Глава 117. Явление Бога Долголетия и разговор с ним
Дерево Цанву. У входа в храм.
Врата Храма Долголетия встречали бесчисленное множество гостей. Когда-то у его подножия преклоняли колени боги-близнецы воды и огня; эти два гиганта, глядя сквозь врата, молили о Суде. Сянтуомо, Бесногая птица и даже целые волны врагов во времена Бедствия Мудрости — все они приближались к этому месту или входили в него.
— Я готов служить божеству, — произнес Чжан Босинь, иссохший и немощный старик, и, дрожа всем телом, опустился на колени у входа в Храм Долголетия.
Весть об этом почти мгновенно донеслась до высшего руководства «Тяжпрома Жэхе». Чжан Босинь был одним из редчайших гениев-исследователей за последнюю сотню лет, и корпорация предоставила ему более чем щедрое вознаграждение и условия.
— Кто… кто распускает эти слухи? — раздался в совете директоров гневный голос.
— Все трубят, что он прожил чуть больше ста лет, но никто не понимает, что реальность — это реальность, а книги — это книги, — глядя на изображение с камеры, произнесла Жэ Цзи, заложив руки за спину. — В них он прожил тысячи, если не десятки тысяч лет. Разве можно назвать такую жизнь короткой? Времена изменились. Кто сейчас всерьез считает годы, прожитые в реальности? Его жизнь и без того была достаточно яркой.
Жизнь в духовном мире книг хоть и исчислялась десятилетиями, но реальный срок жизни души не сокращался в той же пропорции. Поэтому жить в [Большом море сознания], обитать в этом гигантском [Мозге] и наслаждаться духовным миром было невероятно выгодно.
Скорее всего, это проплаченные тролли пытались очернить «Тяжпром Жэхе». За этим, несомненно, стояли другие корпорации. Недавно, после того как к ним присоединился Король Ангелов, «Тяжпром Жэхе» поднялся в рейтинге на несколько позиций, и на него тут же ополчились, выливая в сеть ушаты грязи.
— Пусть попросит, — вмешался пожилой ученый. Чжан Босинь, очевидно, был его старым другом, и ему тоже хотелось узнать, будет ли от этого толк.
— Попросит?! — вспылила Жэ Цзи, заходив из стороны в сторону. — Думаешь, я сама не хочу, чтобы он попросил? Ты хочешь посмотреть, сможет ли божество его спасти и станет ли оно это делать, а я, по-твоему, не хочу? Я что, бесчувственная?
— Но дело в том, что этот Чжан Босинь поступил не по-людски! Он дал повод для слухов, подставил нас!
— Теперь все простаки будут думать, что мы притесняем нашего заслуженного сотрудника.
— А если ничего не выйдет и он через трое суток умрет на пороге храма? Разве это не осквернит обитель божества? Какое впечатление это оставит?
— Если же мы его прогоним и он умрет от старости где-нибудь в другом месте, это еще больше укрепит наш образ бессердечных хозяев. Нам плевать на репутацию среди простого народа, но теперь, когда явился древний бог, мы не можем не заботиться о своем имидже.
— Но если позволить ему и дальше стоять на коленях, а Бог Долголетия, наслушавшись этих клеветников, и впрямь придет ему на помощь, разве это косвенно не подтвердит, что «Тяжпром Жэхе» — жестокая корпорация? Впечатление будет испорчено.
Жэ Цзи глубоко вздохнула. Взгляд ее был холоден и полон безжалостного расчета.
— Воля богов неисповедима. Любую, даже малейшую, возможность оставить о себе дурное впечатление нужно искоренять.
Пожилой ученый хоть и не разбирался в политике, но все понял. Чжан Босинь и впрямь поступил не лучшим образом. После такого хода «Тяжпром Жэхе» оказался в безвыходном положении — любой их ответ был бы несовершенен.
Проверить бога хотели все, но «Тяжпром Жэхе» не мог себе этого позволить. Благородный муж не стоит под опасной стеной — подобные проверки лучше оставить другим. Сейчас они ничего не знали о силе и сущности Бога Долголетия. Был ли он настоящим или самозванцем, пусть даже пустышкой… Лучшей стратегией было попытаться наладить с ним отношения.
— Так что же теперь… — не выдержал ученый.
— Хмф! Раз уж так вышло, пусть стоит на коленях, пока не умрет! — фыркнула Жэ Цзи.
Согласно собранной информации, этот Бог Долголетия был весьма своенравен и действовал без оглядки на других, но всегда открыто и прямо. Если ему повезет и божество будет в хорошем настроении, оно вполне может явиться. Раз уж дошло до такого, оставалось лишь наблюдать.
В этот момент рядом появилась голограмма Жэ Ли.
— Не бойся, не бойся, — поддразнила она. — Те, кто наверху, начитались древних мифов о сотворении мира, вдохновились и как раз закончили доработку мехи Пятого ранга. Теперь она — истинный Пятый ранг!
— Причем совершенный Пятый ранг.
Владельцы этого оружия сдерживания не стояли на месте в своем развитии. Для Пятого ранга требовалось слияние Тела Мудреца и мозга мудреца. Из-за несовершенства их эксклюзивных мех — Тел Мудреца — они не могли постоянно находиться в них, но это не мешало им совершенствовать свой ранг. Стоило им облачиться в меху, как они мгновенно восстанавливали свою истинную боевую мощь совершенного Пятого ранга.
Именно благодаря этому оружию сдерживания Десять Корпораций и стояли на вершине мира. Все прочие силы были заклеймены как демонические культы и еретические секты, и их адептов травили, как крыс. К примеру, не так давно нашумевшую секту «Жёлтой книги».
— Только и умеешь язвить, — мысленно выругалась Жэ Цзи, глядя на Жэ Ли, эту стерву, которая вечно ей противостояла.
Жэ Ли, которая, разумеется, не стала признаваться, что это она все подстроила, спросила:
— Как думаете, Бог Долголетия с его невообразимой божественной силой и непостижимой мощью сможет спасти этого старика?
— Не знаю. — Жэ Цзи перевела взгляд на камеру и глухо произнесла:
— Последующие записи повествуют об эпохе Бога. Потенциал «Мифа о Боге» кажется еще более невероятным, чем у «Мифа о Сянтуомо». Этот Бог Долголетия пережил целые эпохи, и никто не знает, насколько он силен.
Пока они разговаривали, в зале совета директоров одна за другой появлялись проекции других высокопоставленных сотрудников. Заняв свои места, они принялись перешептываться, глядя на коленопреклоненного старика на экране.
Внезапно до них донеслись едва слышные шаги, будто кто-то поднимался по дереву. Звук был тихим, но отдавался в их сердцах гулкими ударами.
«Явился?» — эта мысль пронзила всех членов совета, и они лихорадочно бросились к системам наблюдения.
Сканеры Мысле-энергии — ничего!
Раньше им удавалось засечь его лишь примитивными инфракрасными и оптическими сканерами. Но теперь и они ничего не показывали.
Впрочем, это было неудивительно: даже самый обычный Мастер Мысли, овладевший искусством преломления света, мог обмануть тепловизоры и оптические датчики. Современные технологии — ни Мысле-энергия, ни оптика, ни инфракрасные сканеры — были неспособны зафиксировать его истинный облик. Все, что они уловили, — это холодный, ясный голос.
— Это ты меня ищешь?
Наконец на кольцевой лестнице, обвивающей ствол, проступил смутный силуэт.
Шаг за шагом он спускался вниз. Длинные волосы ниспадали на плечи, лицо было прекрасно, а в глазах сиял лазурный свет, в котором кружились потоки пяти стихий и силы инь и ян, источая ауру непостижимой тайны.
— О мой Бог, вы только посмотрите! Бог Долголетия владеет даже техниками Святого Тела Бога! Этот пятицветный нимб, эта аура… — воскликнула Жэ Цзи, которая, конечно, уже знала о недавнем сотворении Небесного Царства. — Так и есть! За Святым Телом Бога стоял Бог Долголетия! Если какой-нибудь идиот усомнится в его могуществе, клянусь, я отпинаю его сапогами!
— Цыц, стерва. Не могла бы ты перестать изображать западную верующую и говорить с этим своим дурацким переводным акцентом? — протянула Жэ Ли, потирая подбородок. — Впрочем, он действительно крут, раз уж я (Актуальные главы без задержек — только на сайте LiNovel.ru) готова стать для него Сяо Ли. Бог Долголетия не зря так зовется — для него выживание превыше всего. Если бы он не захотел явиться, кто в этом мире смог бы его найти?
Пока женщины препирались, остальные мудрецы не сводили с пришельца глаз, словно узрев второе пришествие самого Бога.
Ученые вроде Ли Жюсяна при виде этой сцены мысленно кричали:
«Ошиблись, мы ошиблись! Мистицизм в реальности совершенно не похож на то, что мы описывали в „Мифе о Боге“! Технологии, которые мы разработали на его основе, скорее всего, бесполезны!»
«Мистицизм… невозможно проанализировать!»
«Нет, теперь, когда настоящий Мистицизм прямо перед нами, мы наконец-то сможем его проанализировать!»
Сердца некоторых ученых бешено заколотились. Они словно узрели саму истину и готовы были умереть, едва прикоснувшись к ней. Изучать, как же им хотелось изучать! Мистицизм приводил их в неистовый восторг.
— Следуй за мной, — произнес Бог Долголетия. Он распахнул врата храма и, как хозяин Дерева Цанву, вошел внутрь, спокойно усаживаясь на цветочный трон в центре зала. Он держался так непринужденно, словно и впрямь вернулся домой.
— Слушаюсь.
Чжан Босинь, кланяясь на каждом шагу, вошел в храм. Он бил земные поклоны с такой силой, что лоб его разбился в кровь. Дойдя до центра зала, он опустился на колени и с безграничным благоговением произнес:
— О боже, я хочу жить!
Он сразу перешел к делу, без лжи и отговорок. Чжан Босинь понимал, что любой, даже самый нелепый предлог не обманет этого древнего бога, прожившего бесчисленные века.
Сидя на троне, Бог Долголетия погасил окутывавшее его сияние и медленно открыл глаза.
— В этом мире все хотят жить. От муравьев и змей до земных владык — им нет числа.
Голос божества был негромок, но, исполненный величия, гремел, как раскаты грома.
Чжан Босиню не было дела до «Тяжпрома Жэхе». Он умирал, так о чем еще он мог думать? Опустив голову, он сказал:
— Я прожил жизнь в добродетели, основал Лотерею «Зелёный фонарь» и никого не обидел. Я помог цивилизации сделать маленький шаг вперед. Даже когда грядет Испытание Богов, я внес свой вклад в борьбу с божественными бедствиями и дал людям этой эпохи толику надежды на выживание!
— Мои слова не расходятся с делом, я один из немногих праведников в этом мире. Полагаю, что хоть я и не ровня простодушному древнему народу бабочек, но не так уж от них далек.
— Ты не слишком скромен, — тихо произнес Бог Долголетия, прищурившись.
— Добрый человек должен во всеуслышание заявлять о своей доброте.
Чжан Босинь понурил голову и смиренно продолжил:
— В каждой эпохе своя добродетель. Сейчас не времена наивных мотыльков, летящих на огонь, и не времена конфуцианских мудрецов, что были тысячи лет назад.
— Эпоха, когда добро делали анонимно, канула в Лету, как и эпоха народа бабочек.
— В наше время добродетель должна быть расчетливой и даже жестокой — лишь так праведник доберется до другого берега.
— Раз я добродетелен, я должен кричать об этом, а не скрывать. Добро должно стать моим орудием, чтобы я мог заработать больше денег и помочь большему числу людей!
Он говорил о своей жизни, о своем вкладе в развитие эпохи, доказывая собственную ценность.
— Добродетель — это не косность. Это когда юноша с мечтой в сердце отправляется в путь, видит все зло мира, но сохраняет в душе доброту и своим путем спасает тех, кого может.
Чжан Босинь говорил громко, ведь совесть его была чиста.
Окажись кто-то другой на его месте, он бы заставил клиентов платить за каждый билет Лотереи «Зелёный фонарь» по несколько сотен мысле-долларов. И бедняки бы платили в надежде на крупный выигрыш.
Но он поступал иначе. Каждому, кто покупал лотерейный билет, он доплачивал десять тысяч мысле-долларов на пропитание.
Поэтому его лотерея почти не приносила прибыли.
Она стала настоящим благом для эпохи и даже способствовала повышению рождаемости. Жадные верхи тоже извлекали из этого выгоду, а потому не вмешивались.
Чжан Босинь доплачивал каждому клиенту, вкладывался в различные проекты по деторождению, пытаясь увеличить вероятность появления мудрецов. На самом деле, у него почти не было свободных средств. А то немногое, что оставалось, он пожертвовал ученикам Первой старшей школы Жэхе.
— Твоя жизнь была весьма любопытной, — задумчиво произнес Бог Долголетия. — Ты жил по своим правилам. Признаться, ты меня заинтересовал.
— Молю, спасите меня! — повторял Чжан Босинь, продолжая биться лбом о пол.
— Ты очень боишься смерти, — тихо сказал Бог Долголетия.
— И добродетельные люди боятся смерти, — честно ответил Чжан Босинь. — Я не исключение.
Лю Цзюнь вдруг усмехнулся:
— Ты и вправду думаешь, что я могу тебя спасти? Твоя душа иссякла, твое истинное «я» угасло. Ты словно трухлявое дуплистое дерево, которое вот-вот рухнет. Сколько энергии в тебя ни вливай — все вытечет.
— Вы всемогущи. Вы сможете, — твердо произнес Чжан Босинь.
Внутри храма не было устройств наблюдения. Но группа ученых, проводивших исследования на Дереве Цанву, услышав о происходящем, примчалась к входу и стала подслушивать. «Чжан Босинь, старый ублюдок, — мысленно ругались они, — ради жизни и на такое унижение пошел! До чего же бесстыдным может быть человек».
Но в следующий миг Бог Долголетия произнес:
— Тебе осталось жить три дня. Обычными средствами тебя уже не спасти. Что ж, я остановлю для тебя этот миг, и ты проживешь еще полвека.
— Благодарю… премного благодарен… — услышав это, Чжан Босинь, уже стоявший на пороге смерти, едва не лишился чувств от радости.
(Конец главы)