Глава 22. Доисторическое вымирание и Бог-Творец
Армия стремительно отхлынула назад, словно приливная волна.
К счастью, Лю Цзюнь отреагировал и начал расследование вовремя. Он пресек мятеж в самом зародыше, не дав разразиться большой беде.
Прибывший Король Ангелов, казалось, постарел на сотню лет. Поспешно попрощавшись, он повел армию обратно, забрав с собой и плененного в этой битве Ангела Мудрости. У него впереди было слишком много дел.
Даже Янтарный Феникс-Бабочка, которая обычно думала только о еде, ошеломленно застыла, наблюдая за этим фарсом, и помрачнела.
— Возвращайтесь, — тихо вздохнул Лю Цзюнь.
Стоявший рядом Де Минжэнь, пятый брат и одержимый воин, отвечавший за войну и порядок, обычно молчал, но тут не сдержался:
— Похоже, мне нужно усерднее тренироваться.
Де Хунцзюнь, невольный виновник переполоха, нахмурился:
— Почему они решили оговорить именно меня?
Это была сущая напасть.
— Потому что у тебя худшая репутация, — со смаком уплетая шашлычок из маленьких дракончиков-насекомых, ответила Де Чиинь. — Тебя проще всего подставить и использовать как повод для мятежа.
— Эх, что за дела творятся…
Де Хунцзюня одолевали смешанные чувства. Пока он был здесь, четвертая сестра пробралась в его лабораторию и зажарила маленьких дракончиков, но у него не было ни малейшего желания ловить и наказывать эту обжору. Такая жизнь, пусть и шумная, была по-своему простой и уютной. Но он все больше боялся, что однажды их пятеро, братьев и сестер, дойдут до братоубийственной вражды.
«С нами этого точно, точно никогда не случится».
— Нам стоит дальше разбираться в этом деле? — спросил Де Хунцзюнь. Он хотел знать, что произошло на самом деле и кто его подставил.
— Пусть все идет своим чередом, — безучастно ответил Лю Цзюнь.
Расследовать или нет, и как именно — это уже было заботой Чуна Шисаня.
Святилище Ангелов.
Вернувшись, Чун Шисань три дня в полном одиночестве провел во дворце. Он знал, что Пророк не станет его обманывать. Если это не народ бабочек, значит, предатель — кто-то из его окружения. Вот только злоумышленник, так тщательно спланировавший эту войну, вряд ли мог предположить, что многотысячная армия окажется бессильна перед Пророком.
Неужели предатель — его вторая половина, та, что когда-то была простодушной зеленой гусеницей и говорила, что они вместе превратятся в бабочек и будут летать крылом к крылу? Его возлюбленная Чун Цици, нынешняя Императрица Ангелов и верховный архангел?
Или его полунаставник, тот самый, что учил его самого и бескорыстно обучал других детей вязать узлы, — добродушный и честный Многорукая Бабочка, ангел-колесо, ангел знания?
Стоило подозрению зародиться, как он, терзаемый сомнениями, начал думать, что и Ангел Мудрости Чун Саньши мог быть замешан.
Потратить бесчисленные годы, притворяясь любящим отцом, а потом убить собственное дитя, чтобы поднять восстание?
Чем больше он думал, тем сильнее путался и тем меньше верил в происходящее.
Внезапно он понял, что не хочет знать правды. Любой ответ был бы для него невыносим.
Что он будет делать, когда все выяснит?
Как ему поступить?
Он неподвижно лежал на троне, глядя на закатное солнце, опускавшееся за деревушку у подножия Святой горы. До него доносились смех и болтовня юных ангелов, гулявших с друзьями, и в памяти на миг всплыла их собственная молодость.
Только сейчас он по-настоящему осознал: он стар и стал слишком мягкосердечен.
Его старые друзья тоже состарились, им всем осталось не так уж много времени.
Стоит ли продолжать поиски? Есть ли в этом смысл?
Он испугался. Испугался правды.
В итоге он просто отдал приказ о пожизненном заточении для Чун Цици, Чуна Саньши и Многорукой Бабочки, запретив им когда-либо покидать свои дворцы. Как и в тот раз при дворе, он не стал искать истинного виновника, сохранив им честь.
После этого он занялся лечением выживших детей ангелов. Хотя две трети погибли, оставшихся удалось спасти.
В последующие годы Король Ангелов все больше старел, а на душе у него лежал все более тяжкий груз. В старости он стал подозрительным и мнительным, превратившись в настоящего тирана. Он боялся заговоров, без конца отстранял подчиненных от должностей и устраивал проверки.
Он учредил патрульных ангелов, чтобы те ловили предателей, следили за порядком в мире и держали в узде его приближенных. Он возвышал одних, чтобы тут же сместить других, и в конце концов заслужил репутацию деспота, окончательно растеряв славу милосердного правителя.
— Он тиран! Настоящий тиран! — шептались за его спиной.
— Такой, как он, не достоин быть Королем Ангелов! — говорили другие.
«Я всю жизнь стремился к красоте, а теперь добровольно от нее отказался», — думал он, молча снося упреки юных ангелов. Он чувствовал вину перед народом бабочек, перед их императором, даровавшим им разум, и перед Пророком, продлившим им жизнь.
Он погрузился в уныние, убегая от всего мира.
Прошло еще три года.
На закате своих дней, чувствуя приближение конца, Король Ангелов захотел увидеться с Пророком и Императором-Фениксом, чтобы поведать им о своем раскаянии.
Но он не смел!
Одиночество от невозможности доверять друзьям и вина за нападение на Дерево Цанву, словно тугие нити кокона, опутывали его, сжимали, не давая дышать.
Так продолжалось до того дня, пока он не получил приглашение от Многорукой Бабочки.
В памяти Чуна Шисаня тот был простодушным и добрым ученым, увлеченным своими исследованиями.
Если, конечно, за всем этим не стоял он.
Когда Чун Шисань вошел в лабораторию, он увидел, что Многорукая Бабочка постарел до неузнаваемости. Время — коварный клинок. Храбрые воины-ангелы, некогда сражавшиеся с тираннозаврами, изменились. Все они теперь были глубокими стариками.
— Узел нужно вязать вот так.
— Попробуйте этот способ, возможно, он поможет улучшить структуру мозга нашего народа.
Многорукая Бабочка руководил группой ангелов-исследователей, возившихся с колбами и сосудами, и продолжал трудиться на благо своего народа.
— Ты пришел.
Многорукая Бабочка провел Короля Ангелов во внутреннюю комнату и усадил его.
— Как ты дошел до такого?
Многорукая Бабочка смотрел на старого друга, утратившего былой пыл и превратившегося в мнительного, настороженного старца. Его сердце сжималось от боли и бессилия. Все говорили, что больше всех тогда пострадал Ангел Мудрости, потерявший сына, но кто знал, легко ли жилось самому Королю Ангелов?
— Все эти годы я искал способ исправить наши натянутые отношения, способ вернуться в прошлое.
— Его не найти, — тихо произнес Чун Шисань. — Когда рождается подозрение, пути назад уже нет.
— Нам никогда не вернуть былые времена.
Голос Короля Ангелов звучал ровно.
— Я был слишком мягок тогда. Следовало еще во время того дворцового переворота выяснить, кто за ним стоит, и вовремя все пресечь. Тогда бы мы не дошли до нынешнего непоправимого положения.
— Нет, шанс еще есть, — вдруг сказал Многорукая Бабочка. — Все эти годы я искал способ всем нам вернуться к тому, с чего мы начинали. И я его нашел.
В старческих глазах Чуна Шисаня промелькнула искра надежды. Он молча смотрел на Многорукую Бабочку. Это казалось невозможным. Время не течет вспять. Но все же в душе Чуна Шисаня затеплилась надежда. Его жизнь была слишком полна драм. Первая половина — блестящая карьера полководца. Вторая — сплошные страдания.
— Поэтому я и позвал тебя.
— Я много лет изучал тот силуэт, что мы видели, и причину моего внезапного исчезновения… И вот наконец я получил результат.
На изборожденном морщинами лице Многорукой Бабочки появилась слабая улыбка.
— Я знаю, что это был за силуэт!
— Помнишь Испытание Богов?
— Я годами изучал историю, всевозможные архивы.
На первое Испытание Богов отправилась сама Янтарный Феникс-Бабочка. Зонт Света сиял так ярко, что слепил глаза. К счастью, Император-Феникс, будучи Прирожденным Мудрецом с обостренными чувствами, смогла с закрытыми глазами добраться до Божественного Предмета и вернуться с ним к своему народу.
Второе испытание было еще более странным! Никакой угрозы, но вблизи артефакта пропадали все звуки. Сложнее всего было его найти, но как только местоположение стало известно, испытание оказалось простым.
Первые два испытания хотя бы не угрожали жизни, но третье стало по-настоящему ужасным. Ковер-самолет. Приближение к нему вызывало мутации. Лишь завалив путь к нему горами трупов и послав отряд смертников, удалось дюйм за дюймом продвинуться вперед, завернуть артефакт, запечатать его и с трудом унести.
— Похоже, Испытания Богов с каждым разом становятся все труднее. И четвертое — самое странное из всех.
— Потому что на этот раз в Божественном Предмете заключена божественная сила [Старения].
Речь шла о грибе таланта, появившемся несколько лет назад, — «Глубокие чувства сокращают жизнь».
— Несколько лет назад Де Люсинь из народа бабочек лично возглавила отряд и после долгих поисков наконец нашла место четвертого Испытания Богов. Все живые существа в той области умирали молодыми, и она превратилась в запретную землю.
— Стоило пролететь один чжан, как ты старел. Целая армия погибла, не преодолев и нескольких десятков чжанов.
— А самое интересное, что брошенное туда яйцо бабочки почти сразу лопалось, гусеница проползала десяток чжанов и окукливалась, затем тут же превращалась в бабочку, пролетала еще десяток чжанов и умирала от старости.
— С каждым разом испытания становятся все причудливее и сложнее, — выслушав его, заключил Чун Шисань.
— И они не только становятся страннее, но и опаснее, — добавил Многорукая Бабочка. — Возможно, однажды эти испытания, ниспосланные с небес, станут угрозой для всего мира, настоящей карой эпохи.
— Не слишком ли ты сгущаешь краски? — понизив голос, спросил Чун Шисань.
— Сгущаю краски?
— Ты знаешь, почему вообще появляются Испытания Богов? — не выдержав, воскликнул Многорукая Бабочка.
— Нет, не знаем, — ответил Чун Шисань.
— Тогда какой бог разбрасывает эти сокровища?
Многорукая Бабочка продолжал задавать вопросы:
— Откуда появляются Божественные Предметы?
— Какова закономерность?
— Почему до нас они не появлялись?
— Почему именно в нашу эпоху с небес одно за другим начали сходить испытания?
От этих слов Чуну Шисаню стало не по себе.
Действительно.
Почему именно сейчас?
А что было раньше?
Это был убийственный вопрос.
— Ты все это время размышлял об этом? — ошеломленно спросил Чун Шисань.
— Чтобы выяснить, были ли Испытания Богов до нас, я отправил нескольких ангелов на поиски, — медленно произнес Многорукая Бабочка.
— И наконец, я раскрыл величайшую тайну.
— Тайну того, почему до нас не было Божественных Предметов.
— Я обнаружил, что в истории нашей цивилизации были бесчисленные массовые вымирания.
С этими словами он передал Чуну Шисаню совершенно секретный шелковый свиток. Тот начал внимательно его изучать. В разных геологических слоях скрывались останки вымерших древних существ, форм жизни, которых больше не существовало. Эпохе динозавров явно предшествовало несколько волн вымирания!
Лю Цзюнь, стремясь усовершенствовать этот мир, приказал ИИ-мозгу загрузить из облака полный набор данных, поэтому в геологических пластах, разумеется, содержалась информация и о доисторических вымираниях.
— Может, резкие изменения климата приводили к тому, что живые существа не успевали приспособиться, и это вызывало периодические вымирания? — предположил Чун Шисань, изучая информацию.
— Я не знаю прошлого, но знаю настоящее, — продолжил он. — Климат меняется и сейчас. Мы, бабочки, раньше рождались весной и умирали зимой — разве это не жизненный цикл? Возможно, он просто стал длиннее.
— Я тоже так думал, — кивнул Многорукая Бабочка.
— Так значит… — Чун Шисань внезапно что-то понял, и его лицо окаменело.
— Да, резкие изменения среды, — медленно проговорил Многорукая Бабочка. — Но почему среда резко меняется? Ты еще не понял?
— Что дали нам Испытания Богов?
— Свет! Возможно, в будущем появится бог солнца, который будет освещать весь мир.
— А еще? Ветер, вода, а теперь и Бог Мудрости, и Бог Вечной Жизни — все они управляют резкими изменениями в природе.
— Каждый новый бог получает власть над одним из краеугольных камней мироздания.
Чун Шисань молчал. Множество разрозненных улик складывались в единую картину, и он начал догадываться о некой ужасающей вероятности.
— Так вот оно что! — пробормотал он. — Вот оно что! Значит, в прошлые эпохи тоже были свои Испытания Богов?
— Проходя испытание за испытанием, они становились героями своей земли, живыми легендами и мифами, они росли и в конце концов превращались в неких высших существ, открывая славную эру!
— Но что было в конце? Почему они, боги, рожденные Испытаниями, вымирали?
— Может, они не выдерживали все новых и новых испытаний, которые ниспосылал тот бог? — внезапно предположил Многорукая Бабочка.
Чун Шисань долго молчал, прежде чем ответить:
— Не знаю.
Мысли Многорукой Бабочки путались, голос дрожал:
— Что же это такое? Оно дарует миру силы, управляющие стихиями, ниспосылает испытания, чтобы мы сотворили новый мир и овладели им?
Теперь Пророка и Императора-Феникса почитали как богов — Бога Мудрости и Бога Вечной Жизни. Но как же зовут то изначальное существо, что дарует всю эту силу?
Чун Шисань усмехнулся и посмотрел в небо.
— Если бы у него было имя, то то существо, что взирает с высоты на сменяющиеся эпохи и раз за разом ниспосылает дары, следовало бы называть…
— Бог-Творец.
После этих слов оба замолчали.
Чун Шисань внезапно понял, что должен сделать и как ему вновь собрать своих старых друзей, отбросив все предрассудки и не вспоминая былых обид.
В сердце Короля Ангелов родилась ясная, сильная мысль: «Забыть прошлое. Просто снова собраться вместе, как в былые дни, сражаться за мечту и так встретить свой конец. Этого будет достаточно».
Он должен был совершить нечто великое. Нечто полезное для всей эпохи, нечто, что искупит его вину перед богами народа бабочек и будет иметь значение для всего мироздания. Только так он сможет заслужить прощение.
Он вспомнил, как когда-то в дупле дерева его друзья говорили, что видели таинственное и могущественное божество.
— Судя по всему, следующее Испытание Богов уже не за горами.
— Ангелам пора снова собраться вместе.
(Конец главы)