Глава 311: «Реанимация с прямым массажем сердца: Янь-ван уже ждал у постели, а он раз за разом продлевал жизнь!»
— Боже… — выдохнул кто-то. — Сколько же крови в брюшной полости!
Когда брюшину вскрыли, взору открылись печень, желудок и переплетенные петли кишечника. Группа экспертов под руководством Хуан Сяннин замерла в оцепенении, едва оценив объем кровопотери. В воздухе повисло тяжелое предчувствие беды.
Операция продолжалась. Поджелудочная железа скрыта за печенью, желудком и двенадцатиперстной кишкой – она прилегает почти к самому позвоночнику в районе поясницы. В норме пища попадает в ротовую полость, проходит через пищевод и оказывается в желудке.
Чжан Линчуань заметил, что над желудком тоже висит вопросительный знак. Опыт подсказывал: этот символ означает патологию в данной области.
【Желудок поражен язвой. Степень поражения довольно тяжелая.】
Предсказание подтвердилось: язва желудка. Похоже, проблемы с поджелудочной железой приняли катастрофический масштаб. Чжан Линчуань не был врачом-гастроэнтерологом, но за время практики в человеческой медицине успел досконально изучить анатомию. Поджелудочная железа тесно прилегает к желудку и печени, поэтому серьезное воспаление неизбежно бьет по соседним органам. Если язва была у пациента и раньше – это еще полбеды, но если она возникла только что, значит, панкреатический сок уже начал разрушать всё на своем пути.
Человеческий организм – удивительная структура. Пища по пищеводу попадает в желудок, где смешивается с желудочным соком для переваривания. Однако желудок не способен справиться со всем: например, белки и жиры ему не под силу. Поэтому пищевой ком отправляется дальше, в двенадцатиперстную кишку. Там к процессу подключаются еще две пищеварительные жидкости: желчь и панкреатический сок. Они, словно два лесных ручья, впадают в одно общее русло, которое ведет в «озеро» двенадцатиперстной кишки. Точка их слияния называется большим дуоденальным сосочком.
Именно поэтому желчнокаменная болезнь часто приводит к панкреатиту. Если однажды камень вымывается из желчного пузыря и застревает в общем протоке, он преграждает путь панкреатическому соку. Давление в протоках поджелудочной железы критически возрастает, вызывая отек. Это называют отечным панкреатитом – легкой формой болезни. При должном лечении она не угрожает жизни и встречается в восьмидесяти процентах случаев.
Тяжелый же панкреатит развивается иначе. Когда проток заблокирован, а железа продолжает вырабатывать сок, давление достигает предела. В норме панкреатический сок содержит неактивные проферменты, которые «просыпаются» только в двенадцатиперстной кишке, чтобы начать расщепление белков, жиров и крахмала. Но из-за чудовищного давления сок буквально прорывает ткани протоков. Это можно сравнить с тем, как если бы в туалете нанесли слой гидроизоляции, но вода все равно просочилась сквозь нее. Однако по сравнению с прорывом панкреатического сока протечка в туалете – сущий пустяк.
Природа проферментов такова: встретив белок или жир, они активируются и начинают безжалостно их переваривать. Как только сок вырывается за пределы протоков, он «видит» белки самой поджелудочной железы. Ферменты активируются и начинают пожирать орган, в котором родились. Вслед за этим воспаление перекидывается на желудок, печень и почки, провоцируя полиорганную недостаточность и панкреатическую энцефалопатию.
Проще говоря, поджелудочная железа съедает саму себя, убивая заодно и весь организм. Именно поэтому смертность при остром панкреатите гораздо выше, чем при инфаркте. Даже если пациента удается спасти, поврежденные внутренние органы обрекают его на существование, полное боли и ограничений.
【Желчный пузырь с камнями.】
【Участок двенадцатиперстной кишки воспален, требуется удаление.】
【Внимание! Патология поджелудочной железы критическая, орган утратил базовые функции, требуется удаление…】
Наконец они добрались до очага поражения. Над всеми тремя зонами горели вопросительные знаки.
— Господи, поджелудочная практически полностью разрушена, поражение затронуло всё вокруг… — прошептал кто-то из хирургов. Команда была в шоке. Орган, захлебнувшись собственным соком, начал переваривать себя, отравляя двенадцатиперстную кишку и желудок, что привело к отказу печени и почек. В такой ситуации риск развития панкреатической энцефалопатии был почти стопроцентным.
— Сяочуань, прижми наконечник аспиратора к источнику кровотечения, нужно уменьшить кровопотерю, — голос Хуан Сяннин был предельно серьезным. — Я выйду переговорить с родственниками.
Присутствующие эксперты по гастроэнтерологии и общей хирургии невольно ахнули. Фан Цзяньхун был обречен без операции, но и на операционном столе шансы выжить оставались призрачными. Врачи должны были сообщить об этом семье, чтобы те приняли окончательное решение. Если родственники сочтут борьбу бессмысленной – операцию прекратят. Если решат рискнуть – врачи пойдут до конца.
— Понял, — ответил Чжан Линчуань и взялся за аспиратор. Этот инструмент незаменим: он не только отсасывает кровь и гной, но и позволяет промывать рану или деликатно отодвигать ткани, чтобы лучше видеть цель. Кроме того, как делал сейчас Чжан Линчуань, им можно умеренно придавить ткани рядом с сосудом, сдерживая кровотечение.
В коридоре перед операционной на большом экране светилось:
«Операционная», «Пациент», «Номер койки», «Статус».
«DSA2», «Фан Цзяньхун», «1», «Идет операция…»
（Примечание: Соблюдайте тишину! В зоне ожидания курение и шум запрещены! Спасибо за понимание!）
Время близилось к половине восьмого вечера. Прошло больше часа, а лампа над дверью всё еще горела красным. К Го Фэнся уже приехали дети: младшая дочь Фан Фанфан и старший сын Фан Юнцян.
— Эх… — вздохнул сын, меряя шагами коридор. — Столько времени прошло, и ни один врач не вышел. Что там происходит – бог весть!
Оба были на взводе. Го Фэнся сидела, низко опустив голову. В ее душе бушевал шторм из противоречивых чувств. Почему в этом мире нет лекарства от сожалений? Если бы оно существовало, она бы выпила его первой! Нужно было слушать врачей и не давать мужу ни крошки, но прошлого не вернуть.
— Мам! Ну как можно было совершить такую глупость! — Фан Фанфан в бессилии опустилась на скамью. — Мы же наняли такси до Провинциальной больницы, а ты взяла и подписала отказ от госпитализации! И даже нам не позвонила!
Дети были на работе, когда раздался звонок от матери: «Отец в критическом состоянии». В больнице их встретили уведомление о смерти мозга и стопка форм согласия на операцию. Брат и сестра просто остолбенели. Утром им говорили, что ничего серьезного, а к вечеру отец уже при смерти.
Только позже они узнали, что их мать устроила настоящий скандал, переспорила всех врачей и силой увезла отца домой. У Го Фэнся всегда был острый язык, дети знали это с малых лет. Но бывают моменты, когда красноречие ведет к катастрофе. Совершив такую роковую ошибку, она еще и скрыла ее от них. Если бы они узнали раньше, всё могло быть иначе.
— Я… я хотела подождать, пока вы закончите работу… — всхлипнула Го Фэнся, вцепившись в волосы. — Кто же знал, что всё так обернется?
— Фанфан, Юнцян, ну хватит вам, — подал голос сосед, Чжао Дунхай, который вместе с Лю Хайлу всё еще оставался в больнице. — Матери и так плохо. Она просто пожалела брата Фана, не хотела, чтобы он голодал. Кто же знал, что доброта обернется такой бедой?
Как соседи, они видели, что супруги души не чают друг в друге. Никто и помыслить не мог о злом умысле – лишь горькая, роковая ошибка.
Лязгнули автоматические двери операционной. Все вскочили, уставившись на вышедшего врача в стерильном зеленом халате.
— Родственники Фан Цзяньхуна здесь? — Спросила женщина. Это была Хуан Сяннин.
— Заместитель главврача Хуан! Операция прошла успешно?! — Го Фэнся узнала ее по голосу, хоть лицо и было скрыто маской.
— Здравствуйте, я сын Фан Цзяньхуна. Как состояние отца?
— Да-да! Ему же стало лучше, верно?!
Дети уже знали, что за жизнь их отца борется заместитель декана Провинциальной больницы. Столь высокому уровню эксперта они доверяли безоговорочно и надеялись, что ее выход означает конец мучениям.
— Здравствуйте. Нам удалось вскрыть брюшную полость, но ситуация оказалась сложнее, чем мы прогнозировали. Мне нужно знать ваше мнение, — Хуан Сяннин сразу перешла к делу. Пациент всё еще лежал на столе, и каждая секунда была на счету.
— Сложнее? — Сердце Фан Фанфан сжалось. — Что именно не так, доктор?
Го Фэнся молчала, но ее взгляд был прикован к врачу. В голове всплыли слова женщины-врача из скорой: «Реанимация будет крайне тяжелой», «Смертность при тяжелом панкреатите выше, чем при инфаркте», «Если даже Хуан Сяннин и доктор Сяочуань не справятся – в другом месте шансов точно не будет».
Неужели случилось непоправимое?
— Пожалуйста, без паники, — мягко сказала Хуан Сяннин. — Мы обнаружили сильное кровотечение в брюшной полости. С этим мы бы справились, у нас большой опыт в таких случаях. Но когда мы обследовали поджелудочную железу, стало ясно, что всё гораздо серьезнее. Орган поражен полностью, а не частично, как мы думали вначале.
Она кратко обрисовала масштаб катастрофы.
— То есть… поджелудочная отца совсем плоха? И это воспаление уже ударило по остальным органам? — Фан Юнцян не верил своим ушам.
— Как же так… — Фан Фанфан в ужасе посмотрела на мать.
Го Фэнся почувствовала, что мир кружится перед глазами. Она покачнулась, и дети едва успели подхватить ее под руки. Им нельзя было терять еще и мать.
— Да, состояние критическое. Единственный выход – тотальная панкреатэктомия с удалением всех пораженных тканей. Мы постараемся спасти его, но при нынешнем состоянии здоровья риск невероятно высок. Решение за вами, — Хуан Сяннин честно обозначила угрозу.
— То есть отцу полностью отрежут поджелудочную? — Фан Фанфан сглотнула. — А что будет, если мы откажемся от операции?
Этот вопрос заставил всех затаить дыхание.
— Без операции шансов нет. Смерть может наступить в любую секунду – через минуту, через час. Вы же знаете, в каком состоянии его привезли: он уже балансировал на грани жизни и смерти.
Фибрилляция желудочков – коварная штука. Даже если один раз сердце удалось запустить, приступ может повториться снова и снова. В клинической практике такие пациенты выживают крайне редко. Лишь благодаря мастерству доктора Сяочуаня они смогли преодолеть первый барьер.
— Значит… без операции он умрет почти сразу, как только его вывезут из операционной? — Голос Фан Юнцяна дрожал. — А если мы согласимся на это полное удаление… каков шанс, что он выживет? Хотя бы половина есть?
— К сожалению, я не могу быть столь оптимистична. Уберите из вашего прогноза один ноль. Даже если операция пройдет успешно, послеоперационные осложнения могут убить его в любой момент. А если возникнут трудности во время вмешательства, он может потерять жизнь прямо на столе. И вероятность этого исхода очень велика, — ответила Хуан Сяннин.
Пятьдесят процентов? Нет, это было бы чудом. В такой ситуации пять процентов – уже победа.
— Убрать ноль… Пять? Всего пять процентов успеха?! — Фан Фанфан почувствовала, как скальп немеет от ужаса.
— Пять процентов… И девяносто пять, что он умрет на столе… — Чжао Дунхай чувствовал, как внутри всё переворачивается. Бутылка воды и восемь сяолунбао… Неужели это станет ценой человеческой жизни?!
— Господи, за что нам это! — Юнцян тяжело вздохнул.
— Прошу вас, придите к общему мнению, — Хуан Сяннин была тверда. — Мы продолжаем операцию или прекращаем оказание помощи? Если вы отказываетесь, мы сейчас проведем закрытие брюшной полости и вывезем его к вам.
Медлить было нельзя – жизнь пациента угасала с каждой секундой.
— Доктор Хуан, дайте нам пару минут подумать, — раздался слабый голос Го Фэнся. Она выглядела как сдувшийся мяч. Ей было так горько, так невыносимо! Если бы она только позвонила детям тогда… — А если… если мы откажемся, он сможет прийти в себя? Чтобы мы могли сказать ему пару слов?
— Я дам вам время, но буду честна: исходя из моего опыта, надежда на пробуждение есть только в случае успеха операции. Если мы просто зашьем рану, он, скорее всего, так и останется в коме. А если снова случится фибрилляция или остановка сердца – мы будем вынуждены констатировать смерть.
— Боже, неужели даже шанса попрощаться не будет? — Го Фэнся окончательно сломалась. Она рухнула на колени прямо перед дверями операционной. — Господи, я же признала ошибку! Почему ты так жесток!
Ей хотелось лишь одного: чтобы муж открыл глаза и услышал ее. Она хотела выплеснуть всё раскаяние, всю ту бездонную боль, что скопилась в душе с того момента, как она накормила его этими злосчастными сяолунбао.
— Невестка, нужно решать, — Чжао Дунхай и Лю Хайлу присели рядом, поддерживая обмякшую женщину. Как соседи, они не могли давить, но понимали – время уходит. Последнее слово оставалось за семьей.
— Без операции – верная смерть. С операцией – девяносто пять процентов, что он умрет на столе, и лишь пять процентов на успех, после которого всё равно могут быть осложнения. Сестренка, мам, что скажете? Говорите как есть! — Юнцян посмотрел на близких.
— Слишком мал шанс… — прошептала Фан Фанфан. — А если он умрет под скальпелем, мы даже в последний раз его не увидим.
— А я думаю иначе, — возразил Юнцян. — Без операции мы фактически сами подписываем ему смертный приговор. Операция – это хоть и призрачные пять процентов, но это шанс. Мы сделаем всё, что в наших силах. Вдруг он всё же очнется? Пусть даже только для того, чтобы мы успели попрощаться.
Для него выбор был очевиден: бороться до конца, пока есть хоть искра надежды.
— Невестка, один «за», другой «против». Соберись, твое слово решающее, — обратился к ней Чжао Дунхай.
— Мам, ну что? Ты как думаешь? — Фан Фанфан смотрела на мать с надеждой и страхом.
— Оперируйте… — Го Фэнся вытерла слезы, ее глаза были красными от рыданий. — Отказаться – значит бросить его. А так… хоть тень надежды останется.
Она не могла просто так отпустить человека, с которым прожила душа в душу почти сорок лет. Пусть ее слова сейчас звучали горько – ведь именно она привела его к этому порогу, – но чувство вины лишь укрепляло ее в желании дать ему этот последний шанс.
— Доктор Хуан, мы согласны на операцию, — твердо сказал Юнцян.
— Хорошо. Тогда пройдемте процедуру подписи документов, — Хуан Сяннин кивнула ассистенту, и тот вынес бумаги.
— Директор Хуан! — В этот момент из операционной стремительно выбежала Инь Сяосяо.
— Что случилось? — Хуан Сяннин мгновенно напряглась.
— Беда! У пациента фибрилляция желудочков! — Выдохнула медсестра.
— Черт! Люйчунь, проследи за подписями! — Бросила Хуан Сяннин и рванула обратно.
Семья замерла. Фибрилляция? Что это значило? Они лихорадочно подписывали бумаги, в глубине души молясь о чуде.
Пятидесятилетняя Хуан Сяннин бежала быстрее двадцатилетней Инь Сяосяо. Сейчас, когда грудная клетка была вскрыта, ни техника прекардиального удара, ни обычная техника СЛР, которыми владел Чжан Линчуань, не помогли бы. В такой ситуации требовался внутренний массаж сердца – нужно было буквально сжимать сердце руками. Но на такое решались либо кардиохирурги, либо опытные реаниматологи. Ощущения от прямого контакта с бьющимся органом не шли ни в какое сравнение с непрямым массажем через кожу. Она должна была успеть, иначе никакая панкреатэктомия уже не понадобится.
Влетев в операционную, Хуан Сяннин замерла как вкопанная. Чжан Линчуань уже держал в руке трепещущее сердце Фан Цзяньхуна и с четким ритмом сжимал и разжимал пальцы, имитируя сердцебиение. Остальные врачи – гастроэнтерологи и хирурги – стояли рядом, ошарашенные увиденным.
— Заместитель главврача, это было круто, — врач Цзяо из гастроэнтерологии показал большой палец. Когда сердце внезапно «задергалось» и все растерялись, доктор Сяочуань без колебаний перешел к прямому массажу.
— Сяочуань, да у тебя отличная техника внутреннего массажа сердца! — Хуан Сяннин почувствовала, как по коже пробежал холодок. Мальчишка действовал так уверенно, будто за его плечами были сотни подобных реанимаций.
Сама она считала, что неплохо владеет этим методом, но сейчас видела: между ней и Сяочуанем – огромная пропасть. Дилетант видит лишь зрелище, знаток – суть. Она понимала, насколько филигранно он работает.
— Но состояние всё равно тяжелое, — ответил Чжан Линчуань. Благодаря навыку Сердечно-легочной реанимации «Идеальный уровень» его разум был заполнен знаниями, включая тонкости прямого массажа.
Как только Хуан Сяннин ушла, у пациента начался приступ. Система тут же запустила обратный отсчет.
【Внимание! Пациент в состоянии клинической смерти.】
Чжан Линчуань мгновенно начал реанимацию, но цифры продолжали неумолимо таять.
【60… 59… 59… 59… 58.】
Мониторы подтверждали пугающую реальность.
— Сделаем всё, что сможем, — Хуан Сяннин понимала, что Фан Цзяньхун – на исчерпании сил. Пока Чжан Линчуань поддерживал жизнь в сердце, она повела команду на тотальную панкреатэктомию. Но чем дальше они продвигались, тем страшнее становилась картина.
Время уходило по каплям. Уже пробило девять вечера, а вестей из операционной всё не было. Родственники изнывали от ожидания.
Тем временем в общежитии СВНУ:
— Странно, уже девять, а старший товарищ Чжан еще не освободился? — Сун Ваньцин уже в который раз пыталась дозвониться до него под присмотром любопытных соседок. Трубку никто не брал.
— Не знаю… — Сун Ваньцин с беспокойством отложила телефон. — Если бы у него была минутка, он бы обязательно ответил. Наверное, очень занят.
Она и не подозревала, что в учебном кабинете Провинциальной больницы собрался цвет медицины. Приехал даже Сунь Цзяньго. Все взгляды были прикованы к экрану, куда транслировалась операция. Стрим шел на специализированном медицинском портале.
«Черт возьми! Это за гранью реальности! Тяжелый панкреатит, рецидивирующая фибрилляция, полтора часа прямого массажа сердца – и человек всё еще жив!!»
«Опять этот аккаунт, который выкладывал трахеостомию! Твою мать, что это за гений?! Янь-ван уже ждал у постели, а он просто взял и продлил человеку время!»
«Настоящий Мастер. Я видел, как профессора делают массаж сердца, но чтобы вот так, при постоянных срывах ритма, удерживать жизнь и давать команде работать – такого я не встречал.»
«Мне безумно интересно, из какой это больницы. Сехэ? Хуаси?»
«Смотрю уже час. Думал, пациенту конец, но Большой Босс просто бесконечно добавляет время!»
«Эталонный внутренний массаж. Движения рук идеально имитируют сердцебиение.»
«Это не наше Сехэ, но мы крайне заинтересованы в этом враче. Если есть возможность, познакомьте нас. Команда профессора Ли Даньцина из кардиоторакальной хирургии хочет пригласить его к себе.»
Стрим запустил Сунь Цзяньго. Сначала велась просто запись, но когда начался прямой массаж сердца, он решил вывести видео в эфир, посчитав это бесценным учебным пособием. Однако вскоре он начал об этом жалеть: у пациента случилась повторная фибрилляция, а затем и остановка сердца. В любом другом случае это означало бы смерть на столе. Но доктор Сяочуань умудрился снова «оживить» пациента и продолжал поддерживать его жизнь всё это время.
— Юноша, ты меня поразил! — Прошептал Сунь Цзяньго, глядя на экран. — Посмотрите, само Сехэ уже открыто переманивает его! Хорошо, что стрим анонимный, иначе бы его с руками оторвали.
— Он действительно силен, — признал Линь Фэн, хоть и недолюбливал Чжан Линчуаня. — В сердечно-легочной реанимации этот парень достиг совершенства.
Вернуть нормальный ритм после нескольких фибрилляций подряд… На такое не был способен ни один врач в этой комнате. Даже если пациент в итоге умрет, эта операция станет легендарной – ведь жизнь в человеке теплилась исключительно благодаря рукам хирурга.
— Очередная техника уровня учебника от доктора Сяочуаня. С таким ассистентом на операции можно быть спокойным за тылы. Неудивительно, что его хотят забрать.
— Будем честны, — подал голос один из экспертов. — Если бы любой из нас, даже ты, Лю, оперировал такого пациента без этого парня, мы бы уже давно вывезли труп.
В учебном кабинете эксперты один за другим признавали: в реанимации сердца этот юноша достиг пика. В мире найдется немного людей, способных на такое. Для девяноста девяти процентов врачей этот пациент был бы уже мертв.
— Ну… без успешной дефибрилляции пришлось бы прекратить, — пробормотал Лю Вэньсу, директор общей хирургии. — Но будь у меня такой помощник, я уверен, успех был бы гарантирован.
— В том-то и дело, что у тебя его нет… — ехидно заметил директор Цинь из отоларингологии. — А значит, пациент бы точно умер.
Лю Вэньсу только открыл рот, но промолчал.
В операционной:
【Динь! Хозяин успешно использовал Зелье выносливости.】
Чжан Линчуань не знал, что его работа стала хитом в сети и предметом споров экспертов. Оборудование в операционной часто использовалось для записи обучающих видео, и ему было не до того, чтобы проверять, включено ли оно. Его силы были на исходе, руки сводило судорогой. Полтора часа он сжимал сердце в ритме жизни. Держа в ладони алый пульсирующий орган, он сам чувствовал себя едва живым, но остановиться не мог.
【14… 14… 13… 13… 13.】
Цифры обратного отсчета продолжали падать. Неужели сегодня его ждет первая неудача? Неужели этот человек станет первым, кто умрет на его руках?
…