Глава 125. Снова клан Цзян
Оставив мысли о кольце, Сяо Чэнь посмотрел на Толстяка и спросил:
— В тот день на Каменном алтаре, когда я улетел… Вы видели, что делал Чу Чаоюнь?
Толстяк вздохнул и покачал головой:
— Нет. Стоило тебе скрыться из виду, как мы все покинули алтарь. Никто за ним не следил. А когда вернулись, не было ни гроба Императора, ни его тела, ни самого Чу Чаоюня.
Услышав это, Сяо Чэнь нахмурился. Он пытался проанализировать все странности похода в руины, и в его голове начала выстраиваться какая-то картина.
Но исчезновение Чу Чаоюня вместе с гробом не давало ему покоя. Великий Император Тяньу хоть и не был Императором глубокой древности, но он постиг небесные законы и взрастил собственную Рифму Дао.
Вокруг его останков она проявлялась сама собой, создавая помехи для Пространственных колец. Гроб просто невозможно было убрать в кольцо. Тогда как же такая громадина исчезла?
Весь этот месяц Сяо Чэнь в перерывах между тренировками размышлял о событиях в подземном дворце. У него было стойкое ощущение, что за всем стоит чья-то невидимая рука, превратившая всех остальных в пешки на шахматной доске.
— Ты не задумывался, как клан Цзян вообще раздобыл Схему руин? — Спросил Сяо Чэнь.
Никто толком не знал, откуда она взялась. Казалось, Схема появилась из ниоткуда, сама собой.
А потом она крайне вовремя «утекла» в народ, втянув в дело великие кланы Дунмина. И в довершение всего – никто не ожидал, что за спиной клана Цзян встанет клан Цзи. Создалось хрупкое равновесие: ни один клан не мог забрать добычу себе, пришлось идти всем вместе.
Цзинь Дабао достал из-за пазухи несколько пожелтевших свитков. Все они выглядели невероятно древними, от них веяло дыханием веков. Сяо Чэнь прикинул, что самому старому наброску было не меньше трех тысяч лет.
— Слишком поздно спохватились, — протянул Толстяк. — Я еще до похода чуял неладное, поэтому велел своим людям собрать все сведения о руинах в Дунмине.
— И вот только на днях пришли новости. Все эти Схемы указывали на то самое место. Самая ранняя из них датируется временем сразу после падения Империи Тяньу.
Сяо Чэнь вздрогнул. Империя Тяньу пала пять тысяч лет назад. Значит, кто-то начал плести эту сеть пять тысячелетий назад, и она продолжает затягиваться по сей день.
Вспомнив тот жуткий алтарь и горы костей вокруг него, Сяо Чэнь нерешительно произнес:
— Как думаешь… может, кто-то хотел воскресить Великого Императора Тяньу? Под алтарем явно был начертан древний массив, впитывающий духовную энергию и жизненную силу людей.
Толстяк почесал затылок и ответил:
— Вряд ли. В истории Континента Тяньу еще не было случая, чтобы кого-то воскресили. Даже Великим императорам такое не под силу. Трупные преображения случаются сплошь и рядом, но у такой нежити не остается памяти о прошлой жизни.
Сяо Чэнь согласился. Воскрешение мертвого – это деяние, идущее вразрез с Великим Дао. Случись такое на самом деле, сами небесные законы бы пошатнулись.
— А что ты скажешь о безглавых Святых на ступенях? — Сяо Чэнь вспомнил об обломке меча в своем Кольце Вселенной. Он до сих пор не понял, в чем его секрет, и надеялся, что Толстяк что-нибудь прояснит.
Цзинь Дабао выложил на стол особенно древний чертеж:
— Эта Схема тысячелетней давности. Тогда Царство Великой Цинь было в зените своего могущества. Дунмин, Сихэ, Наньлин – повсюду рождались гении.
— Те, кто отправился туда в тот раз, были лучшими из лучших, сплошь Боевые Святые. Насколько я понимаю, тот поход должен был стать финальным аккордом, но кто-то сорвал все планы. Потому и понадобился наш нынешний поход.
От этих мыслей становилось не по себе. Тот, кто затеял эту игру, умудрялся водить за нос даже Боевых Святых. Но кем был тот, кто разрушил замысел? Его сила должна быть запредельной.
Толстяк немного помолчал и добавил:
— Судя по хроникам той эпохи, во всей Великой Цинь нашелся бы только один человек, способный на такое.
— Кто?
— Император Грома Сан Му! — Четко выговорил Цзинь Дабао. — Он был последним Боевым Императором нашего царства и сильнейшим мастером своего времени. В старости он вел затворническую жизнь, и я уверен, что те события не обошлись без него.
Сяо Чэнь не выказал особого удивления – его собственные догадки совпадали с выводами Толстяка. Раны на шеях тех Святых действительно несли на себе след удара молнии.
Когда Ао Цзяо очнется, надо будет расспросить её. Как дух Меча Громового Древа, она обязана что-то знать.
— Кажется, ты кое о ком забыл? — Сяо Чэнь решил сменить тему.
Цзинь Дабао хмыкнул:
— Ты про Чу Чаоюня? Ну, что я могу сказать… Человек он таинственный и очень опасный. Мой тебе совет: не связывайся с ним без нужды.
«Не связываться?» У Сяо Чэня было предчувствие, что рано или поздно им с Чу Чаоюнем придется сойтись в бою. Это была иррациональная интуиция, не подкрепленная фактами, но чувство было отчетливым.
Расспросив обо всем важном, Сяо Чэнь поднялся, собираясь уходить, но Толстяк придержал его за рукав:
— Ты серьезно не хочешь, чтобы я помог тебе выбраться из города? Тебя ведь ищут все великие кланы.
— Не стоит, — Сяо Чэнь улыбнулся. — Да, кстати, вели принести мне мясной каши с икрой, она мне нужна.
Толстяк кликнул слугу, чтобы тот распорядился насчет каши, и добавил:
— В чем-то ты прав. Сейчас ищейки кланов и люди Цзян рыщут в Диком лесу, в Городе Белой Воды сейчас даже спокойнее.
— Но послушай, брат Сяо, ты точно ничего не забыл?
Сяо Чэнь озадаченно моргнул:
— Что именно?
Толстяк хихикнул и выложил на стол долговую расписку:
— Брат Сяо, не говори, что так быстро позабыл об этом документе. К тому же, добро, отобранное у четырех кланов, тебе всё равно надо сбывать. Продай его мне, и этот должок мы аннулируем.
Об этом деле Сяо Чэнь и впрямь забыл. Поразмыслив, он решил, что трофеи ему без надобности, и вывалил из Кольца Вселенной ворох доспехов, Духовного оружия, древних техник и пилюль.
На маленьком столе выросла целая гора сокровищ. У Толстяка глаза полезли на лоб, и спустя мгновение он разразился безудержным хохотом.
Заметив на себе странный взгляд Сяо Чэня, он поспешно взял себя в руки:
— Прости, не сдержался, чувства переполнили. Да, а как насчет духовных камней? Это ведь самое ценное, у каждого из наследников их было немало.
Этот Толстяк был жаден сверх всякой меры. Сяо Чэнь холодно отрезал:
— О камнях даже не мечтай. За это барахло заплатишь мне половину духовными камнями, а половину – золотыми билетами.
Лицо Толстяка тут же вытянулось:
— Брат Сяо, ну ты даешь. Золото – не проблема, а вот духовные камни сейчас достать ох как непросто.
Сяо Чэнь подумал и уступил:
— Ладно, давай всё золотыми билетами. Но расчет должен быть завтра утром. После этого я, скорее всего, навсегда покину Дунмин.
Толстяк, понимая его положение, кивнул:
— Договорились. И вот еще: здесь двадцать Стрел Изначального Света. Дева Сяосяо просила передать их тебе перед своим отъездом.
Сяо Чэнь принял стрелы, и вдруг его лицо изменилось:
— Ах ты старый пройдоха! Выходит, те прошлые стрелы мне тоже прислала Су Сяосяо?!
Толстяк неловко хохотнул, в мгновение ока сгреб со стола все вещи и вихрем вылетел из комнаты. Ответ был очевиден – Толстяк явно чувствовал за собой вину.
На следующее утро Сяо Чэнь, получив от Толстяка золотые билеты на восемь миллионов лянов, покинул Павильон Плывущих Чаш. Сумма была колоссальной – даже годовой доход клана Цзян из Города Белой Воды не достигал таких высот.
Не успел он отойти далеко, как почувствовал едва уловимую жажду крови, витающую поблизости. Встревожившись, он тут же раскинул Божественное чувство.
Тот самый торговец, что вчера спорил с одноруким воином, теперь осторожно следовал за Сяо Чэнем в компании нескольких Великих Боевых Мастеров. Скрывались они неплохо, и если бы не та мимолетная вспышка кровожадности, Сяо Чэнь мог бы их и не заметить.
Он лишь усмехнулся и свернул в безлюдный тупиковый переулок.
Преследователи поспешили за ним, но, дойдя до конца, не увидели и тени Сяо Чэня. Главарь выругался:
— Где он?! Куда подевался?!
— Господа, не меня ли ищете? — Сяо Чэнь плавно опустился сверху, преграждая выход из переулка.
Торговец сначала оторопел, а затем расплылся в довольной ухмылке:
— Сами нашли! Выкладывай все свои духовные камни, иначе пеняй на себя.
Сяо Чэнь оставался невозмутим:
— Вроде бы у нас нет причин для вражды. Не стоит загонять меня в угол.
Главарь достал духовный камень и холодно рассмеялся:
— Ты посмел вмешаться в дела нашего клана Цзян – сам виноват. За какой-то ломаный колокол отвалил целый камень… Слыхал поговорку: «не выставляй богатство напоказ»? Дурак ты, парень.
Сяо Чэнь внутренне напрягся. Значит, это люди клана Цзян. Теперь понятно, откуда такая наглость. Его посетило дурное предчувствие, и он ледяным тоном спросил:
— Где тот однорукий воин?
— Ха-ха! Этот отброс? Убили мы его. Зачем такому мусору землю топтать? Предлагал же ему тысячу за колокол – это и так была щедрость, а он заартачился. Так что прирезали и дело с концом, — небрежно бросил торговец.
Гнев захлестнул Сяо Чэня. «Прирезали и дело с концом»… Кем же надо быть, чтобы так распоряжаться чужими жизнями? Они хуже зверей.
— Хватит болтать. Убейте его… — главарь нетерпеливо махнул рукой, но не успел договорить. Пурпурная вспышка полоснула по глазам, и его тело развалилось на две части.