Глава 187. Дева из расы демонов
Секта Изгоняющих Трупы была крайне зловещим учением, возникшим еще до основания Империи Тяньу. То были самые смутные времена в истории человечества, ставшие эпохой величайшего расцвета этой секты.
Секта Изгоняющих Трупы делилась на два течения. Первое сосредоточилось на управлении мертвецами и их вождении: заполучив в свое распоряжение могущественный труп, практик мгновенно обретал колоссальную боевую мощь.
Именно эта ветвь вызывала наибольшее презрение. В погоне за сильными телами ее последователи без зазрения совести разоряли родовые могилы и вскрывали гробы.
Останки простых людей их не интересовали. Своими целями они избирали захоронения Великих Кланов и крупных сект, ведь в них покоились великие предки, обладавшие при жизни огромной силой.
Рассказывали, что до эпохи Империи Тяньу им удалось выкопать тело Великого императора. Омертвевший император оказался куда страшнее, чем был при жизни; он шествовал по континенту, и едва ли находился смельчак, способный бросить ему вызов.
В конце концов это переполнило чашу людского терпения. Великий Император Тяньу лично вступил в бой и истребил всех мастеров этой ветви. С тех пор она пришла в упадок и после воцарения Империи окончательно исчезла из мира людей.
Но была и вторая ветвь Секты Изгоняющих Трупы. Эти практики избрали Путь Трупа: используя особые техники, они превращали собственные тела в нежить – не то людей, не то призраков.
Они вели себя куда скромнее своих собратьев, но были гораздо коварнее и таинственнее. Ради подтверждения Пути иные из них могли пролежать в глубоком сне под землей больше тысячи лет.
Когда Великий Император Тяньу обрушил свой гнев на Секту Изгоняющих Трупы, он перебил и мастеров этой ветви, однако некоторым старым монстрам, затаившимся в недрах земли, удалось избежать кары.
Хотя их наследие сохранилось, методы культивации были слишком жуткими. Мало кто желал вступать на Путь Трупа по доброй воле, и со временем Секта Изгоняющих Трупы окончательно канула в небытие.
Выслушав рассказ Ма Чэна, Сяо Чэнь в замешательстве спросил:
— Судя по твоим словам, рудокопы, превратившиеся в мертвецов, не обладают никакой боевой силой. Зачем же тогда было подвергать их омертвению?
Ма Чэн лишь горько усмехнулся:
— Боевой силы в них и впрямь нет. Носители слишком слабы, так что трансформация не дает качественного скачка. По-настоящему опасны те иссохшие трупы, которых мы встретили первыми – они прошли через специальную обработку, чтобы стать воинами.
— А рудокопы… Скорее всего, это сделали просто мимоходом. В конце концов, для таких мастеров это не составляет труда.
Лицо Сяо Чэня исказилось от гнева, он сжал левый кулак до побеления костяшек:
— Неужели в них совсем не осталось ничего человеческого? Они погубили простых людей, которые не сделали им ничего дурного?
— Человечность? — Ма Чэн хмыкнул. — У этих тварей, что ни люди, ни призраки, не осталось ничего человеческого. Они давно перестали быть людьми, иначе бы в свое время не вызвали такой всеобщей ненависти.
Немного помолчав, Ма Чэн добавил:
— Не знаю, куда подевались старейшина Е и остальные. Мы оказались в ловушке, ни вперед, ни назад. Если не найдем выход, то, скорее всего, сгинем здесь.
Расположение выходов из штолен было строжайшим секретом. Внутренние ученики, прибывшие ради заслуг, не могли его знать. Всех входящих и выходящих сопровождали особые люди, которые сначала подавляли их волю Тайными сокровищами, а затем выводили наружу.
Если с Е Вэнем и остальными что-то случилось, Сяо Чэнь и Ма Чэн могли остаться здесь навсегда и умереть, а их тела, возможно, кто-нибудь позже превратил бы в иссохших мертвецов.
От этой мысли Сяо Чэня бросило в дрожь, но он тут же взял себя в руки. Е Вэнь не мог так просто погибнуть. Когда Сяо Чэнь рассказывал ему о странностях Му Синьи и надзирателя Ли, тот оставался совершенно спокойным и лишь велел не соваться не в свое дело.
Теперь Сяо Чэнь понимал: Е Вэнь уже тогда намекал, что всё знает, и просто предостерегал его, чтобы тот не спугнул врага раньше времени.
Бам!
Сяо Чэнь со всей силы ударил кулаком в стену. Удар мощью в тысячу цзиней оставил в камне дыру размером с чашу, во все стороны полетела каменная крошка.
Если старейшина знал обо всём заранее, гибели рудокопов можно было избежать. Но Е Вэнь ради своего плана и сохранения тайны даже не попытался увести людей.
Сяо Чэню было невыносимо больно за этих несчастных. Он вспомнил, как надзиратель Чжао стоял перед ним на коленях, умоляя замолвить словечко за тех, чей срок службы истекал в конце месяца.
Все они уже в конце этого месяца могли бы покинуть эту адскую штольню, вернуться к женам и детям, обнять родных.
Но теперь их мечты разбились в прах. Сяо Чэнь надеялся приложить хоть немного усилий, чтобы защитить их и позволить уйти с миром, а в итоге ему пришлось собственноручно убивать их, ставших нежитью.
«Е Вэнь, ты слишком жесток!!»
Ма Чэн испуганно вскрикнул:
— Младший брат Е, ты чего? Не теряй головы! Из любой беды найдется выход. Старейшина Е наверняка разберется с этими мертвецами, и тогда путь откроется.
Фьють! Не успел Ма Чэн договорить, как Сяо Чэнь резко рубанул ребром ладони по его шее. Тот лишь успел округлить глаза от изумления и тут же рухнул без чувств.
Глядя на сползающего на землю товарища, Сяо Чэнь тихо произнес:
— Прости. Я должен найти того человека и потребовать ответа. Старший брат Ма, тебе придется немного потерпеть.
Сяо Чэнь вырыл в земле неглубокую яму, осторожно уложил туда Ма Чэна и присыпал его рыхлой почвой.
С его уровнем культивации дыхание под слоем мягкой земли не было проблемой. Зато так мертвецы не смогут его учуять, и пока он без сознания, он будет в безопасности.
Закончив, Сяо Чэнь с решимостью во взгляде зашагал вперед. Е Вэнь точно там – в той самой пещере, где запечатан бесподобный Владыка демонов.
Сяо Чэнь был там лишь однажды, но запомнил путь. Нужно было только найти механизм, открывающий проход.
Вскоре из-за поворота впереди показалась хрупкая фигурка. В кромешной тьме штольни было трудно разглядеть лицо.
Но за полмесяца знакомства Сяо Чэнь успел изучить её настолько хорошо, что узнал бы по одному лишь силуэту – это была Му Синья!
Му Синья посмотрела на него и мягко улыбнулась:
— Старший брат Е…
Сяо Чэнь не стал тратить время на пустые разговоры. С лязгом Сабля Лунной Тени покинула ножны. Клинок вспыхнул ослепительными молниями, на миг залив мрачную штольню ярким светом.
В этой вспышке застыли их лица: холодное и бесстрастное у Сяо Чэня и полное тихой скорби у милой Му Синьи.
«Искусство Лазурного Дракона, Парящего в Облаках: Девять Трансформаций Странствующего Дракона! Тайное искусство Цинъюнь: Удар Чистого Ветра!»
Задействовав высшую технику перемещения, Сяо Чэнь в то мгновение, когда свет погас, оставил в воздухе девять остаточных теней.
Его ноги не касались земли. Каждая тень в полете меняла направление, и в штольне поднялось девять порывов чистого ветра. В одно неуловимое мгновение Сяо Чэнь нанес девять Ударов Чистого Ветра подряд.
Клинок скрылся в потоках воздуха, не излучая ни капли жажды крови. Он был подобен нежному возвозлюбленному, что нашептывает в порывах чистого ветра слова страсти; ласковый, словно весенний бриз.
Вжих!
Девять теней слились воедино. Сяо Чэнь убрал саблю в ножны и замер за спиной Му Синьи. Его простое лицо оставалось неподвижным, словно покрытым инеем.
Пшик!
Из девяти смертельных точек на теле девушки – Бай-хуэй, Цин-мин, Цзю-вэй, Цзюй-цюэ, Шэнь-цюэ, Ци-хай, Гуань-юань, Чжун-цзи и Цюй-гу – одновременно брызнули струйки крови. С глухим стуком она повалилась на землю.
Получив такие раны в девять жизненно важных точек разом, любой человек – будь он хоть Боевым Почтенным – должен был мгновенно погибнуть. Здесь не помогли бы ни лекарства, ни чудо.
Лицо Му Синьи стало мертвенно-бледным, она горько усмехнулась:
— Я думала, что после полумесяца совместной работы, даже если ты захочешь убить меня, ты хотя бы дашь мне договорить. Не ожидала, что старший брат Е окажется таким бессердечным.
— Я тоже не ожидал, — холодно отозвался Сяо Чэнь, — что за твоей невинной внешностью скрывается столь жестокое сердце. Я думал, что какие бы темные цели ты ни преследовала, ты не станешь втягивать в это ни в чем не повинных людей.
Сяо Чэнь не считал себя праведником, но на столь вопиющее злодеяние он был не способен. Эта девчонка растоптала те немногие границы, которые он еще пытался соблюдать.
В этом мире, где правит закон джунглей, мораль давно забыта. Люди поклоняются силе: у кого кулак больше, тот и прав.
Он осознал это в первый же день пребывания здесь, когда терпел унижения от членов клана Сяо.
Но есть вещи, которые должны оставаться незыблемыми, несмотря ни на что. Бессмысленное убийство невинных было той самой чертой, которую нельзя переступать.
Му Синья перешла её, а значит – заслуживала смерти!
И если Е Вэнь не даст ему разумного объяснения, Сяо Чэнь добьется справедливости и для тех несчастных рудокопов.
Шорх! Шорх!
Когда Сяо Чэнь уже собрался уходить, тело Му Синьи вдруг задергалось. Он резко обернулся.
«Трупное преображение?»
На его глазах человеческая кожа на теле Му Синьи начала лопаться, словно её разрезали невидимым ножом, и с шелестом разошлась в стороны.
Из этой оболочки медленно выбралась фигура. Она была совершенно нагой, без единого лоскута одежды. Длинные серебряные волосы рассыпались по спине, и в темноте штольни они источали мягкое сияние, делая девушку похожей на лесного духа.
Её белоснежная кожа мерцала в ночи, выглядя невероятно соблазнительно.
Взгляд Сяо Чэня пронзил тьму, но он смотрел не на её прелести, а на уши.
Они были острыми, точь-в-точь как у эльфов из кино. Это было красиво, но в этом мире эльфов не существовало. Такие уши, явно не принадлежащие человеку, выдавали её истинную сущность.
Она была из расы демонов.
Му Синья взмахнула рукой, и на её плечах мгновенно появилась белая мантия. Быстро запахнувшись и скрыв свое тело от чужих глаз, она посмотрела на Сяо Чэня:
— Старший брат Е, я не могу сейчас объяснить тебе всё. Весь рудник погрузился в хаос. Оставайся здесь и не двигайся. Когда всё закончится, я выведу тебя отсюда.
— Я же обещала, что постараюсь найти возможность спасти тебя и вернуть долг.
Вжих! Вжих!
Договорив, Му Синья сорвалась с места. Она обратилась в серебряную молнию и мгновенно исчезла из виду. Её скорость была даже выше, чем у Сяо Чэня с его Малым достижением в Искусстве Лазурного Дракона.