Глава 379: «Самонадеянность и смертельный исход: к чему теперь горькие сожаления!» [Прошу месячные абонементы]
— Ду-ду-ду… — в этот самый миг раздалась трель телефонного звонка.
— Сяоюэ, тебя к телефону! — Крикнул Юэ Чжэнсян, указывая на аппарат.
— Иду, иду! — Пан Сяоюэ подошла к столу, неся тарелку с вымытыми фруктами. — Папа, мама, третий дядя, третья невестка – угощайтесь!
Поставив тарелку, она взяла мобильный телефон.
— Сян-гэ, ешь давай, после обеда фрукты – самое то! — Донесся голос третьего брата.
— Алло, муженек, что-то случилось? — Пан Сяоюэ увидела, что звонит супруг, и в ее голосе сквозило недоумение.
Сына Юэ Чжэнсяна звали Юэ Цянь. В данный момент он, сдерживая раздражение, допрашивал жену:
— Ты вместе с отцом ушла из больницы на обед к третьему дяде и даже не предупредила врачей?
— А? Мы просто вышли поесть, зачем об этом больнице докладывать? Что стряслось-то? — Пан Сяоюэ была окончательно ошарашена. С чего бы это мужу вдруг заводить такие разговоры?
— Ты хоть понимаешь, что мне только что полиция звонила! — Выпалил Юэ Цянь. — Требуют, чтобы вы немедленно вернулись в больницу!
Он-то полагал, что раз они пошли в гости, значит, жена всё согласовала с врачами. Кто же знал, что они сбежали тайком? Дошло до того, что ему на мобильный уже звонит полиция.
Поначалу он и вовсе решил, что это мошеннический звонок. Но когда офицер разъяснил ситуацию, упомянул его отца и не заикнулся о деньгах, Юэ Цянь засомневался. Окончательно он поверил только тогда, когда ему позвонил директор сельсовета из их родного дома и подтвердил, что это действительно был полицейский.
Затем через WeChat он выяснил, что жена увезла отца в соседний с больницей жилой комплекс, в квартиру к третьему дяде.
Юэ Цянь думал, что формальности улажены. Но оказалось, она даже словом не обмолвилась – просто сбежала, из-за чего больница подала заявление в полицию.
— А? Полиция? Да это наверняка мошенники! — Лицо Пан Сяоюэ выражало крайнюю степень недоумения. Она всего лишь привела свекра пообедать, с чего бы ими интересоваться органам? Ее первой мыслью было именно мошенничество.
— Да они уже в наш сельсовет дозвонились, какие тут мошенники! Станут они тратить время только ради того, чтобы спросить, где мой отец, и велеть ему вернуться в палату? — Юэ Цянь сейчас был в другом городе. Он находился в командировке, обсуждал дела и, как полагается в обеденное время, сопровождал клиентов в ресторане.
Обычно в такие моменты он ставил телефон на беззвучный режим. Кто же знал, что, заглянув в него в коротком промежутке между делами, он обнаружит целую пачку пропущенных? Были там и городские номера, и чьи-то личные мобильные.
Пока он в замешательстве раздумывал, стоит ли перезванивать, раздался очередной звонок. Ответив, он понял, что это звонят из полицейского участка города Чунь.
Офицер спросил, обращался ли его отец за помощью в Провинциальную Народную Больницу. Юэ Цянь, хоть и пребывал в легком шоке, подтвердил: да, отец сегодня действительно поехал в Провинциальную больницу на осмотр.
Он уже приготовился услышать, что не хватает средств на медицинские расходы и нужно перевести деньги, но последовавшая фраза заставила его голову гудеть.
Вкратце суть была такова: они – сотрудники полиции, Провинциальная Народная Больница подала заявление о том, что пациент с инфарктом самовольно покинул учреждение. Ситуация экстренная, и поскольку этот пациент – его отец, полиция выясняет у родственника, где он сейчас находится.
Позже позвонил и директор из сельсовета, подтвердив личность полицейского. Юэ Цянь тут же набрал жене, чтобы выяснить, что происходит и почему больница доведена до такой крайности.
Ему ведь сегодня сказали, что с отцом «ничего серьезного»!
— Ну… это как-то чересчур, — опешила Пан Сяоюэ, выслушав мужа. — Зачем сразу в полицию? У папы ведь нет никаких проблем!
— Сяоюэ, что случилось? — Спросил Юэ Чжэнсян, глядя на невестку.
— Цянь звонит. Говорит, больница обратилась в полицию, требуют вашего немедленного возвращения, — Пан Сяоюэ не знала, как к этому относиться.
— Что? В полицию? Да бред какой-то! — Юэ Чжэнсян не мог поверить своим ушам. — В этой крупной больнице мне уже и прогуляться нельзя? Я же не в тюрьму попал!
— Раз так… тогда нам нужно скорее возвращаться! — Засуетилась старушка, услышав о полиции.
— Да куда спешить! Посидим еще немного, — огрызнулся Юэ Чжэнсян. — Я в больницу лечиться лег, а не пожизненное заключение отбывать. Чего они всполошились?
— Сяоюэ, ну хоть ты убеди отца, — старушка понимала, что со стариком ей не совладать, и с надеждой посмотрела на невестку. — Врачи ведь уже обрывают телефоны.
— Мам, мы только поели. Если папа хочет немного отдохнуть, пусть отдыхает, ничего страшного не случится, — беззаботно отозвалась Пан Сяоюэ.
— Врачи сказали – немедленно в больницу, значит, немедленно! Какой еще отдых! — Голос Юэ Цяня в трубке стал жестким. — Ты говорила, что папа в порядке, так почему врачи твердят о рецидиве инфаркта? Хоть раз в жизни можно послушать профессионалов? Отец в этом не смыслит, но ты-то должна понимать!
Юэ Цянь поначалу не придавал этому большого значения: ну, вывела жена родителей пообедать, и ладно. Но врач из больницы прямо сказал ему, что отец находится в предельно опасном состоянии. Ему категорически запрещено активно двигаться – только постельный режим в палате интенсивной терапии.
— Папа, это он тебе, — Пан Сяоюэ протянула трубку свекру. — Требует, чтобы ты ехал в больницу.
— Погоди, Сян-гэ, в чем дело? Какая еще полиция? — Семья третьего дяди, слушавшая этот разговор, пребывала в полном замешательстве.
— Да в больнице этой херней страдают! — В сердцах бросил Юэ Чжэнсян. — Глянь на меня – я разве похож на того, кто при смерти? А они вцепились: лежи пластом, не двигайся, даже в туалет на судно ходить заставляют! Третий, ну скажи, ну не абсурд ли?
— М-да… — мужчина лет шестидесяти с небольшим, бывший чуть моложе Юэ Чжэнсяна, согласно кивнул. — Вид у тебя и впрямь бодрый, на лежачего больного не тянешь. Сейчас в больницах всегда так: из любой мелочи раздуют трагедию!
Ведь сегодня поход к врачу – это бесконечное взятие крови и рентгены. Казалось, современные врачи без этих бумажек и болезнь определить не в состоянии. То ли дело раньше – какие специалисты были!
— Алло, сын! Со мной всё в порядке, нечего так дергаться. Позже я вернусь в палату, будь спокоен! Ума не приложу, чего они там так паникуют, из мухи слона раздувают, ей-богу! — Юэ Чжэнсян отвечал сыну уверенно, искренне считая действия медиков нелепыми.
— Что значит – раздувают, пап! — Юэ Цянь не собирался отступать. — Ты пришел к врачу за помощью, так почему не слушаешь его указаний? Если тебе случайный прохожий что-то скажет, ты полдня раздумывать будешь. Если сосед по шахматам посоветует какую-то ерунду съесть – тут же купишь. А когда профессиональный врач говорит, как надо, ты ни единому слову не веришь!
— Если не веришь им, зачем вообще в больницу поехал!
— А ну, дай трубку Сяоюэ! Сейчас же отправляйтесь в больницу, не задерживайтесь ни на секунду!
Юэ Цянь больше не тратил слов на уговоры – он приказывал.
— Ох… ну и молодежь пошла, — вздохнул Юэ Чжэнсян, отдавая телефон невестке. — Вечно им надо покомандовать!
— Повторяю еще раз: немедленно вези отца в больницу. Без промедлений! — Отчеканил Юэ Цянь жене.
— Хорошо-хорошо, отвезу, уже везу… — пробормотала Пан Сяоюэ, явно недовольная. — Я расспрашивала про его состояние, ничего там критического. В больницах вечно всё преувеличивают, а ты и рад паниковать. Я же отцу не враг.
Ей было обидно. Муж далеко, она одна возится с родителями. Она даже выбила для старика более экономную общую палату, чтобы мужу не пришлось тратить лишние деньги, а на ужин привела к родственникам, чтобы всем было приятнее. Она заботилась и о бюджете семьи, и о душевном здоровье свекра, а муж вместо благодарности сорвался на нее из-за какого-то заявления в полицию!
— Речь не о врагах, — Юэ Цянь, почувствовав обиду в голосе жены, попытался сменить тон на более рассудительный. — У папы уже был инфаркт, к таким вещам нужно относиться серьезно. Он старый, не понимает опасности, да еще и упрямый как танк. Но мы-то молодые, мы должны сохранять рассудок!
— Ладно, сейчас отвезу. Некогда мне слушать твои нотации, вернешься – поговорим! — Пан Сяоюэ оборвала звонок.
Юэ Цянь, оставшись с гудками в трубке, лишь бессильно вздохнул. Порой объяснять что-то действительно бесполезно. Ладно, главное, чтобы она доставила отца на место.
Он настаивал не из вредности. Раз больница дошла до вызова полиции, значит, ситуация в их глазах была критической. Если бы всё было в порядке, стали бы они поднимать такой шум?
Жилой комплекс Цзянъюй Хуачэн находился совсем рядом с больницей. В пятом корпусе, первом подъезде, в квартире номер 1003 Пан Сяоюэ и Юэ Чжэнсян продолжали свои послеобеденные посиделки.
— Папа, муж требует, чтобы мы немедленно ехали, так что заканчиваем разговоры. В другой раз к третьему дяде заглянем, а сейчас – в путь, — сказала Пан Сяоюэ.
Раз муж так жестко поставил вопрос, перечить она не решилась. Нужно было отвезти старика обратно.
— Вот ведь малец! Эх, ладно, поехали. Только я сначала в туалет заскочу! Третий, где у вас тут удобства? — Поинтересовался Юэ Чжэнсян.
Что хорошего в этой больнице? Белые простыни, железные койки, пустые стены… Скука смертная.
— Сян-гэ, сюда иди. У меня в спальне туалет с унитазом. Я завтра или чуть позже заскочу к тебе в палату поболтать. Цянь – хороший парень, просто за тебя переживает, — третий дядя проводил гостя к дверям санузла.
— Переживает он… Слишком уж сильно! — Проворчал Юэ Чжэнсян, закрывая за собой дверь. — Со мной всё в порядке: ем, пью, хожу и прыгаю!
— Всё-таки унитаз – это вещь, — подумал он.
В молодости-то все к туалету на корточках привыкшие были. А в старости ноги уже не те: присядешь – и кажется, что это старая жизнь из тебя уходит. Порой и вовсе не подняться: приходится зубы стиснуть, чтобы тело вверх вытолкнуть.
На унитазе же совсем другое дело. Никаких мучений. Сиди себе с комфортом.
Юэ Чжэнсян устроился поудобнее и привычно поднатужился, словно применяя «внутреннюю силу», чтобы дерьмо вышло полегче.
Но стоило ему приложить усилие, как он мгновенно почувствовал: что-то не так.
Если бы кто-то сейчас увидел его лицо, то пришел бы в ужас: оно стало багровым, приобретя пугающий оттенок сырой печени.
— С-с… — выдохнул он сквозь зубы.
В сердце что-то кольнуло. Боль была резкой, отчетливой. Слишком сильной! И следом за этой вспышкой пришло ощущение, будто из его тела разом выкачали все силы.
Снаружи тем временем продолжалась беседа.
— Сяоюэ, невестка, угощайтесь фруктами! Я сейчас еще винограда вымою вам с собой в больницу, чтобы покупать не пришлось, — третий дядя уже направился к раковине.
— Нет-нет, третий дядя, не стоит! Нам и этого хватит. Да и мама ночью в больнице много не съест. Если правда хотите угостить, лучше завтра помойте и принесите, когда навещать придете, — поспешно отказалась Пан Сяоюэ.
— Да, третий брат, ни к чему это, — подтвердила старушка.
— Ну, раз так… ладно, завтра принесу, — согласился тот. Виноград после мытья долго не лежит – теряет свежесть, а в палатах холодильников обычно нет.
Время на часах перевалило за десять минут девятого, а затем и за пятьдесят.
— Что-то старик мой застрял там, — пробормотала старушка. Прошло уже добрых двадцать минут.
— Наверное, запор… возраст всё-таки, — предположила Пан Сяоюэ. — Вон Юэ Цянь тоже вечно в туалете пропадает, по часу на унитазе может просидеть!
Ей всегда это казалось странным: что там можно делать целый час? Сидят, уткнувшись в телефоны, и только когда начнешь подгонять, лениво ускоряются.
— Ничего, в таком деле спешка не нужна, — с улыбкой заметил третий дядя.
Тем временем в Провинциальной больнице.
— Послушай, Сяосяо, — Инь Сяосяо не удержалась от вопроса, — нам же сказали, что с родственниками связались. Где они? Столько времени прошло!
Полиция звонила полчаса назад, сообщила, что человека нашли и он уже направляется к ним. Но в приемном покое до сих пор было пусто.
Из-за этого пациента ей пришлось отменить ужин с доктором Сяочуанем – они планировали поесть крабов и лобстеров, а в итоге довольствовались едой из столовой. Шел десятый час вечера, а беглеца и след простыл.
— Сяосяо-цзе, может, еще раз позвоним? — Предложила Цзи Чучу.
— Да, наберу сейчас. Если до девяти новостей не будет, пойдем с доктором Сяочуанем по домам. Это просто абсурд какой-то! — Инь Сяосяо решительно кивнула.
Они всё еще оставались на рабочих местах. Доктор Сяочуань в это время должен был отдыхать в общежитии, а не дежурить у телефона в больнице.
В этот момент Чжан Линчуань как раз разговаривал по мобильному. Звонила товарищ Сюй Сяоин.
— Сынок, неужели ты и правда на этот Новый год домой не приедешь? — Мать хотела знать, когда ждать сына, ведь праздник был уже на носу.
Чжан Линчуань с сожалением объяснил, что на каникулах у него вряд ли выкроится свободное время – работы невпроворот.
— Эх… ничего, парень, — донесся голос старины Чжана. Хоть в его тоне и чувствовалось разочарование, он все же подбодрил сына:
— Раз занят, значит, работай. О карьере в твоем возрасте думать надо. За нас с матерью не переживай, мы в полном порядке.
— Кстати, пап, как там наш ремонт? — Поинтересовался Чжан Линчуань. Перед отъездом он оставил отцу денег на обустройство дома, и ему было любопытно, как теперь выглядит их семейное гнездышко.
— Всё просто отлично! — Старина Чжан явно оживился. — Наш дом теперь из тех, что в хвосте плелись, в первую десятку красавцев на всю деревню вошел! Люди говорят – на современную виллу похож! Даже кондиционеры поставили!
На эту тему старик мог говорить часами.
— Кондиционеры-то твой отец поставил, как ты и просил – в каждую комнату по штуке, даже в гостиной теперь стоит здоровенный, напольный. Да только пользоваться он ими не дает, говорит – электричество дорогое! — Вставила свои пять копеек товарищ Сюй Сяоин.
— Ну чего ты начинаешь! Сейчас же не лето, можно и у печки погреться. А на ночь одеяла толстые есть. Зачем зря свет мотать? Хоть сын за электричество и платит, нельзя же так бездумно тратиться! — Начал оправдываться старина Чжан.
С тех пор как Чжан Линчуань начал зарабатывать, он привязал оплату счетов к своей карте. Он хотел, чтобы родители ни в чем себе не отказывали, но старина Чжан, привыкший всю жизнь экономить, никак не мог привыкнуть к такой роскоши.
— Пап, я посмотрю, может, выкрою пару дней и заскочу к вам скоро, посмотрю на твой ремонт, — Чжан Линчуань улыбнулся, слушая их перепалку.
Он действительно планировал приехать на праздники, но кто же знал, что его пригласят на Новогодний гала-концерт? Раз он будет там работать, то о поездке домой на сам праздник можно забыть. Но родители стареют… может, стоит навестить их чуть раньше?
— А?! — В трубке повисла тишина, а затем родители разом ахнули.
— Сынок, ты правда приедешь? — Голос старины Чжана дрогнул от восторга.
— Если ты слишком занят, то не обязательно… — добавил он тут же. Как бы ему ни хотелось увидеть сына, интересы дела для него были превыше всего.
— Обязательно приеду. Выберу время и предупрежу вас заранее, чтобы ты меня в аэропорту встретил.
— Хорошо, хорошо! Как соберешься – сразу свисти, я примчусь! Ты не представляешь, как тебя тут хозяин Хэ и хозяин Фэй нахваливают! Всё спрашивают, когда ты вернешься, чтобы скотину им осмотрел! Ха-ха-ха! — Старина Чжан довольно рассмеялся. Успехи сына наполняли его гордостью.
Раньше, когда сын пошел учиться на ветеринара, соседи шептались, что это несерьезно. Мол, будет, как отец, всю жизнь по деревням мотаться, зря только высокие баллы на экзаменах заработал. Прочили ему бедность до конца дней.
И посмотрите теперь: парень еще учебу не закончил, а денег заработал больше, чем многие за всю жизнь. Его даже в докторантуру зачислили! Первый доктор наук на всю деревню!
— Я же говорил, пап: как я за дело возьмусь, тебе придется на пенсию выйти. После ветеринара-академика к тебе никто и не обратится, — поддразнил отца Чжан Линчуань.
— Ишь, распетушился! Ну, молодец, молодец! Ха-ха-ха! — Смех отца был полон той особой, родительской нежности.
А в это время в Столице Ли Цайпин и Мо Чжэньсин улыбались так же счастливо. Но в их улыбках сквозила еще и острая жалость.
Сяоцю наконец вывезли из операционной. Она лежала на каталке, бледная, но живая. Теперь ее путь лежал в отделение интенсивной терапии.
Супруги тут же бросились к ней. Глядя на дочь, которая словно просто крепко спала, они плакали от облегчения, не в силах сдержать улыбки. Но сердце разрывалось при виде трубок, которыми было утыкано ее крошечное тельце.
— Родственники, подождите здесь, дальше нельзя, — остановила их медсестра у дверей ОИТ.
Этот путь за каталкой казался долгим, но пролетел в одно мгновение.
— Не плачьте, операция прошла очень успешно. Сейчас Сяоцю побудет под наблюдением несколько часов, а потом ее переведут в обычную палату.
В Больнице Тяньтань были свои критерии оценки. Если операция прошла без осложнений, пациента оставляли в реанимации лишь на короткое время, а затем переводили в общее отделение.
В то же время отец Маленького Толстячка из той же палаты зашел в переговорную – кабинет директора Чжоу.
— Да, операция Сяоцю завершена, всё прошло хорошо. Позже проверим, не осталось ли чего, но, по моему мнению, остатков быть не должно, — ответил директор Чжоу Цин на расспросы отца мальчика.
— Доктор Чжоу, значит, моему сыну будет еще легче? Показатель успеха операции у него должен быть очень высоким, верно? — Любому родителю хотелось верить в лучшее. Отец и мать Маленького Толстячка надеялись, что удача не обойдет стороной и их ребенка.
— Операция – вещь непредсказуемая, — Чжоу Цин продолжал свой прерванный ужин прямо за столом. — Тем более ваш сын уже перенес одно вмешательство. Реальную картину мы увидим только послезавтра на операционном столе. Я не могу, поступая против совести, обещать вам золотые горы. А если случится неудача? К этому тоже нужно быть готовым. Родственникам Сяоцю я говорил ровно то же самое.
Директор Чжоу всегда был честен с теми, кто доверял ему своих близких. Если было время, он подолгу беседовал с родителями, но не для того, чтобы убаюкивать их сладкими речами. Он опирался на результаты визуализации и говорил прямо: чего они могут достичь и каковы риски. Лесть здесь была неуместна.
— Вот как… — отец мальчика заметно поник.
— Значит так, назначаем операцию на послезавтра, утро. Можете подписывать информированное согласие.
Чжоу Цин протянул ему бумаги. После подписания мальчику должны были сбрить лишние волосы. Повторные операции всегда сложнее: ведь первый раз оперировал кто-то другой, и внутри могло быть много неясного.
С тяжелым сердцем отец Маленького Толстячка поставил свою подпись. Первая операция не помогла – случился рецидив. Сюда они приехали по рекомендации, в последней надежде. Пусть всё пройдет гладко… как у этой девочки, Сяоцю. Еще недавно он переживал за нее, а теперь, когда у нее всё хорошо, пришел его черед дрожать за собственного сына.
Снаружи Сяоцю уже скрылась за дверями реанимации.
— Всё будет хорошо, — Ли Цайпин и Мо Чжэньсин, сами только что переставшие плакать, теперь старались поддержать соседа по палате. — У доктора Чжоу золотые руки, он обязательно поможет вашему сыну преодолеть кризис и избавит его от этих паразитов в голове раз и навсегда.
Дети, пяти и шести лет, успели подружиться, и взрослые искренне желали мальчику удачи.
А в городе Чунь Чжан Линчуань и остальные еще не знали добрых вестей из Столицы.
— Что такое, Сяосяо? — Спросила Цзи Чучу, заметив, как та разозлилась после телефонного разговора.
— Полиция говорит, что до сына дозвонились, тот обещал, что отец уже идет. А если не придет – они сами к ним домой нагрянут. Они там, видите ли, в Цзянъюй Хуачэн обедают!
Полицейский участок как раз находился рядом с этим комплексом – совпадение, да и только.
— А? От Цзянъюй Хуачэн до нас идти минут десять-пятнадцать от силы. Почему их до сих пор нет?
Этот комплекс стоял буквально через дорогу. Пешком – двенадцать минут максимум, на машине – минуты три-четыре. В таких коротких поездках пешеход зачастую имел преимущество.
— Кто их знает! Семейка – один другого краше, только силы полиции зря тратят! — Ворчала Инь Сяосяо.
— Всё еще нет? — Чжан Линчуань, закончив разговор с родителями, с любопытством взглянул на коллегу.
— Глухо. Полиция связалась с сыном этого Юэ Чжэнсяна, тот клянется, что они уже выходят. Было это полчаса назад. Офицеры уже сами собираются туда ехать. Доктор Сяочуань, как только они появятся и мы их оформим, я тебя подброшу до дома, а по пути перекусим где-нибудь.
— Ну и ну… умеют же люди нарываться на неприятности, — Чжан Линчуань потер лоб. — Надеюсь, он там не объелся до отвала и не надумал в туалет по-большому сходить…
Иногда самонадеянность пациентов просто поражала. Не зря коллега недавно переслал пост с заголовком: «У заведующего отделением случился инфаркт мозга – если каждый день встречать таких больных, немудрено и самому слечь». Врачи из последних сил вытаскивают человека с того света, а он изо всех сил туда стремится.
— Думаю, раз им так строго наказали, они не забудут, — сказала Инь Сяосяо. Медперсонал ведь предельно ясно обрисовал ситуацию и даже выдал брошюру. Мало кто решится пропустить такое мимо ушей.
Тем временем в комплексе Цзянъюй Хуачэн.
— Тук-тук-тук! — Ровно в девять вечера в дверь властно постучали.
— Ой, третий дядя, у вас гости? Соседи? — Пан Сяоюэ, лениво жующую фрукты, прервал этот громкий звук.
— Да нет, в такой час соседи не заходят… Сяоюэ, открой, посмотри, кто там.
Дверь распахнулась. На пороге стояли люди в полицейской форме. В комнате мгновенно воцарилась тишина.
— Товарищи полицейские… вы как здесь? Это из Провинциальной больницы вас прислали? — Робко спросил кто-то из домашних.
— Из больницы звонили, спрашивали, почему вы до сих пор не явились, — без лишних предисловий начал офицер. — Где пациент Юэ Чжэнсян?
Они-то думали, что люди уже в пути, а те и не чесались!
— Офицер, папа здесь, он в туалете! Мы сейчас же выходим, честное слово!
— Мам, ну иди же, поторопи его! Полчаса уже сидит!
Старушка торопливо засеменила к санузлу.
— Слышь, старик, да выходи же ты! Полиция приехала! Срочно в больницу велят! — Она дернула за ручку двери…
…