Глава 170. Неистовство Божественного бедствия и догадка Божества Чжую
Секта Всемирной Резни. Тайная база.
— Ха-ха-ха! Господа, у нас получилось.
— Да! Даже потеряв память, мы встретились в Духовном мире благодаря нашей общей страсти — жажде убийства!
— Ха-ха-ха, вот что значит быть единомышленниками!
Они беспрестанно хохотали — дико, разнузданно, с каким-то болезненным надрывом.
От каждого из них исходила тяжёлая аура убийцы. Все книги, что они читали, были жизнеописаниями полководцев древности, прославившихся своей жестокостью на полях сражений. И пусть в реальной жизни они, возможно, никого и не убили, но в мире духа каждый из них мысленно вырезал десятки тысяч, истреблял целые армии. Развивая Мысле-энергию, они взращивали в себе чистую жажду крови.
Сейчас, собравшись вместе, они превратили это место в подобие поля боя, усеянного горами трупов и залитого озёрами крови. Каждый из них походил на бога войны, стоящего на груде мёртвых тел и омытого багрянцем, а их убийственная аура была поистине ужасающа.
Их предводитель, достигший начальной ступени Пятого ранга, был главой нынешнего поколения секты и практиковал древнюю, многократно переработанную технику «Священное писание душегуба, ведущего по миллионам костей». Его путь — постижение Дао через убийство.
Конечно, ранг рангу рознь. Между начальной и высшей ступенью Пятого ранга — пропасть в пятьсот двенадцать раз по боевой мощи. Просто муравей. Поэтому сейчас дела секты шли из рук вон плохо, и тягаться с Десятью Корпорациями они не могли.
Их план был прост. Все они были людьми одного склада — жестокими и кровожадными. С таким характером, даже начав жизнь заново, они неизбежно примкнули бы к последователям Шаманов, что упиваются убийствами и похищением душ. Ведь каждый из присутствующих обладал высочайшим сродством с Божественным Предметом Шаманов — не ниже восьмидесяти пяти процентов!
И, разумеется, их натура подсказывала, что нужно дождаться, когда Бог Ву Чжу будет тяжело ранен, и напасть на него из-за угла. Теперь же всё шло в точности по их расчётам.
— Жизнь — удивительная штука. Даже если начать всё сначала, характер, талант и способности всё равно поведут нас по тому же пути.
— Мы и в Духовном мире сами собой сбились в кровавую стаю.
— Господа, как думаете, что мы сделаем теперь, убив Бога Ву Чжу?
На несколько мгновений воцарилось молчание. Они переглянулись, и в их глазах застыл кровавый туман.
— Конечно же, будем смотреть, как текут реки крови.
— К чему становиться богом? Просто высвободим всю силу Божественного Предмета и посмотрим, как разразится бедствие душ!
— Точно! Будем следовать нашей воле! Убивать, убивать, убивать и убивать! Когда дойдём до предела, мы сами собой сольёмся с Божественным Предметом и станем новым богом Отпущенного Срока!
В их глазах сверкнул яростный блеск.
Они жаждали увидеть реки крови.
Тем временем в другом месте.
Цзи Цяньфань в ярости крушил всё вокруг, изрыгая проклятия:
— Предатели! Все до единого — предатели!
С оглушительным грохотом столы и стулья взлетали в воздух, подхваченные мощными волнами Мысле-энергии. Вся комната, сделанная из металла, сминалась и корёжилась, будто её комкал в кулаке невидимый великан.
— Проклятье! — Он вышел из разгромленной комнаты, и лицо его было холодным как лёд. — Если бы не этот Бог Ци, я бы победил! С какой стати все кинулись служить Божеству Чжую?
— А я? Меня предали даже собственные подчинённые!
Его голос был яростным и хриплым. Он сбежал с поля боя вместе с Божественным Предметом, надеясь вернуться и взять реванш, но получил удар в спину от самых доверенных людей. Никакого чудесного спасения. Он просто умер, глупо и бесславно. Враги ведь не дураки — засада была подготовлена идеально.
Вспоминая подробности засады, Цзи Цяньфань распалялся ещё больше:
— Когда к последователям Шаманов присоединились эти типы с тяжёлой аурой убийц, я сразу почуял неладное. Похожи на тех сектантов-живодёров.
В эту эпоху было четыре великих злых секты. Одну в шутку прозвали «Сектой жёлтых книжонок», другую — «Сектой живодёров».
— Ненавижу! В Духовном мире у меня не было воспоминаний, я не мог сам себя предупредить! Я просто смотрел, как другая версия меня приближает их к себе, а потом... как они меня убивают!
Он чувствовал себя смертельно униженным.
Он ведь знал, что эти твари — нелюди, но без памяти мог лишь молча наблюдать за происходящим.
Теперь он стал вторым посмешищем. Два носителя Божественных Предметов, Божество Чжую и Бог Ву Чжу, вошли в Духовный мир — и обоих по очереди прикончили, а артефакты потеряли! Такой блестящий старт — и такой позорный финал! За исключением бога молний, который не входил в Духовный мир, он и этот Лю Чан наверняка уже стали объектом жестоких насмешек в сети.
Он открыл сеть и увидел, что она кишит издевательствами.
— Ублюдок! Я пошёл за тобой, Бог Ву Чжу, а в итоге голодаю целыми днями! Какие уж там души, я стучусь в двери, а меня даже дети на улице матом кроют!
— Ты можешь хоть чего-то добиться? Опозорил всех наших! Враги придумали защиту из Жизненной Крови, а ты не можешь ничего нового им противопоставить?
— Ты даже людей заманить не можешь, мы вечно голодные! Как тут совершенствоваться?
Пробежавшись по сообщениям, Цзи Цяньфань разозлился ещё сильнее.
— Они ещё смеют сравнивать меня с этим Лю Чаном? Я — Прирожденный Мудрец, а он всего лишь невежественный муравей!
Раньше такая мелочь Третьего Уровня из захолустья, как Лю Чан, не имела бы даже права предстать перед ним.
Он глубоко вздохнул, но тут же получил предупреждение от высшего руководства. Главы корпораций были крайне недовольны его результатами и требовали немедленно искупить вину. В противном случае его ждёт наказание, о котором ему лучше не знать.
В глазах Цзи Цяньфаня промелькнул страх.
— Я снова войду, проживу ещё одну жизнь и, конечно же, верну Божественный Предмет.
Духовный мир.
Разразилось Божественное бедствие.
Услышав эту новость, Божество Чжую, восседавшее на троне Государства Чжую и привыкавшее к новой силе, слегка нахмурилось.
— Этот тип... его убили в результате заговора собственных подчинённых?
«И это конец прославленного Бога Ву Чжу первого поколения? Того, кто когда-то одолел тирана Ю и хитростью поработил наш народ Чжую на сто лет?»
Ин Цин невольно вздохнул. Время и судьба безжалостны. Его старый враг так внезапно покинул этот мир.
Однако, выслушав подробности, он ощутил всё нарастающее чувство неправильности. Откуда могло внезапно появиться столько психопатов с антисоциальными наклонностями, одержимых жаждой убийства, чтобы они сговорились и напали на него?
К тому же в последние годы в Духовном мире стало появляться подозрительно много сильных гениев. Но самое главное — он заметил, что некоторые люди после смерти спустя какое-то время возрождались в Духовном мире. Внешность, место рождения — всё было другим, но характер, таланты и предрасположенности оставались теми же, что заставляло его подозревать: это один и тот же человек восстал из мёртвых. Проведя тайное расследование, он дал таким существам имя: Перерожденные.
«Бог Ву Чжу, Хуань, мёртв. Но если подождать, то даже он сможет вернуться. А это значит... за пределами этого мира может существовать другой».
Так в его сознании постепенно зародилось понятие о 【перерождении】. Его взгляд стал ледяным, в памяти всплыла мысль, занимавшая его ещё в юности: «Есть ли мир за пределами мира?»
«Существует ли над 【Отпущенным Сроком】 некая высшая сущность, поработившая всё живое и установившая так называемый 【цикл перерождений】?»
Однако сейчас его занимало не это. Взгляд его посуровел. Божественное бедствие вышло из-под контроля, и его нужно было остановить.
217 год эры Шаманов.
Божественный Предмет, лишившись сдерживающего его носителя, вышел из-под контроля, и Божественное бедствие захлестнуло всю землю. Сила душ, вырвавшись на волю, породила бесчисленных призраков, которые рыскали по миру, заражая и нападая на всё живое. Люди жили в страхе, то и дело прилетали вести об очередном племени, уничтоженном нечистью. Мир превратился в обитель призраков. Если раньше за стенами поселений обитали лишь дикие звери, то теперь пустоши кишели призрачными тварями. Это привело к бурному развитию систем талисманов, основанных на Жизненной Крови. Люди даже начали окроплять ею стены, чтобы защитить свои поселения от зла.
Однако со временем призраки постепенно сформировали собственную расу и даже научились производить на свет потомство, которое прозвали Дитя Призрака.
В ту пору люди делили призраков на четыре вида.
Призрак Разлуки — дух путника, тоскующего по дому. Даже после смерти он одержим желанием вернуться и блуждает по диким местам в поисках дороги. Если кто-то за спиной спросит у вас дорогу домой — не отвечайте, прикусите язык и окропите его Жизненной Кровью, чтобы прогнать.
Призрак Конца — дух того, чей срок жизни подошёл к концу. Одержимый жаждой долголетия, он повсюду высасывает из живых их жизненные силы.
Призрак Обмана — призрак, умеющий искусно вводить в заблуждение и создавать иллюзии.
Призрак-Пара — результат слияния двух призраков. Двуглавое, четырёхрукое существо с синей мордой и клыками, свирепое и жестокое.
Призраки Разлуки, Конца, Обмана и Пары наводнили землю.
Тем временем.
«Нашествие призраков можно остановить, если запечатать его источник», — решил Ин Цин, продолжая выслеживать похитителей Божественного Предмета, оставленного Богом Ву Чжу.
Однако жестокие убийцы, похитившие артефакт, постоянно перемещались, используя его как источник силы, и поймать их было невероятно трудно. Они упивались резнёй, мучили людей, сжигали деревни, вырезали города — не было такого злодеяния, которого бы они не совершили. Они творили зло ради зла — просто сборище больных, извращённых ублюдков, для которых уничтожение мира было высшим наслаждением.
— Сдохни! — с этими словами он одним ударом тяжело ранил одного из злодеев.
Божество Чжую, Ин Цин, уже собирался забрать Божественный Предмет, как тот внезапно исчез.
«Как это возможно? Неужели Божественный Предмет, который добыл для меня отец, исчез точно так же?» — подумал Ин Цин, в молчании глядя на это странное явление.
На самом деле это была уловка сектантов, использовавших лазейку в правилах, — та же самая, что они применили в реальном мире, когда напали на Лю Чана и забрали его Божественный Предмет. Схема была проста: когда в Духовном мире кто-то вот-вот завладеет артефактом, в реальности у его носителя отбирают Божественный Предмет и передают другому члену секты. Таким образом, артефакт сначала покидает Духовный мир, а затем снова в него возвращается, но уже с новым владельцем, что позволяет ему раз за разом мгновенно перемещаться.
В этот миг тяжелораненый сектант расхохотался:
— Хоть я и не знаю, как это работает, но это работает! Тебе его не забрать!
— Зачем вы это делаете? — нахмурившись, спросил Ин Цин.
— А разве не весело? — с больной, извращённой ухмылкой ответил тот. — Убивать, убивать и ещё раз убивать! Убьёшь одного — отобьёшь своё, убьёшь сотню — будешь в большом наваре. Бесчисленные души мёртвых режут друг друга, живые борются за выживание — вот она, прекраснейшая картина в мире!
Хрясь! Ин Цин тут же прикончил его. Взгляд божества был сложным, трудночитаемым. «Боюсь, это как-то связано с внешним миром», — подумал он.
Ведь его тайное расследование уже принесло плоды: недавно он обнаружил юношу, похожего на Бога Ву Чжу, который возродился в одном из племён. Его догадки подтвердились.
Секта Всемирной Резни.
— Отлично, просто отлично! — некто открыл глаза после смерти, и в его взгляде читалась жестокая жажда крови. — Путь постижения через убийство... ещё немного, и я, ваш господин Даос, достигну цели!
Однако, вспомнив многозначительный взгляд той величественной и холодной фигуры перед самой своей смертью, он вдруг почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Но тут же холодно усмехнулся: «Что это я? Слишком вжился в роль. Испугался персонажа, рождённого на расписной стене?»
(Конец главы)