Глава 102. Не плачь, всё на месте
— Мать твою, ну и круто! — Воскликнул Цзинь Дабао, глядя вслед уходящему Сяо Чэню. — В нем хоть на десятую долю, но проглядывает мой былой задор.
Су Сяосяо побледнела. Никто еще не смел вести себя с ней столь бесцеремонно. Где бы она ни бывала в Царстве Великая Цинь – на севере или юге, западе или востоке – отпрыски великих кланов и знатные господа выстраивались в очереди, лишь бы удостоиться ее взгляда.
Глядя на удаляющуюся спину Сяо Чэня, она в сердцах топнула ножкой и, прижав к себе цинь, направилась к лестнице.
Когда Су Сяосяо ушла, Цзинь Дабао наконец пришел в себя. Оглядев разгромленный пятый этаж – разбитые украшения, дыры в полу и в деревянных стенах, – он тут же принялся сокрушаться и поминать чью-то мать:
— Твою ж… Это сколько же мне серебра отвалить придется, чтобы всё тут починить?
Цзинь Дабао встал у пролома в стене и заглянул вниз. Увидев лежащего на земле без чувств Янь Цяньюня, он прищурился, и в его голове мгновенно созрел план.
Он поспешно подозвал малого с пятого этажа:
— Этот Янь Цяньюнь, сволочь такая, счет оплатил?
— Вроде нет, — замялся тот. — Я видел, что дева Сяосяо еще не ушла, и подумал, что она заплатит. Но она только что прошла мимо и, кажется, совсем забыла про счет.
Цзинь Дабао возмущенно выкрикнул:
— Зажал деньги даже на то, чтобы перед девчонкой покрасоваться! Этот Янь Цяньюнь и впрямь законченный подонок. А ну, бери людей, спускайся вниз и посмотри, что у него есть ценного. Снимайте с него всё!
Малый, услышав такое, с воодушевлением спросил:
— А трусы ему оставить?
Толстяк Цзинь на мгновение задумался:
— Если они гроша ломаного не стоят, то пусть. Но если и они чего-то стоят – сдирайте без раздумий! Ремонт пятого этажа я полностью запишу на его счет.
Тем временем внизу, у подножия Павильона Плывущих Чаш, собравшиеся воины с нескрываемым злорадством взирали на бесчувственного Янь Цяньюня. Поделом этому заносчивому выскочке – за бахвальство и молнией схлопотать не грех.
— Расступись, расступись! Павильон Плывущих Чаш взыскивает долги! Прошу разойтись!
Трое слуг павильона растолкали толпу и подошли к Янь Цяньюню. Под изумленными взглядами зевак они принялись стягивать с него верхнюю одежду.
— Роскошное платье из шелковой лавки Фэнсян, да только всё в лохмотьях, ни черта не стоит. Выбросить, — один из малых, осмотрев изорванный наряд, брезгливо отшвырнул его в сторону.
— Пояс с золотой нитью. Неплохо, должен стоить прилично.
— О, а сапоги-то из мягкой кожи духовного зверя! За такие можно выручить хорошую цену. Опа, а внутри-то золотые билеты припрятаны!
— А штаны какой марки? Гляньте-ка.
— Твою ж налево! Боевой доспех Земного ранга! Вот это мы наваримся! Хе-хе, интересно, сколько он стоит?
В мгновение ока Янь Цяньюня обобрали до одних трусов. Окружавшие их воины замерли с открытыми ртами, про себя решив: впредь никто не рискнет пообедать в Павильоне Плывущих Чаш за чужой счет.
Если уж самого Янь Цяньюня раздели почти догола, то вряд ли у кого-то из них найдется покровитель покрепче. От подобных мыслей по спине пробегал холодок.
— Хм, а на трусах-то, кажется, золотая кайма… Может, и их снимем? — Замялся один из слуг.
У наблюдавших за этим воинов чувство злорадства сменилось глубоким сочувствием. Бедолага Янь Цяньюнь! В первый же приезд в Дунмин его сначала вышвырнули из павильона и избили как собаку, а теперь люди павильона всерьез обсуждают, не лишить ли его последнего предмета гардероба.
— Снимай! Молодой господин сказал: забирать всё ценное. Сам виноват, что у него такие извращенные вкусы. Нашел что золотом украшать – трусы! — С этими словами слуга решительно развязал тесемки на поясе Янь Цяньюня.
— Ну и дела! Реально сняли! Мать твою, я скорее клан Цзян разозлю, чем сунусь в этот павильон. Это же просто жуть какая-то! — Неслись из толпы потрясенные возгласы.
Стянув белье, один из малых мельком глянул на пах Янь Цяньюня и с удивлением произнес:
— Ого, а растительность-то тут тоже золотистая… Может, и ее выщипаем?
Как только он это произнес, у всех стоявших рядом мужчин на лбах выступил холодный пот. Каждому почудилось, будто в штанах пронесся ледяной ветер, а нечто важное внутри жалобно хрустнуло.
Фью-юх! Секунду спустя все зеваки, до предела разогнав изначальную энергию, испарились без следа. Улица, на которой только что яблоку негде было упасть, мгновенно опустела.
— Тьфу ты, перегрелся на солнце, в глазах зарябило, — виновато пробурчал малый мгновение спустя.
…
Следующим утром солнце щедро заливало город светом, и перед Павильоном Плывущих Чаш снова было не протолкнуться.
Сяо Чэнь, накинув черный плащ с капюшоном, неспешно вошел внутрь. Первый этаж был забит так плотно, что даже шаг сделать стоило немалых трудов.
— Что происходит? Сегодня дела у павильона идут как-то подозрительно бойко, — спросил Сяо Чэнь, удержав за плечо одного из воинов, со всех ног спешившего к выходу.
Тот вначале хотел было огрызнуться, но, почувствовав едва уловимую жажду крови, исходящую от незнакомца, мгновенно сменил гнев на милость. Расплывшись в улыбке, он указал на деревянную стену:
— Глянь вон туда, там объявление висит. Прочтешь – сам всё поймешь.
Людей было слишком много, и Сяо Чэню пришлось применить изначальную энергию, чтобы пробиться к стене. Ознакомившись с содержанием объявления, он невольно рассмеялся.
«ОБЪЯВЛЕНИЕ: В последнее время в Городе Белой Воды появилось множество поддельных чертежей руин. Некоторые бессовестные личности умудряются всучить людям бумажку с надписью „Тупица“, выманивая за это немалые деньги.
Сердце мое обливается кровью, когда я вижу подобное наглое мошенничество. Посему, ручаясь вековой репутацией Павильона Плывущих Чаш, я решил предоставить всем желающим настоящую Схему руин.
Каждому, кто потратит в нашем павильоне не менее тысячи лянов серебра, мы немедленно и совершенно бесплатно вручим половину Схемы. При повторной трате еще тысячи лянов – вы получите вторую часть. – …Без обмана. Ваш Цзинь Дабао».
Используя Искусство Лазурного Дракона, Парящего в Облаках, Сяо Чэнь, словно рыба в воде, заскользил сквозь толпу к верхним этажам. По пути до него долетали обрывки разговоров:
— А толстяк-то мировой мужик! Понимает, как нас обманули, вот и раздает карты за обед.
— И не говори. Я за ту бумажку с надписью «Тупица» целую тысячу лянов отвалил! А тут просто поешь на ту же сумму – и получишь карту даром. Раньше меня этот боров бесил, а он, оказывается, доброе дело сделал.
— Да ладно тебе, ешь давай! Сколько уже заточил?
— Сотню булочек съел. Еще девятьсот осталось, чтобы на тысячу лянов вышло.
Услышав это, Сяо Чэнь едва не сбился с ритма циркуляции энергии – Искусство Лазурного Дракона чуть не развеялось. «Ну и пройдоха этот толстяк, – выругался он про себя. – …Обвел всех вокруг пальца, а они ему еще и деньги несут, радуясь».
Добравшись до третьего этажа, Сяо Чэнь предъявил гостевую карту. Здесь стало свободнее: всё же порог вхождения на этот этаж был довольно высок.
— Любезный, чайничек хорошего чаю и каких-нибудь закусок, — распорядился Сяо Чэнь, присев за стол. Слуги в павильоне работали споро, и вскоре заказ был подан.
— Слыхал, с какой миной Янь Цяньюня сегодня утром гвардейцы клана Янь забирали?
— Видел. Лица на нем не было, чуть не плакал. Голышом лежал, обобрали до нитки.
Сяо Чэнь прислушался. Он помнил, что оставил Янь Цяньюня без чувств у дороги, но как того умудрились раздеть дочиста?
— Ха-ха, я бы на его месте тоже зарыдал. Говорят, толстяк в счет долга приказал даже волосы ему выщипать. Мать твою, любой мужик от такого взвоет.
— Страшный человек этот толстяк. Теперь, думаю, никто не рискнет с павильоном связываться. Выщипают всё до последнего волоска!
Пф-ф-ф!
Сяо Чэнь не сдержался, и чай, который он только что пригубил, фонтаном вылетел изо рта.