Глава 227: «Пациент, напрашивающийся на смерть, сахар 20 – это закуска, и кетоацидоз!»
Глава 227: «Пациент, напрашивающийся на смерть, сахар 20+ – это закуска, и кетоацидоз!»
— Брат Чжан! Сюда!! — Лань Цзывэй помахала рукой Чжан Линчуаню из глубины отдельного кабинета ресторана.
Из-за своего статуса публичных личностей они могли обедать только в закрытых залах. Если бы Лань Цзывэй захотела поесть шашлыков на улице, ей пришлось бы быть полностью экипированной, что, честно говоря, доставляло массу неудобств. Но раз уж она выбрала этот путь и зарабатывала такие деньги, ей приходилось мириться с подобными последствиями.
— Сестра Цзывэй, Сестра Лу, вы слишком добры ко мне, — сказал Чжан Линчуань, подходя к столу. — При такой занятости еще и нашли время пригласить меня на обед.
— Брат Чжан, с таким Большим Боссом, как ты, нам с Сестрой Лу нужно видеться как можно чаще, — весело отозвалась Лань Цзывэй. — Нельзя давать нашим чувствам остыть, а то и не заметишь, как Янь-ван подкрадется сзади.
На экране Лань Цзывэй казалась просто активной девушкой, но в жизни Чжан Линчуань понял, что она настоящий шутник с очень приятным характером. Несмотря на статус популярной актрисы, в ней не было ни капли высокомерия.
— Вот-вот, — подхватила Чжоу Лу, тоже в шутливой манере. — Если бы не Брат Чжан, я бы, наверное, узнала о проблеме, только когда отит среднего уха расцвел бы во всей красе. Ухудшение зрения и слуха – это же кошмар, потом локти кусать будешь. Так что Цзывэй не единственная, кто хочет держаться за такого покровителя, я тоже вцеплюсь покрепче.
— Э-э… Сестра Лу, ладно Цзывэй дурачится, но ты-то куда, — смутился Чжан Линчуань. — С твоим подходом, если бы ухо поболело еще немного и не прошло, ты бы наверняка сама отправилась в больницу. Вряд ли бы ты довела отит до критического состояния.
Обычно звезды очень внимательно следят за своим здоровьем. Как только появляются симптомы, которые начинают выходить из-под контроля, они первыми бегут к врачам.
— Это трудно сказать… — Чжоу Лу улыбнулась, глядя на Чжан Линчуаня. — График выступлений сейчас такой плотный, что запросто можно принять серьезную проблему за мелочь и затягивать до последнего. Брат Чжан, как будет время, обязательно приходи на мой концерт!
— Сестра Лу… А как же я? — Лань Цзывэй тут же скорчила жалобную мину, как только та договорила. — Ты только Брата Чжана приглашаешь?
Чжоу Лу лишь неопределенно хмыкнула в ответ.
В целом обед прошел очень приятно. Они разошлись только в девять вечера, успев после еды немного прогуляться. Никого спасать в этот раз не пришлось – в конце концов, не каждый же день натыкаться на тех, кому нужна реанимация.
В половине десятого Чжан Линчуань вернулся в общежитие. Бэйлэ сегодня отсутствовал, и в комнате воцарилась привычная тишина. Впрочем, парню было комфортно – он давно к этому привык. Поздно вечером пришло сообщение от Сун Ваньцин.
Наступило утро субботы. «Рыбья голова с рубленым перцем» Сун Ваньцин уже стояла у ворот университета. Девушка составила очень плотное расписание: сегодня их ждал очередной выезд в деревню для бесплатного осмотра. Весь остаток сентября у Чжан Линчуаня пролетал в бешеном ритме: то волонтерские выезды, то работа в ветеринарной клинике, то смены в Провинциальной больнице.
Работая в больнице, он, конечно, поинтересовался судьбой тетушки Чжу – той самой бесстрашной пациентки, которая пролежала в отделении интенсивной терапии почти десять дней.
Тридцатого сентября тетушке Чжу благополучно удалили трахею. Жизненные показатели стабилизировались, и к ней, наконец, начало возвращаться сознание. Ее муж и дочь плакали от радости у больничной койки. Раньше, кого бы они ни спрашивали – лечащих врачей или своего племянника, – ответ был один: из-за тяжелейшей аллергии на контрастное вещество и долгой комы существовала огромная вероятность, что она останется человеком в вегетативном состоянии. А для пациентов за шестьдесят шансы выйти из такого состояния ничтожно малы, если только не случится чудо.
— Я… где я? — прошептала тетушка Чжу, открыв глаза. Вид мужа и дочери вызвал у нее полное замешательство.
Она помнила только, как пошла на коронарографию. В тот момент, когда зелье ввели в ее тело, у нее внезапно онемела кожа головы, весь организм пронзила невыносимая боль, сердце забилось как сумасшедшее, а главное – стало нечем дышать. Асфиксия. Последнее, что она видела – это толпа врачей, окруживших ее. После этого сознание погасло. И вот теперь, открыв глаза, она видит плачущего мужа и дочь с покрасневшими глазами.
— Мама! Ты наконец проснулась! Ты хоть знаешь, сколько дней пролежала в коме?! — Чжу Вэнья вцепилась в руку матери.
— Ох! Десять дней, ты понимаешь? — Дедушка Цао, и без того седой, за эти десять дней побелел окончательно. Его лицо выглядело невероятно изможденным. Было очевидно: хоть тетушка Чжу и была женщиной властной и грубой, ее место в семье было таким же весомым, как и ее тело.
— Что… десять дней? Я была в коме десять дней? — К тетушке Чжу только начало возвращаться сознание, и ее лицо выразило крайнюю степень шока. Она хотела было потянуться за мобильным телефоном, чтобы проверить, не обманывают ли ее, но тело совершенно не слушалось.
— Мама, посмотри сама, — Чжу Вэнья поднесла телефон к ее лицу.
На экране светилось: «30 сентября, 08:07».
— Это… а как же результат? У меня ишемическая болезнь сердца? — Увидев время, Чжу Паньсян окончательно поверила в десятидневный провал. Коронарографию ей делали двадцатого сентября. Ей не терпелось узнать, что же показало исследование.
— Зачем тебе результат?! — Не выдержал дедушка Цао. — Снова пойдешь к доктору Сяочуаню, чтобы обрушить на него свои проклятия?!
— Цао Гофэнь! — Чжу Паньсян остолбенела и выдавила имя мужа.
— Мам, ты не вини папу, он злится не просто так, — в палату вошел плотный мужчина средних лет с фруктами. Это был их старший сын, Цао Чжуюн. В семье было двое детей: сын взял фамилию отца, а младшая дочь – фамилию матери. Сын прекрасно знал характер матери, но справедливость была важнее.
— Ты вообще не должна была впадать в кому. Это всё из-за того, что ты не слушала советов и настояла на этой коронарографии. В итоге получила аллергию, и если бы доктор Сяочуань не провел реанимацию, тебя бы уже в живых не было.
— Он? В живых не было? — Тетушка Чжу нахмурилась. Слова сына никак не укладывались у нее в голове. И тогда родные начали рассказывать ей всё, что произошло в тот день.
Спустя полчаса.
— Вот и получается, что это была пустая трата сил. Твоя межреберная невралгия – это вовсе не стенокардия. Не прислушалась к совету врача – вот и мучайся теперь, — старый Цао наконец-то осмелился говорить в полный голос. Раньше он помалкивал, но сейчас правда была на его стороне.
— Ну и дела… — Чжу Паньсян чувствовала себя так, словно получила серию звонких пощечин. Она ведь тогда во всеуслышание заявляла, что кто-то другой, может, и пойдет благодарить этого «черствого врача», но она, Чжу Паньсян, – никогда в жизни. А теперь выходило, что этот самый врач спас ей жизнь.
— В общем, как только тебя выпишут, мы закажем почетное знамя и пойдем благодарить. Мама, ты же не против? Не может же быть так, что ты настолько зачерствела, что не сможешь признать ошибку? — Чжу Вэнья и Цао Чжуюн выжидательно смотрели на мать.
Что могла сказать Чжу Паньсян? Эта беда действительно стала следствием ее упрямства. Доктор Сяочуань не просто помог ей один раз, он спас ее во второй раз, даже когда она его оскорбляла. Ей до смерти хотелось отвесить себе оплеуху. Как она могла быть такой ограниченной? Видимо, сказались годы дурных привычек. Если бы не он, ее жизнь могла оборваться в шестьдесят лет.
Она кивнула. Как только поправится – сразу закажет почетное знамя для доктора Сяочуаня. Пойдет и лично извинится, даже если придется самой себе дать пару пощечин перед ним. Так она решила.
Но Чжан Линчуань об этом даже не догадывался. Он вообще не знал, что тетушка Чжу пришла в себя. Последние пару дней он работал в больнице, то сопровождая жену наставника, то участвуя в обходах с врачом Фаном.
Жена наставника настаивала, что все больничные процедуры нужно пройти по порядку, и врачебный обход – обязательная часть обучения, пусть он пока всего лишь стажер.
Этим утром Чжан Линчуань приехал в больницу пораньше. Обходы обычно начинались в период с половины девятого до девяти.
— О, Сяочуань пришел, — врач Фан Юань улыбнулся и поздоровался с ним. В половине девятого Чжан Линчуань, уже в белом халате, вместе с Фаном и Инь Сяосяо отправился в палаты.
— Главное, что не опоздал, — улыбнулся в ответ парень. Чтобы успеть к половине девятого, выезжать пришлось еще до восьми.
— Не спеши, у нас не так много коек под надзором. Давай сначала заглянем к той вчерашней старушке.
В отделение неотложной помощи несколько дней назад поступила пожилая женщина с инфарктом мозга. Поскольку в неврологии мест не было, ее временно оставили в палате неотложки. Обследование выявило у нее гипертонию, гиперлипидемию и диабет. И ни одну из этих болезней она не лечила систематически. Очевидно, что предписания врачей она игнорировала, так что нынешний инфаркт был закономерным итогом. Сейчас неврологи прописали ей кучу лекарств, которые нужно принимать строго по часам, и жесткую диету.
Фан Юань должен был провести осмотр и сделать записи. Изначально это хотел сделать директор неврологии, но вчера эта старушка так довела его, что у него самого подскочило давление. Сегодня он попросил коллег из неотложки подменить его.
— Эта старушка – нечто, — Инь Сяосяо не могла не пожаловаться. — Сказали же ей: контролируй крахмал, никакого сладкого. В итоге на второй день после госпитализации сахар 20+. Спрашиваем, что ела? Отвечает: «Один баоцзы и один мантоу». Вчера на обходе – снова 20+. Спрашиваем, в чем дело? Выпятила губки и говорит: «Немножко каши выпила». У кого это сахар взлетает до 20+ от «немножко каши»? Стали допытываться – оказалось, три большие миски уплела… Интересно, что она сегодня выкинет…
Вчера, когда старушка говорила про «немножко каши», у всех врачей из неотложки и неврологии были лица, полные недоумения. За дураков нас держит, что ли? После того как на нее хорошенько надавили, повторив по слогам: «НЕ-ЛЬЗЯ-ЕСТЬ-СТОЛЬ-КО-КРАХ-МА-ЛА!», у директора неврологии подскочило давление, и сегодня он не пришел.
Инь Сяосяо было ужасно любопытно, какой сахар у старушки сегодня.
— Доктор Сяочуань, на обходах в неотложке ты увидишь самых разных пациентов, — наставлял Фан Юань. — Нам приходится иметь с ними дело постоянно, скоро перестанешь удивляться. — Он говорил это от чистого сердца, ведь всегда найдутся люди, для которых слова врача – пустой звук.
— Я уже перестал. Пойдемте, навестим старушку Чжоу.
Группа направилась к койке пациентки с инфарктом мозга.
— О, доктора пришли, — проговорила старушка Чжоу, лежа на кровати. — Что-то мне сегодня не по себе…
— Бабушка Чжоу, не волнуйтесь, сейчас измерим сахар, — терпеливо начал Фан Юань. — Вы же сегодня ничего лишнего не ели? Крахмал ограничили?
— Угу, сегодня я съела совсем мало, — кивнула старушка.
— Это верно, съела она мало… Сахар сегодня уже не 20+… — В этот момент лица Чжан Линчуаня и Инь Сяосяо слегка дернулись в гримасе.
— Вот видите! Но почему же тогда я чувствую такую усталость, тошноту, сухость во рту и даже головную боль? И сердце так часто-часто стучит… — Старушка прикрыла грудь рукой. Ее родственники с любопытством смотрели на врачей широко раскрытыми глазами.
— Бабушка Чжоу… Потому что у вас начался кетоацидоз, — со вздохом произнес Чжан Линчуань.
Похоже, директор неврологии поступил мудро, не придя сегодня. Такие пациенты действительно могут довести до инфаркта самих врачей.
— Кетоацидоз? Бабушка Чжоу! Что вы опять съели на завтрак?! — Фан Юань вел ее с первого дня. У него уже не было сил кричать.
— Да ничего особенного… Просто проголодалась, не стерпела и съела четыре мантоу и один мясной пирожок… Как же это я отравилась-то?
Старушка Чжоу с несчастным видом запричитала, похлопывая себя по бедрам.
— Вчера три большие миски каши, сегодня четыре мантоу и мясной баоцзы! Бабушка Чжоу, боже мой, ну что же вы творите-то… — Инь Сяосяо хлопнула себя по лбу. Они думали, что сахар 20+ – это предел, но кетоацидоз оказался для этой старушки обычным делом. Просто абсурд какой-то.
— Эх… — Спустя мгновение Фан Юань тяжело вздохнул. Он внезапно позавидовал заместителю директора неврологии, который не пришел. Давление у того явно подскочило не на пустом месте.
— Доктор… Моя мама просто любит поесть, как же так вышло, что она отравилась? — Дочь старушки смотрела на них с таким «интеллектуальным» видом, что трудно было поверить, что ей уже под сорок.
Инь Сяосяо вкратце объяснила ей суть процесса и вызвала коллег из неврологии.
— Это просто невероятно, — Инь Сяосяо шла по коридору, всплескивая руками.
— Всегда найдутся пациенты, которые не слушают советов, и ничего тут не поделаешь. Прямо как моя двоюродная тетя, верно, доктор Сяочуань? — Фан Юань выглядел совершенно беспомощным.
— Действительно, одного поля ягоды, — ответил Чжан Линчуань. Не чувствовать раздражения было невозможно. Это как если бы ты терпеливо объяснял человеку, что делать, а у него в одно ухо влетало, в другое вылетало.
— Я слышал, моя тетя пришла в себя и они собираются вручить тебе почетное знамя, доктор Сяочуань, — Фан Юань с иронией посмотрел на парня.
— Наш доктор Сяочуань – молодец, — с нескрываемой завистью добавила Инь Сяосяо. — Еще стажер, а уже столько знамен. У меня ни одного нет, завидую! Для медработника получить знамя от пациента – это высшее признание заслуг.
— Ну, может, в этот раз ты встанешь в центр кадра? — С легкой улыбкой спросил Чжан Линчуань.
— Если бы у меня сердечно-легочная реанимация была такой же божественной, как у тебя, я бы обязательно встала! — Инь Сяосяо воинственно сжала кулачки.
За разговорами они быстро дошли до палаты №1102 в секторе C. Но, к их удивлению, пациента там не оказалось!
— Что за дела? Вы не видели Ли Юцая? Может, он в туалет ушел? — Фан Юань остолбенел. Договаривались же об обходе с половины девятого до девяти, куда он делся?
— Наверное, — кивнула Инь Сяосяо. — Мы же вчера договорились: сегодня после обхода выписываем его. Он вчера так рвался домой, ни за что бы не стал задерживаться.
Это был пациент кардиохирургии, лежавший в отделении неотложной помощи. Поступил с сужением митрального клапана, после операции по замене клапана восстановление шло отлично. Вчерашний повторный осмотр подтвердил: всё в норме. Тогда-то ему и сказали, что сегодня оформят выписку.
У этого пациента в анамнезе было кровотечение из язвы желудка, и из-за операции он почти месяц не притрагивался к спиртному. Как только вчера он услышал про выписку, у него глаза загорелись, и он тут же спросил Чжан Линчуаня и остальных: «А выпить-то мне теперь можно?». Все трое вместе с коллегами из кардиохирургии долго убеждали его, что пить категорически нельзя. Фан Юань даже специально зашел к нему перед уходом с работы и почти умолял: завтра утром выписка, поезжай домой, восстанавливайся, не торопись, у тебя же кровотечение было, а теперь еще и серьезная операция, нужно беречься.
Пациент со всем соглашался: «Да-да, конечно, всё сделаю, как доктор велит». И вот результат. Пустая койка.
— Не знаю, — подал голос сосед по палате. — Вчера около полуночи ему кто-то позвонил, он и убежал. Всю ночь не возвращался.
— Что?! Всю ночь не было?! — Троица врачей пришла в ужас.
— Ди-ду-ди-ду! — В этот самый момент у входа в отделение неотложной медицины с визгом тормозов остановилась скорая помощь.
…