Глава 234 - Эксперимент выходит из-под контроля
Апрель 1925 года.
— Папа… — шестилетний мальчуган боязливо прятался за спиной Эггера, вцепившись пальчонками в полы его пиджака и с любопытством разглядывая взрослых.
— Не бойся, Майлз. Это мои коллеги, дяди и тёти.
Нанали всплеснула руками:
— Эггер, у тебя есть сын?!
— А что в этом странного?
— Да я была уверена, что ты убеждённый холостяк!
Во время редкого перерыва команда собралась во дворе. Раф переворачивал на жаровне сочные куски мяса и тихо проговорил:
— Я всегда мечтал о ребёнке… Но, к сожалению, здоровье Миранды этого не позволяет.
— Не переживай, — поддержал его Кайсен. — Лекарство работает отлично, Миранда скоро окончательно пойдёт на поправку.
— Спасибо, — благодарно кивнул Раф.
Несмотря на колоссальные нагрузки, выглядел он гораздо лучше, чем в первые дни. Письма от жены приходили регулярно, и её состояние действительно улучшалось с каждым днём. Это сняло с его души тяжелейший груз.
Ли Хэ протянул сыну Эггера початок запечённой кукурузы. Малыш смущённо принял угощение и тихо пролепетал:
— Спасибо, дядя.
Учёные тепло запереговаривались.
— Эггер, а как полное имя твоего парня?
— Майлз.
— Хорошее, доброе имя, — улыбнулась Нанали. — А почему ты не привез супругу? Ты же всё время на работе, когда тебе за ребёнком присматривать?
Эггер лишь беспомощно развёл руками:
— Мы в разводе.
— Оу… Понятно.
На самом деле Эггер и рад бы не тащить сюда ребенка, но эксперимент затягивался, выезд из Тамблвида был строго запрещен, и оставить Майлза одного в городе он не мог. Пришлось забрать с собой. В городке хватало пустых домов для семей сотрудников, вот только сиделок тут не держали — посторонним въезд был закрыт.
Майлз, уплетая кукурузу, посмотрел на отца:
— Папа, а чем ты тут занимаешься?
Эггер подмигнул сыну и указал на Ли Хэ:
— Твой папа подписал бумагу о неразглашении, так что мне нельзя говорить. Спроси у дяди Ли Хэ.
Мальчик перевёл любопытный взгляд на руководителя. Ли Хэ мягко улыбнулся:
— Мы делаем великое дело, которое изменит весь этот мир.
Би-би-и-ип!
Резкий автомобильный гудок бесцеремонно нарушил идиллию.
Из подъехавшей машины вышли офицеры в военной форме. С каменными лицами они подошли к компании:
— Просим прощения, господа, но нам придётся прервать ваш отдых. Возникли обстоятельства, требующие вашего участия в расследовании.
Раф насупился:
— Что произошло?
— Мы перехватили письмо, содержащее секретные данные по проекту, — холодно чеканил офицер. — У нас есть веские основания полагать, что среди участников эксперимента кроется шпион.
Лица учёных мгновенно изменились.
Все они были уроженцами разных государств с весьма непростым политическим бэкграундом. Любое расследование подобного рода могло закончиться плачевно — даже для ключевых фигур проекта.
К счастью, после серии допросов и проверок подозрения с ядра группы были сняты. Но над городком всё равно зависла тревожная тень. Какое бы великое дело они ни вершили, в глазах государственной машины они оставались лишь винтиками.
Время шло. В этой нервозной атмосфере наступил август 1926 года. Эксперимент перешёл в третью фазу.
Эггер, опираясь на данные инопланетных приборов, вывел уравнения топологического поля и сформулировал формулу зависимости времени жизни червоточины от логарифма вводимой энергии. Это давало точную оценку безопасных пороговых значений.
— Покуда мы контролируем подачу энергии, мы можем с точностью до доли секунды удерживать портал открытым! — торжествующе заявлял он. — Это гарантирует абсолютную безопасность!
Раф отвечал за физическую реализацию координатного модулятора. Для этого он сконструировал сложнейшую систему ртутного вихря. С помощью электромагнитного поля он вызывал на поверхности ртути волны Фарадея, имитируя движение магнитной жидкости в инопланетном устройстве.
Ли Хэ предоставил им точные координаты Проксимы Центавра. Эггер перевёл их в инопланетную систему координат и ввёл в модулятор. Раф запустил систему ртутного вихря, пытаясь одновременно зафиксировать топологический заряд на стороне лаборатории и обсерватории.
Техническая часть была завершена.
Им удалось создать действующую установку на базе трёх инопланетных артефактов. Разумеется, всё это пока оставалось теорией — требовался финальный шаг.
Запуск.
Создание настоящей червоточины.
Подготовка к первому пуску затянулась на месяцы. Приборы перепроверяли сотни раз, ведь малейшая ошибка могла стать роковой. Неконтролируемая червоточина была способна в мгновение ока уничтожить всю планету.
Первым делом создали гигантскую вакуумную камеру, полностью изолировав установку.
Во-вторых, согласно расчётам Кайсена, подачу энергии строго ограничили: первый портал должен был просуществовать всего 0,1 секунды.
Май 1927 года.
Все проверки показали полное соответствие норме. Военные окружили периметр, готовые к любому развитию событий.
3 мая, 12:30.
Под напряжёнными взглядами десятков специалистов Ли Хэ опустил рубильник главного ввода. Ток мощностью 5 мегаватт устремился в гравитационный резонатор. Вакуумную камеру мгновенно озарило сине-белое электрическое ореол.
У-у-у-н-н-н...
Низкий гул резонатора отозвался в груди каждого присутствующего. Эггер, затаив дыхание, шептал:
— Это величайший миг в истории человечества…
Раф сжал кулаки до побеления костяшек. Нанали забыла, как дышать.
0-я секунда: В центре резонатора образовалась прозрачная сфера величиной с кулак, преломляющая свет.
3-я секунда: Сфера раздалась до метра в диаметре. Внутричётко проступил пейзаж — тёмно-красная багровая пустыня. Поверхность Проксимы Центавра b!
Эггер застыл. Лица присутствующих мгновенно побледнели.
Раф в ужасе закричал:
— Ошибка! На той стороне не обсерватория! Быстрее, вырубайте питание! Оганавливайте эксперимент!!
Это был лишь пробный запуск! Портал должен был вести в обсерваторию, а не на далекую планету!
Нанали метнулась к пульту и вырвала предохранители, но ничего не произошло. Нелинейный квантовый эффект усиления резонатора уже сам, со страшной мощью, накачивал червоточину энергией из пространства!
— Отключайте ток! — орал Эггер.
Нанали отступила на шаг, её лицо было белым как мел:
— Я уже всё отключила! Она не реагирует!!
А рядом, с абсолютно холодным и равнодушным лицом, за происходящим молча наблюдал Ли Хэ.