скромности. Только достигнув истинного пика, можно смотреть на мир свысока.
Таков был взгляд Сяо Чэня и его жизненный принцип. Именно поэтому он не стал бороться за титул первого сеяного – в этом просто не было нужды.
Вдруг Сяо Чэнь удивленно хмыкнул и улыбнулся:
— Кто-то решил оспорить право Сима Линсюаня на первое место. Вот теперь я смогу увидеть твою истинную силу.
Высоко в небе Сима Линсюань посмотрел на стоящего напротив Бай Ци и негромко рассмеялся:
— Бай Ци, неужели тебе так не терпится вкусить горечь поражения? Битвы на арене еще не начались. Если сейчас пошатнешь свое состояние сердца, это плохо скажется на твоих будущих успехах.
Ощущая абсолютную самоуверенность в словах противника, Бай Ци спокойно ответил:
— Если я отступлю без боя, мой дух пострадает по-настоящему. А если сердце открыто, то и поражение не страшно.
Бай Ци был бесспорным серебряным призером прошлого турнира и редким гением королевской семьи Бай. Увидев, что он бросил вызов Сима Линсюаню, толпа на трибунах заволновалась.
— Смотрите, Бай Ци и Сима Линсюань сошлись! Три года назад Бай Ци потерпел сокрушительное поражение, интересно, сможет ли он отыграться теперь?
— Говорят, Бай Ци довел Технику Сабли Четырех Сезонов – самую сложную в их семье – до стадии Великого достижения. Его сила невероятно возросла!
— Техника Сабли Четырех Сезонов… По слухам, предок семьи Бай нашел ее в безымянной древней гробнице, и долгое время никто не мог ее постичь. Только когда бесподобный гений Бай Шуйхэ осознал ее суть, он указал путь потомкам.
— Все верно. Эта техника невероятно могущественна, ее называют сильнейшей среди всех, что ниже Небесного ранга. Но даже с подсказками Бай Шуйхэ никто из потомков не мог разобраться в ней до тридцати лет.
— Кто знает, вдруг Бай Ци действительно сумеет смыть позор прошлого с помощью этой техники.
Десятки тысяч воинов на склонах горной цепи пришли в возбуждение. Спустя три года сцена повторялась. Это была схватка двух титанов, и если бой действительно начнется, он обещал быть грандиозным.
Сима Линсюань посмотрел на Бай Ци и улыбнулся:
— Говорят, Воля Сабли у мастеров сабли до достижения ранга Боевого Святого всегда сильнее, чем Воля Меча у мечников. Бай Ци, я не стану пользоваться своим преимуществом в культивации. Если твоя Воля Сабли сможет одолеть мою Волю Меча, я уступлю тебе место первого сеяного.
После этих слов все присутствующие замерли в изумлении. Постичь Волю Сабли было крайне трудно – в разы, если не в десятки раз сложнее, чем Волю Меча.
Но если уж мастер овладевал ею, ее мощь превосходила равную по уровню Волю Меча. Только после ранга Боевого Святого, когда Воля Сабли и Воля Меча обретали собственную душу, они снова выравнивались.
Черные зрачки Бай Ци сузились.
— Ты серьезно? — Спросил он.
На красивом лице Сима Линсюаня сияла абсолютная уверенность. Он расхохотался:
— Разумеется. Если я собираюсь победить тебя, то сделаю это так, чтобы ты признал поражение всем сердцем. Я сокрушу тебя в том, чем ты гордишься больше всего. Иначе какой в этом интерес?
— Какое высокомерие! — Процедил Бай Ци.