Глава 423: Операция высшей сложности! Непобедимый миф Чжан-сана прервется на Острове Сакуры?! «Прошу месячные абонементы»
— Алло, Элоди, что-то случилось? — Чжан Линчуань быстро снял трубку, ведь этот звонок поступил от девушки, которая ушла всего десять минут назад.
Его охватило любопытство. Прошло ведь совсем немного времени с их расставания.
Неужели у Камерона проявились какие-то симптомы? Нет, это маловероятно. Его мастерство иглоукалывания Идеального уровня исключало подобные осечки, да и сам Камерон чувствовал себя превосходно.
— Доктор Сяочуань, тут такое дело… — раздался в трубке голос Элоди, в котором слышалось легкое волнение. — …Я только что увидела в WeChat уведомление о голосовом вызове и решила проверить, сработает ли. Не ожидала, что мы действительно свяжемся! Теперь я смогу звонить тебе через приложение!
Для нее это было настоящим открытием: не нужно возиться с номерами, достаточно просто нажать кнопку вызова в чате. Действительно удобно.
— Э-э… — Чжан Линчуань на мгновение запнулся. — …Я-то думал, стряслось чего, а ты просто связь проверяешь!
— Ха-ха-ха, просто тест! — Рассмеялась она. — Кстати, я тут кое-что узнала. У профессора Танаки Эйдзана случилась тяжелая фибрилляция желудочков. Сейчас созвали экспертов для помощи, среди них даже профессор Джонс из Клиники Мэйо. Ситуация, кажется, скверная. Все из-за того, что раньше ему уже делали стентирование сердца, а он совершенно не берег себя.
Элоди тяжело вздохнула.
Какого бы успеха ни добился человек в карьере, став топовым врачом, на которого устремлены взгляды всего мира, болезнь не делает исключений. Смерть одинаково относится к каждому. И профессионал такого уровня должен был в первую очередь заняться профилактикой – это единственный верный путь.
— Что тут скажешь… — лицо Чжан Линчуаня стало серьезным. — …Вершины не даются легко. Профессор Танака и так был на грани исчерпания сил, а радость от успеха вскружила ему голову. Он слишком долго игнорировал сигналы собственного тела и даже не заметил, какие колоссальные изменения произошли внутри него.
Он прекрасно понимал этот менталитет Чжао Гао: «Я буду шаг за шагом ползти вверх! До самой вершины!»
— Интересно, позовут ли нас? — С нескрываемым предвкушением спросила Элоди. — Как-никак, мы оба считаемся самыми молодыми экспертами, причем технического профиля.
Перспектива поучаствовать в спасении коллеги, признанного мастера своего дела, явно ее будоражила.
— Ой, что это? — вдруг воскликнула она. Экран ее телефона изменился: поступил входящий вызов. Звонок по мобильной сети автоматически прервал связь в WeChat. Приоритет системы был непреклонен.
— Что? Хорошо-хорошо! Я поняла! — Элоди быстро закивала, ответив на вызов. Это звонил Организатор: ее просили немедленно прибыть в Клинику при Токийском университете для участия в операции Танаки Эйдзана.
Только что они обсуждали это с доктором Сяочуанем, и вот – официальное приглашение. Интересно, связались ли они с ним?
Ди-ди-ди – раздалось в номере A2122.
— Странно! Еще один звонок! — Удивился Чжан Линчуань. Не успел он закончить разговор с Элоди, как телефон зазвонил снова. На этот раз на экране высветилось имя жены наставника.
Он был поражен. Что понадобилось жене наставника? Ведь она только что ушла!
— Сяочуань, ты еще в номере? — Раздался в трубке взволнованный голос Хуан Сяннин.
Вернувшись к себе, она первым делом заглянула в чат «Семья, полная любви».
«Шэнь Сюаньцинь: Жу Цзимин – этот подлый негодяй! Просто бесстыдник! Эти его Шесть Игл Сна Богов – один из коронных приемов, и он умудрился передать их Сяочуаню! Будь я помоложе, поехал бы в Цзин и придушил его лично!»
Старейшина был в ярости. Прокрутив сообщения, Хуан Сяннин увидела, как ее сын восхваляет Элоди, называя ее «богиней», за что и получил нагоняй от дедушки, попавшегося под горячую руку.
Она уже собиралась вставить свои пять копеек и отругать непутевого сына, как раздался звонок. Это были Организаторы. Дело было крайне срочно.
Они сообщили, что реанимация профессора Танаки зашла в тупик, и просили собрать совместный консилиум, особо подчеркнув, что присутствие доктора Сяочуаня обязательно. Машина должна была подъехать к отелю через две минуты.
— Да, я здесь. Что случилось, почему такая спешка? — Спросил Чжан Линчуань, чувствуя тревогу, передающуюся даже через динамик. Он никак не мог взять в толк, что произошло.
Неужели те врачи из Страны Восходящего Солнца действительно решили позвать подкрепление со стороны?
— Ситуация такая: Организаторы и официальные лица с Острова Сакуры просят нас прибыть на место для обсуждения состояния профессора Танаки Эйдзана! И, возможно, даже для участия в операции! — Хуан Сяннин быстро передала ему всю информацию. Поскольку в регистрационных данных был указан ее номер, она выступала связующим звеном. У Организаторов просто не было прямого контакта Сяочуаня.
— Вот как? Прямо сейчас едем? — Уточнил он.
— Да, немедленно. Машина уже ждет внизу! Нам нужно быть там в течение пяти минут!
— Понял! Сейчас спущусь!
Раз уж пришло приглашение, медлить было нельзя. Спасение людей – прежде всего. Хотя ситуация была забавной: стоило Элоди предположить подобное, как связь оборвалась, и тут же последовал вызов от Организаторов.
Он быстро обулся и вышел. Клиника при Токийском университете находилась буквально по соседству, но на машине было гораздо быстрее – Организаторы продумали все до мелочей.
— О! Доктор Сяочуань! Вы действительно здесь! — Воскликнула златовласая красавица, садясь в ту же машину вслед за ними. Это была Элоди. Доктора Камерона с ней не было.
Как и рядом с Хуан Сяннин не было Минны. И Камерон, и Минна были теоретиками, а сейчас Организаторы созывали экспертов именно технического, практического профиля.
Таких как Элоди. Несмотря на специализацию в педиатрии, она обладала феноменальной способностью диагностировать, координировать и судить о ситуации, будучи ведущим детским кардиологом, в совершенстве владеющим интервенционным лечением. Без этих навыков она бы никогда не стала «Звездой будущего медицины».
Сяочуань и Хуан Сяннин тоже были экспертами по внебольничной неотложной помощи. Хуан Сяннин больше специализировалась на хирургии конечностей, но в вопросах СЛР была на высоте.
Про Сяочуаня и говорить не стоило – создатель Метода «Один-пять». Сегодня утром на докладе он показал мастер-класс: час и сорок минут реанимации пациента с остановленным сердцем. Он буквально выбил его из лап смерти, и пациент полностью восстановился.
С такой репутацией его участие в консилиуме было само собой разумеющимся.
— Твой звонок прервался из-за приглашения, верно? — С улыбкой спросил Чжан Линчуань.
— Именно так, — Элоди сокрушенно развела руками. — Звонок в WeChat имеет более низкий приоритет, чем обычный сотовый. Как только поступил вызов, соединение тут же разорвалось.
Хуан Сяннин, слушавшая их разговор, недоуменно вскинула брови. Что это еще за звонки в WeChat? С каких пор эти двое так тесно общаются?
Возле операционной Клиники при Токийском университете уже собрались все приглашенные специалисты. Многие уже успели переодеться в стерильные костюмы. Внутри вовсю обсуждали состояние профессора Танаки Эйдзана.
— На данный момент у пациента зафиксировано четыре эпизода фибрилляции желудочков. К счастью, синусовый ритм каждый раз удавалось восстановить. Мы подключили оборудование ЭКМО, однако инфаркт-связанная артерия до сих пор не открыта. ЧКВ провалилось по двум причинам: во-первых, выраженная извитость и аномалия хода сосудов, из-за чего проводник не проходит, а инструментарий не достигает цели. Во-вторых, во время процедуры произошла остановка сердца и ФЖ, что вынудило нас прервать манипуляции.
Декан клиники Эндэ Сидзуо лично проводил доклад. Вид у него был крайне мрачный. Давление сверху было колоссальным, а общественное мнение уже вовсю бурлило. Утренняя прямая трансляция, запечатлевшая диалог Танаки и Чжан Линчуаня, набрала бешеные охваты.
— После третьего эпизода ФЖ мы вместе с профессором Джонсом сменили проводник на более жесткий stiff wire и применили технику катетерной поддержки. Сменили доступ с лучевой артерии на бедренную, но за этим последовал четвертый приступ ФЖ. Команда ЧКВ немедленно запустила протокол РРЖ: дефибрилляция, непрерывная СЛР, внутривенное введение адреналина и амиодарона. Параллельно обеспечили поддержку дыхания и кровообращения, подключив ЭКМО.
Описание Эндэ Сидзуо звучало как хроника катастрофы. Слушатели понимали: ситуация шокирующая и крайне опасная.
— То есть с момента поступления профессора Танаки в больницу целевой сосуд так и не был открыт? — Уловила суть Элоди.
— Доктор Элоди, как бы ни прискорбно было это признавать, но это так. Сосуды профессора Танаки настолько извиты, что сложность операции запредельная. С учетом качества материала мы до сих пор не смогли завершить реваскуляризацию.
Эндэ выглядел беспомощным. Руководство требовало спасти Танаку любой ценой, но теперь, когда пациент на ЭКМО, отсутствие проходимости сосуда грозит новыми приступами аритмии. Единственным выходом остается шунтирование.
Но Танака находится в периоде острого инфаркта миокарда. Огромная зона некроза, фракция выброса критически упала. Сердце просто не выдержит анестезию и травматичность операции. Смертность в пери-операционный период будет заоблачной.
К тому же шунтирование – это тяжелая торакотомия, требующая аппарата ИК. На фоне инфаркта запустить остановленное сердце будет почти невозможно. Но самое страшное – риск кровотечения. Пациент уже получил ударную дозу антиагрегантов: аспирин, клопидогрел или тикагрелор, а также антикоагулянты – гепарин и бивалирудин. Коагуляция подавлена, массивное кровотечение на столе практически неизбежно.
При плановом шунтировании смертность составляет 1–3%. При экстренном, особенно после неудачного ЧКВ – 15–30%. А если пациент уже на поддержке ЭКМО, риск гибели превышает 80%.
Это средство последней надежды, когда отступать некуда. Но даже если он выживет, осложнения добьют его: длительная гипоперфузия и искусственное кровообращение нанесут сокрушительный удар по почкам, мозгу и легким.
Поэтому японская сторона во главе с Эндэ Сидзуо до последнего цеплялась за ЧКВ. После него еще был шанс вернуться к нормальной жизни. После шунтирования… в лучшем случае он останется инвалидом. О возвращении к операционному столу и медицине можно будет забыть.
— Элоди, вы – ведущий детский кардиолог, и у вас есть прецеденты успешного открытия сосудов в экстренных случаях при их извитости, аномальном ходе и тяжелой кальцификации. Я хочу, чтобы вы взяли на себя управление инструментом и попробовали открыть сосуд профессора Танаки, — профессор Джонс посмотрел на девушку.
Такая молодая – и приглашена на мировой форум высшего уровня. Без реального таланта это было бы невозможно. Именно поэтому Джонс настоял, чтобы ей позвонили лично.
— Я могу попробовать, — ответила она.
Как врач, она не могла отказаться от задания по спасению жизни. К тому же сама операция была ей крайне интересна.
— Благодарю вас за помощь, доктор Элоди, — Эндэ Сидзуо низко поклонился. Он навел справки: эта девушка, несмотря на юный возраст и педиатрический профиль, была гением национального масштаба в США.
— Это долг врача, не стоит благодарности. Но как вы планируете решать проблему с фибрилляцией? Стабильность кровообращения критически важна для успеха интервенции.
ЭКМО временно заменяет насосную функцию сердца, поддерживая перфузию органов, но аппарат не «лечит» саму аритмию. Это лишь способ выиграть время для настройки ритма.
ЭКМО – это временная мера. Конечная цель – восстановление самостоятельного кровообращения. Если сердце будет постоянно находиться в состоянии ФЖ, миокард не сможет эффективно сокращаться, и пациент никогда не будет отключен от аппарата. Прогностический эффект в таком случае стремится к нулю, пациент превращается в живой труп.
— Доктор Сяочуань – эксперт в области борьбы с фибрилляцией. Он опубликовал несколько работ на эту тему и создал Метод «Один-пять». Я надеюсь, доктор Сяочуань, вы поможете нам справиться с этой проблемой, — Джонс перевел взгляд на Чжана. В его глазах читалась мольба.
— Линчуань-кун, я знаю, что на утренней конференции профессор Танака Эйдзан позволил себе лишнего в ваш адрес. Но он – один из лучших врачей неотложной помощи в нашей стране, он важен для государства и народа. Прошу вас помочь в его лечении, чтобы он мог и дальше спасать жизни, — Эндэ Сидзуо поклонился еще ниже.
— Чжан-сан, я тоже приношу свои искренние извинения за недопонимание и за поведение Танаки-куна. Если это возможно, пожалуйста, обеспечьте безопасность его сердца на случай нового приступа! — Доктор Такаяма тоже был здесь. В его взгляде больше не было и тени пренебрежения. После рассказов Кодзи о подвигах Чжана он чувствовал глубокую вину за свои подозрения и был полностью покорен характером этого человека.
— Профессор Такаяма, не нужно извиняться. Я не держу зла и не из тех, кто копит обиды. Но я пока не до конца понимаю состояние профессора Танаки. Скажу лишь одно: я сделаю все, что в моих силах, — серьезно ответил Чжан Линчуань, глядя на декана и своего коллегу.
Он не стал давать пустых обещаний. Сначала нужно провести Системное сканирование.
— Благодарю, Чжан-сан! Ваших усилий будет достаточно! — Такаяма согнулся в девяностоградусном поклоне.
Хуан Сяннин стояла рядом, переполненная гордостью. То, что сам профессор Джонс пригласил Элоди и Сяочуаня, говорило о многом. Это было признанием важности Метода «Один-пять».
Жаль, конечно, что ее собственный талант не дотягивал до таких высот. То, что Сяочуань прошел за несколько месяцев, она не смогла достичь за тридцать лет. Пропасть между обычным человеком и гением была огромной. Должно быть, Джонс чувствовал то же самое, ведь, судя по всему, он сам пытался провести ЧКВ и потерпел неудачу. И раз он рекомендовал Элоди, значит, признавал ее превосходство в этой сложнейшей манипуляции.
Настоящий феномен. Если бы не эта конференция, она бы и не знала, что в США выросла такая звезда.
Ди-ди-ди! Ди-ди-ди! — Внезапно взвыл сигнал тревоги.
— Плохо дело! Профессор Такаяма! Декан Эндэ! У профессора Танаки пятый эпизод фибрилляции желудочков!!
На мониторе замелькала характерная волна ФЖ. Операционная бригада тут же замерла – работа была парализована.
— Черт! Опять! Живо!! — Толпа врачей бросилась в интервенционную операционную.
Взглянув на пациента, Чжан первым делом увидел Танаку, опутанного проводами и трубками. Над его головой парил ярко-красный ярлык системы. Он еще не стал серым – значит, несмотря на критичность ситуации, современное оборудование удерживало в нем жизнь.
[Системное сканирование завершено.]
[Имя пациента: Танака Эйдзан.]
[Пол пациента: Мужской.]
[Возраст пациента: 57 лет.]
[Состояние пациента: Жизненные показатели поддерживаются ЭКМО.]
[Диагноз: Острый инфаркт миокарда.]
[Системное уведомление: У пациента острый инфаркт миокарда. Реваскуляризация затруднена из-за анатомических особенностей сосудов, развилась рефрактерная фибрилляция желудочков. Даже на фоне ЭКМО приступы ФЖ продолжаются.
Если аритмия не будет купирована, сердце останется в состоянии «электрического хаоса» без эффективных сокращений. Несмотря на временную перфузию от ЭКМО, миокард будет стремительно разрушаться: некроз и дилатация сделают невозможным отключение от аппарата. Это означает, что пациент никогда не вернется к самостоятельному кровообращению, останется зависимым от ЭКМО и в конечном итоге перейдет в терминальную стадию сердечной недостаточности.]
Результаты сканирования подтвердили худшие опасения. И тут же всплыло окно системы:
[Категория задания: Активное задание по спасению.]
[Обзор задания: Вы находитесь в международной среде. Как будущему Хозяину титула Идеальный Великий Врач, вам необходимо повышать свой профессиональный авторитет на мировом уровне. Вас пригласили для спасения эксперта по неотложной помощи Танаки Эйдзана в Клинику при Токийском университете. Немедленно используйте все доступные навыки.]
[Награда за задание: Обычный сундук ×1, профессиональный авторитет +2000.]
[Наказание за неудачу: Отсутствует.]
[Время задания: 24 часа.]
Задание активировалось само собой. Впрочем, если даже за осмотр Камерона давали сундук, то в такой смертельно опасной ситуации скупиться на награду было бы совсем несправедливо.
— Расступитесь, дайте пройти! Это Линчуань-кун из КНР, один из самых молодых врачей на этой конференции! — Объявил Эндэ Сидзуо, освобождая дорогу Чжану.
— Чжан Линчуань? КНР? — Врачи в операционной опешили. Такой молодой?! Неужели именно ему доверят спасать профессора Танаку?
Но реальность оказалась именно такой невероятной. Чжан Линчуань вошел в состав реанимационной бригады, причем на правах ключевого звена.
— Чжан-сан, каковы наши действия? — Спросил Такаяма. Все взгляды скрестились на молодом человеке.
— У меня не так много опыта в подобных ситуациях, но раз идет фибрилляция, первоочередная задача – убрать волну ФЖ. Будем проводить дефибрилляцию. Действуем по протоколу РРЖ. Мне нужен ассистент для дефибрилляции, а интервенционную часть пусть координируют те, у кого в этом больше опыта, — быстро распорядился Чжан.
Пациент в состоянии ФЖ. ЭКМО не даст ему умереть прямо сейчас от остановки сердца, но если не разобраться с аритмией, само сердце скоро «умрет», а аппарат – лишь временный костыль.
Это как кислородный баллон при дайвинге. С ним можно пробыть под водой какое-то время, не выплывая на поверхность за глотком воздуха. Но баллон не позволит жить под водой вечно. Истинная цель – выбраться на сушу. Искусственный кислород не заменит настоящий.
— Я буду помогать с дефибрилляцией! Элоди, готовься к интервенции, пробуй открыть сосуд! — Не дожидаясь ответа Такаямы, рядом встал знаменитый профессор Джонс.
При ФЖ на фоне ЭКМО протокол РРЖ предписывал циклы непрямого массажа сердца каждые две минуты с перерывами на дефибрилляцию. Кто-то спросит: зачем качать, если ЭКМО уже качает кровь? Да, аппарат работает, но компрессия необходима для улучшения перфузии самого сердца. В процессе проводятся повторные разряды, обычно начиная с 200 Дж двухфазного тока.
— Хорошо! — Кивнул Чжан и немедленно начал высококачественную СЛР.
Когда его руки коснулись груди пациента, десятки глаз приковались к нему. За происходящим наблюдали и из специальной комнаты видеонаблюдения.
— Этот Чжан Линчуань из КНР действительно сможет спасти профессора Танаку?
— Вам не кажется, что декан слишком доверчив, раз поручил решение проблемы ФЖ этому парню?
— Давайте просто смотреть. Возможно, он и правда на что-то способен.
Шепотки не смолкали, особенно среди узких специалистов клиники, которые не верили в мастерство, не подкрепленное десятилетиями практики. Как может такой юнец обладать серьезными навыками?
В операционной же обстановка накалилась до предела.
— Поняла, я займусь устранением обратимой причины, — Элоди четко следовала плану. В данном случае обратимой причиной был закрытый сосуд, который ей предстояло открыть.
— Тогда я на введении препаратов и ассистировании, — Такаяма взял на себя медикаментозную часть. В таких случаях необходимы антиаритмические препараты: например, амиодарон – сначала 300 мг внутривенно, затем еще 150 мг.
Так в Клинике при Токийском университете собрался, пожалуй, сильнейший состав в истории экстренной ЧКВ. Четвертый в рейтинге экспертов Острова Сакуры Такаяма – на препаратах, светило мировой медицины из Клиники Мэйо Джонс – на дефибрилляторе, самый юный эксперт в истории форумов Элоди – ведущий хирург, и еще один 26-летний гений из КНР – на высококачественной СЛР.
Когда Чжан положил руки на грудь Танаки Эйдзана, присутствующим показалось, что они видят, как сердце бьется по-настоящему.
— Это… — Джонс замер в изумлении. Он впервые видел создателя Метода «Один-пять» в деле, и эта СЛР была просто прекрасна.
— Идеально, — прошептала Элоди, глядя на ритмичные движения Чжана. Это было завораживающее зрелище. Она понимала, что сама не смогла бы сделать так ни за что на свете. По тому, как человек работает, сразу видно мастера – движения казались естественными, отточенными до предела, словно на это ушли долгие годы тренировок.
— Удар? Он использует удар? — Чжан, закончив цикл нажатий, резко нанес прекордиальный удар.
— Что? Разве в такой ситуации не полагается сразу электрошок? Почему он бьет кулаком? — В глазах врачей отразилось недоумение, переходящее в сомнение.
— Так вот как выглядит этот метод… — Джонс смотрел очень внимательно.
— Точка приложения – именно эта зона? — Элоди, как профессионал, подмечала детали: силу удара и локализацию.
— Профессор Джонс! Дефибрилляция! — Крикнул Чжан.
— Есть! — Аппарат накопил заряд, и разряд прошил тело Танаки. В то же мгновение хаотичная волна ФЖ на мониторе сменилась четким, широким и ритмичным синусовым ритмом.
— Ого… так быстро вернулся!! — Все просто остолбенели. Обычно борьба с фибрилляцией занимала уйму времени, и никто не ожидал, что сердце, бьющееся в конвульсиях, можно усмирить одним точным попаданием.
— Смотрите, ETCO₂ тоже пошел вверх!! — Восторженно крикнул анестезиолог. Резкий скачок уровня углекислого газа на выдохе был первым признаком восстановления самостоятельного кровообращения. Чжан Линчуань одной комбинацией действий подарил надежду там, где ее почти не осталось.
Черт возьми, это было просто офигенно!! Декан не прогадал – его взгляд действительно был невероятно острым.
В комнате наблюдения «старые пердуны», которые только что ворчали, теперь сидели с открытыми ртами.
— Доктор Сяочуань, теперь моя очередь! — Элоди с предельной точностью начала продвигать инструмент в закупоренную артерию.
Специалисты по кардиологии, которые поначалу были недовольны решением Джонса, теперь молчали, полностью признав ее авторитет.
Глу-глу – кто-то в тишине громко сглотнул.
Даже дилетант понял бы, насколько это опасно. Извитые сосуды – это кошмар для хирурга. Любое неловкое движение, любая микроскопическая ошибка – и сосуд будет разорван, что означает мгновенную смерть пациента.
Уверенность не покидала лицо юной докторантки, но по ее лбу катились капли пота. Никто не смел даже шелохнуться или заговорить с ней, боясь нарушить ее концентрацию и погубить все дело.
Чжан Линчуань тоже наблюдал за ней с замиранием сердца. Он был искренне восхищен. По сравнению с ней он действительно чувствовал себя «читерским» персонажем. Нужно больше работать над собой, ведь только то, что натренировано собственными руками, принадлежит тебе по-настоящему. Эта поездка определенно многому его научила.
В операционной воцарилась такая тишина, что было слышно дыхание каждого присутствующего.
Ди-ди-ди! — В самый критический момент, когда сосуд вот-вот должен был открыться, снова взвыл сигнал тревоги.
Похоже, Смерть уже выписала Танаке Эйдзану пропуск в один конец. Его сердце снова забилось в фибрилляции. Казалось, оно издевается: «Попробуйте спасти его, а я посмотрю!»
— Это еще что… — Элоди на мгновение замерла.
— Профессор Джонс, немедленно дефибрилляция! — Чжан, отвечавший за ритм, сразу взял командование на себя.
— Разряд!! — Крикнул Джонс, хватая электроды.
Все, кто стоял рядом, включая Элоди, отпрянули от стола. При разряде любой контакт с пациентом грозил травмой. В норме дефибрилляцию и интервенцию не проводят одновременно, но сейчас ситуация была экстренной: открытие сосуда было единственным способом устранить причину аритмии. ФЖ возникала из-за острой ишемии, и без открытия сосуда пациент был обречен на рефрактерную фибрилляцию и кардиогенную смерть.
Элоди должна была как можно скорее провести проводник к цели. Она и так потратила уйму времени на преодоление извилистых участков. Уровень сложности этой операции зашкаливал, но это лишь разжигало в ней желание победить.
— ФЖ сохраняется, начинаем СЛР, — Джонс мельком глянул на монитор. Ритм не восстановился.
— Понял! — Чжан снова применил удар и перешел к компрессиям. Все присутствующие завороженно наблюдали за его работой. Это было похоже на исполнение виртуозной фортепианной пьесы – настолько четко и красиво он двигался.
Удивительно, но после каждого цикла Метода «Один-пять» и последующего разряда Джонса ритм неизменно возвращался к синусовому.
— Теперь я! — В короткие промежутки между нажатиями и стабилизацией ритма Элоди стремительно продвигала проводник и баллонную ангиопластику.
Время утекало сквозь пальцы. Операция шла в бешеном темпе. У всех присутствующих сердца ушли в пятки. Такаяма и Эндэ Сидзуо следили за каждым движением, не смея моргнуть. Если даже такой состав не спасет Танаку, значит, его судьба предрешена.
Две главные проблемы: открытие артерии и купирование злокачественной аритмии. Любая из них по отдельности могла довести до отчаяния любого врача. Но сейчас Танака Эйдзан получал помощь от Элоди – хирурга мирового уровня, и от Чжан-сана – гения из КНР, работающего с аритмиями. Идеальный тандем под прикрытием профессора Джонса и десятков консультантов за стенами операционной. Наверное, нигде в мире не нашлось бы более мощной команды.
Снаружи горело табло: «Идет операция».
Кодзи не сводил глаз со светящихся букв. Внезапно двери операционной распахнулись, и оттуда выбежали двое врачей с крайне обеспокоенными лицами.
— Доктор, доктор! Как мой наставник, профессор Танака? Ему стало лучше? Пожалуйста, скажите мне! — К ним бросилась девушка. Она сама была ведущим врачом со средним уровнем квалификации, но сейчас она была просто человеком, чей учитель умирал на столе. Учитель, которому она была обязана всем.
— Сосуды профессора Танаки крайне извиты, ход аномальный, открытие идет с огромным трудом. На данный момент зафиксировано семь эпизодов фибрилляции желудочков, — бросили врачи на ходу и поспешили дальше. Им было явно не до разговоров.
— Семь… семь эпизодов ФЖ!! — Девушка пошатнулась. Как врач, она слишком хорошо понимала, что это значит.
Кодзи тоже замер. Внутри были лучшие из лучших: Элоди, Чжан-сан, профессор Джонс, его собственный отец… Но то, что прошло столько времени, а новостей нет, пугало. А теперь еще эти семь приступов ФЖ и непроходимые сосуды. Его мозг словно взорвался от страшной мысли: неужели непобедимый миф Чжан-сана прервется здесь, у них, на Острове Сакуры?
В это время в чате группы А1 клинической медицины Южного медицинского университета сообщения летели одно за другим.
«Аганг: Плохо дело, братаны… Похоже, профессору Танаке Эйдзану конец».
Счетчик сообщений давно перевалил за 99+, и все они были об одном: конференция, Танака, доктор Сяочуань.
«Ганц! Что там? Рассказывай быстрее!»
«Ой, не томи, а то я с ума сойду! Знал бы, тоже в докторантуру пошел, чтобы сейчас локти не кусать!»
«Неужели профессора Танаку не спасут? О боже! Почему они не позвали доктора Сяочуаня? С ним бы все было по-другому!»
«Это точно. Наверное, гордость не позволяет. Столько экспертов вокруг, могли бы хоть ассистентами позвать, лишь бы человек не умер».
Стоило Агангу появиться, как все набросились на него с вопросами. Многие жалели, что не пошли в магистратуру, но большинство переживало, участвует ли Сяочуань в операции. В их глазах он был единственным, кто мог все исправить, а японская сторона казалась им непроходимо глупой, если она не использует такой ресурс.
«Аганг: По последним данным от Кодзи, Клиника при Токийском университете пригласила всех экспертов технического профиля. Доктор Сяочуань тоже участвует в спасении. Но ситуация паршивая: сосуды дико извиты, артерию открыть не могут, уже было семь приступов фибрилляции».
Аганг писал в чат своих бывших однокурсников. После пяти лет бакалавриата часть из них ушла в докторантуру, а большинство – работать. Аганг же учился в докторантуре в том же университете, что и Кодзи. Они были из одной группы и за время учебы стали настоящими друзьями. Именно Кодзи сливал ему информацию в их закрытый чат.
«Семь… семь фибрилляций??»
«Мать моя! Доктор Сяочуань еще никогда не сталкивался с таким количеством приступов подряд!!»
«Сердце этого старого пердуна – кремень. Я уже не пойму, оно само помереть хочет или его кто-то заставляет!»
«Это реально конец».
«Еще бы. Две неразрешимые задачи: аномальные сосуды и ФЖ. Семь раз – это уже точно на искусственном кровообращении сидит. Но даже так, если ФЖ не убрать, сердцу хана!»
«Мне кажется, доктор Сяочуань в этот раз попал в ловушку. Как выиграть битву, которая с самого начала – ад кромешный? Это просто невозможно!!»
У всех присутствующих в чате сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
«Будем надеяться, что доктор Сяочуань снова сотворит чудо».
Пока студенты молились о чуде, родственники Танаки Эйдзана, прибывшие в больницу, замерли в молитве, сложив руки.
В операционной тем временем закончился восьмой эпизод фибрилляции. На ЭКГ – синусовый ритм, сегмент ST значительно поднят. Ангиография показала: проксимальный отдел правой коронарной артерии полностью закрыт, но проводник уже успешно прошел через зону окклюзии и находится в дистальном отделе. Элоди работала на пределе возможностей, наперегонки со временем. Сейчас решалось все.
Чжан Линчуань, обливаясь потом, не сводил глаз с рук Элоди. Все затаили дыхание. Нужно было лишь раздуть баллон и установить стент – тогда инфаркт-связанная артерия будет открыта!
— Это… — однако в следующую секунду всех словно ледяной водой окатило!!
На экране монитора было отчетливо видно: из-за тяжелейшей кальцификации сосуда баллон на месте патологии просто не смог раскрыться. Он деформировался, приняв форму собачьей кости!
Это значило только одно: стент не пройдет! Артерия по-прежнему закрыта!
Ди-ди-ди! — Внезапно взвыл монитор!
Артериальное давление рухнуло! Частота сердечных сокращений резко упала!
Девятый приступ фибрилляции желудочков.
Лица врачей стали мертвенно-бледными. Казалось, смерть уже стала свершившимся фактом.
…