Глава 171 - Струнно-сетевой конденсат
Ли Хэ перешагнул пределы, за которыми гибли нейтронные звёзды, но всё ещё не достиг границы сингулярности чёрной дыры. Он замер у самого её края — на грани, где материя балансирует между физическим существованием и абсолютным небытием.
Его сила достигла восемнадцати квинтиллионов тонн. Это означало, что, находясь в абсолютном покое и никак не воздействуя на гравитационное поле, Ли Хэ способен поднять четверть массы Луны.
Один-единственный его волосок весил столько же, сколько три с половиной тысячи атомных авианосцев типа «Нимиц», — массу, равную суммарному весу всего человечества Земли.
Упади такой волосок на Землю, последствия были бы катастрофическими: удар, сопоставимый с падением гигантского метеорита, выбил бы кратер диаметром в несколько километров и вызвал сейсмическую волну, обогнувшую весь шар.
Впрочем, если не считать схатывания в предельно жестоком бою, никакая внешняя сила не смогла бы вырвать у Ли Хэ ни единого волоса. Породив в себе струнно-сетевой конденсат, он обрёл абсолютную жёсткость, превосходящую любое воображение.
Предел его деформации равнялся плановской длине, а скорость передачи напряжения — скорости света. В нашей материальной Вселенной его физическое тело стало едва ли не самым твёрдым веществом из всех возможных.
Стереть в порошок белого карлика для него теперь не составляло никакого труда.
Если прежде Ли Хэ казался сошедшим с небес божеством, то ныне внушал ещё больший, первобытный ужас. Он походил на невероятное существо, вышагнувшее напрямую из пламени Большого взрыва, когда космос только зарождался. Вещество и сила, составлявшие его суть, перешагнули границы законов современного материального мира, подбираясь к планковским пределам самого рассвета бытия.
И всё же...
«Досадно», — тихо подумал он.
Куда бы Ли Хэ ни обратил взор, всюду кипели квантовые флуктуации пространства и времени. Скорость и частота его мышления стремились к планковскому времени. В моменты размышлений локальное пространство-время вокруг него начинало дрожать: одно лишь присутствие его разума искажало квантовый шум мироздания.
Способности к квантовым вычислениям возросли колоссально, но так и не достигли желанного идеала — способности со стопроцентной точностью просчитать будущее каждого живого существа в Галактике.
Колоссальный прирост массы означал экспоненциальный взрыв вычислительной мощности. Его квантовое мышление видело почти бесконечный веер возможностей. Любой объект, попадавший в сферу его наблюдения, мгновенно раскладывался на все вероятные варианты будущего, позволяя Ли Хэ вмешиваться и вызывать селективный коллапс квантовой функции в пользу наиболее вероятного исхода.
Однако эти вычисления оставались макроскопическими. Они строились не на отслеживании траектории каждой отдельной элементарной частицы, а на математическом моделировании высшего порядка.
Он мог предвидеть движение небесных тел и их столкновения, но не мог разглядеть, чем занят отдельный человек на далекой планете. Лишь взглянув на конкретного человека напрямую, Ли Хэ мог просчитать его последующие шаги — но не его скрытые мысли.
Подобное макроскопическое моделирование оставалось относительным: оно полностью зависело от окружения и радиуса наблюдения. И, разумеется, его инструментами выступали далеко не банальные органы чувств.
Ныне Ли Хэ представлял собой струнно-сетевой конденсат. Каждая струна его тела сплеталась с остальными через квантовую запутанность, образуя единую сеть единого организма. Он был водоворотом в океане квантовой реальности: малейшее колебание среды тут же фиксировалось им, а эти колебания несли в себе исчерпывающие данные о близлежащем пространстве-времени.
На основе этих данных Ли Хэ мгновенно выстраивал прогностические модели. Но здесь кролся тупик: скорость сбора информации упиралась в скорость света. Это было физическое ограничение, обойти которое пока не удавалось.
К примеру, прямо сейчас Ли Хэ мог с точностью расписать движение небесных тел и динамику популяций в системе Трезубца на дни и десятилетия вперёд. Макроскопическое квантовое состояние этого участка космоса находилось в зоне его прямого контроля, и он мгновенно считывал и просчитывал любые локальные изменения.
Но возьмём другой пример. На расстоянии 4,6 светового года от системы Трезубца расположена экзопланета. Ли Хэ фиксирует её и запускает просчёт будущего. Он получает точнейший результат — вот только этот результат в реальности воплотился ещё четыре с половиной года назад! Информация с той планеты шла сквозь вакуум со скоростью света и лишь спустя 4,6 года достигла системы Трезубца, попав в поле зрения Ли Хэ.
Иными словами, картины будущего этой планеты запаздывали на 4,6 года. А эти годы уже стали неотвратимым прошлым, изменить или переписать которое Ли Хэ не мог.
Таков был мир, скованный фундаментальным пределом скорости света. Квантовый разум Ли Хэ способно охватить вычислениями хоть всю Галактику, но закон запаздывания информации безжалостно урезал потенциал этой способности.
Оттого он и вздохнул с досадой.
— Если твоё тело теперь представляет собой струнно-сетевой конденсат, — подала голос Ноль, — форма жизни должна была претерпеть более глубокое качественное перерождение. Дело не должно ограничиваться простой сменой плотности и физической силы.
Ли Хэ лишь качнул головой:
— Я не чувствую иных изменений.
Похоже, это глубокое качественное перерождение оказалось заблокировано внутри его скрытого состояния. Ему до безумия хотелось хоть раз высвободить его полностью и проверить реальную мошь, да только достойного противника всё не попадалось.
Вспомнив слова Ноль о радиусе Шварцшильда, Ли Хэ спросил:
— Сколько порядков мне не хватает, чтобы преодолеть радиус Шварцшильда и запустить критический коллапс?
— По моим расчётам, — бесстрастно отозвалась Ноль, — твоя нынешняя плотность должна увеличиться в 1,39 миллиона раз, чтобы преодолеть радиус Шварцшильда и превратиться в чёрную дыру. Это ровно шесть порядков.
— Выходит, до чёрной дыры мне осталось всего шесть порядков?
— Именно так.
На самом деле сковывала рост Ли Хэ вовсе не скорость уничтожения врагов, а темпы «выращивания» подходящих мишеней для набора опыта. Он уже возвёл инкубационные базы масштаба целых звёзд, и поднять производительность ещё выше было крайне затруднительно.
Немного поразмыслив, Ли Хэ выбросил эти мысли из головы. Пожива за этот заплыв и без того вышла колоссальной. А удастся ли довести плотность до уровня чёрной дыры прямо здесь — покажет время. Хотя сам он сомневался: шесть порядков — это всё-таки громадная пропасть.
— Отправляемся на передовую? — уточнила Ноль.
— Нет, — Ли Хэ предпочёл продолжить спокойную зачистку. — Продолжаем в том же духе.
— Принято.
***
В этот самый час армада Союза Рукава Персея под командованием Дерека наконец достигла окраинных секторов Восточной Галактики. Он шёл во главе флота, неся непреклонную волю Гештальт-сознания Рукава Персея: стереть с лица космоса всё, что хоть как-то связано с Тёмно-синими.
Первой его остановкой должна была стать система Двух Луков.
Однако, когда сверхсветовой флот Дерека вышел из прыжка в системе, его взору открылось лишь кладбище. Вокруг царила мёртвая тишина, а пространство было завалено искорёженными остовами боевых кораблей.
Система обороны оказалась уничтожена подчистую. Родной мир цивилизации Двух Луков превратился в пылевое кольцо каменных обломков, вращающихся вокруг светила. В эфире не слышалось ни единого электромагнитного сигнала — только полная, зловещая вакуумная тишина.
Дерек насупился:
— Цивилизация Двух Луков сгинула?
Впрочем, особой тенью сомнения это его не накрыло. В бескрайнем космосе мириады рас вспыхивали, подобно падающим метеорам, озаряли тьму на мгновение и навеки угасали. Причин для гибели хватало всегда.
Но когда Дерек привёл флот в соседнюю систему, где обитала другая развитая раса, его сердце ёкнуло. Перед глазами снова предстала абсолютно мёртвая, выжженная система.
— Да что здесь, черт возьми, происходит?!
Гибель одного народа — случайность. Но двух подряд?..
Он осознал: в этом секторе космоса творится нечто жуткое.