Глава 52. Бронза семьи Со. Продадите три штуки за пять сотен
?
— Всё верно, это именно «монета усмирения гроба», — подтвердил Нин Фань, и его голос эхом отозвался в затихшей студии.
Зрителей пробрал озноб. «Мамочки... это совсем не то, что нам обещали минуту назад!» — пронеслось в чате. Праздничные деньги внезапно превратились в жуткий погребальный инвентарь. Все наперебой засыпали Мастера вопросами: как он это понял и что это вообще значит?
Нин Фань жестом попросил владельца перевернуть монету. Как только в кадре появилась оборотная сторона, чат замер в недоумении.
До этого многие успели погуглить изображения подобных амулетов «Яшэн». Обычно, если на одной стороне были знаки зодиака, то на другой красовались иероглифы с пожеланиями счастья или изображения добрых знамений. Но этот артефакт был иным.
В верхней части, в прямоугольной рамке, напоминающей табличку над входом в храм, было выгравировано: «Небесный Мастер Чжан». Ниже располагалась детальная сцена: сам Мастер Чжан гонится за призраками. Его поза, выражение лица, решительный жест — всё было передано с поразительным мастерством. Особенно впечатляла борода: каждая волосинка была проработана так четко, будто её только что почистили.
— Чистил уксусом? — не глядя на владельца, спросил Нин Фань.
Старина Чэнь неловко кашлянул и виновато пробормотал:
— Когда она ко мне попала, вид у неё был... ну совсем запущенный. Чёрная вся, грязная. Я в интернете вычитал, что уксус отлично справляется. Я же как лучше хотел... Что, испортил, да?
— Ну, скажем так, сейчас она стоит тысяч десять-пятнадцать. А если бы ты к ней не прикасался — цена была бы в несколько раз выше, — отрезал Нин Фань.
Лицо Чэня вмиг стало болезненно-зелёным.
— Но Мастер Нин... Это же несправедливо! Я же её отчистил, блестит теперь! Ничего не сломал, пользовался профессиональными советами из сети...
— Это «деньги мира людей», понимаешь? — вздохнул Нин Фань. — Здесь вся суть в так называемом «дыхании толпы». Древние верили, что монета, прошедшая через тысячи рук, накапливает в себе энергию живых. Только такая сила способна защитить от зла и утихомирить нечисть.
Он указал на экран:
— Твоя монета уникальна. Здесь и двенадцать знаков зодиака, и узоры «хуэйвэнь», символизирующие земные ветви, и изображение Чжан Тяньши с его талисманами-фулу. Это редчайший тип амулета. Даже на горе Лунхушань, в обители Небесных Мастеров, подобных экземпляров найдется едва ли десяток.
Голос Нин Фаня стал жестче:
— Тот чёрный налёт, что ты смыл, назывался «Хэйцигу» — черная лаковая патина! Она формируется веками, в результате постоянного контакта с руками, кожей, воздухом. Это не грязь, это история, застывшая в металле. То, что она попала к тебе — большая удача. Но теперь... эх. Если бы ты её так усердно не драил, она бы стоила целое состояние. А сейчас — спасибо, что хоть вид не испортил окончательно, иначе и за пятьсот монет никто бы не взял.
Старина Чэнь чуть не завыл от досады, отвешивая самому себе несильные оплеухи. Собственными руками «убил» сокровище! Зрители в чате сочувственно вздыхали, попутно наматывая на ус новую информацию.
— Век живи — век учись! — писал кто-то. — У меня дома тоже пара черных железяк валяется, хотел на выходных щеткой пройтись. Теперь уж точно не трону!
Тут же другие коллекционеры антиквариата оживились: «Давай, показывай! Хвастайся своими древностями!». Всем не терпелось увидеть ту самую загадочную патину «Хэйцигу».
— Сейчас, момент! — ответил один из зрителей.
Спустя пару минут на экране появилось фото. На нем были три предмета, отливающих глубоким, иссиня-чёрным блеском: бронзовая статуэтка Будды, зеркало и массивный треножник-дин.
— Мастер Нин, как вам мои сокровища? — Голос владельца так и сочился гордостью. Не дожидаясь ответа, он начал презентацию: — Этот Будда у нас времен Северной Вэй, зеркало — расцвет династии Тан, а треножник и вовсе из периода Сражающихся царств! Всё подлинное, за огромные деньги куплено.
Он поднял руку, показывая жестами число.
— Пятнадцать лет назад отдал за них вот столько! — Он выставил большой и указательный пальцы.
— Восемь миллионов? — предположил кто-то в чате.
— Семь! — гордо поправил владелец.
— А как же тогда восемь будет? — удивились зрители.
— А вот так! — Мужчина добавил к жесту средний палец.
Стрим погрузился в кратковременное замешательство. Зрители из разных уголков страны начали спорить: кто-то считал такие жесты нормальными, кто-то видел их впервые.
— Вы что, серьезно не знаете, как показывать семь и восемь? — недоумевал владелец коллекции.
Нин Фань лишь покачал головой. Он сложил три пальца в щепоть, а затем выпрямил указательный и большой, напоминая форму пистолета.
— Вот так это делается.
Дискуссия о пальцах грозила перерасти в многочасовые дебаты, полностью затмив саму оценку. Нин Фань, видя, что дело принимает нежелательный оборот, резко прервал шум:
— Хватит лингвистических споров! Давайте к делу.
Владелец бронзы, перебивая, зачастил:
— Мастер Нин, история у этих вещей непростая. Я их выкупил у потомков самого Соэту. Настоящая кровь династии Цин!
— Вот как? Расскажи-ка поподробнее, — Нин Фань отставил чашку с чаем, проявляя интерес.
— С удовольствием! — засиял коллекционер антиквариата. — Лет пятнадцать назад я крутился в сфере культуры. Один знакомый шепнул, что солидный человек ищет мастера для составления генеалогического древа. Пришел мужчина, представился прямым потомком Соэту в седьмом колене. Глава рода, всё серьезно. Хотел восстановить семейную историю, за ценой не постоял.
Мужчина перевел дух:
— Я проверил старые родословные, документы — комар носа не подточит. Контракт на двести тысяч монет подписали сразу, оплата вперед. Человек был вежливый, не торопил. Мы с ним за полгода сдружились, часто обедали вместе. Я у него дома бывал — настоящий сыхэюань в центре Пекина! Представляете, у него во дворе живые олени ходили! Впервые видел такое... У него даже личный консультант по антиквариату был.
— А вещи-то как к тебе попали? — не выдержали зрители, томясь от долгого вступления.
— Да как... Обедали мы как-то, и он признался, что в бизнесе временные трудности. Нужно было перехватить денег для оборота. Предложил вещи в залог, причем я сам выбирал из его коллекции. Я эти три предмета взял и сразу в аукционный дом на экспертизу отвез. Те подтвердили: всё подлинное! Тогда их рыночная стоимость была около девяти миллионов монет.
Владелец вздохнул:
— Но до выкупа дело не дошло. Мой «брат» скоропостижно скончался. Я подумал — ну, человека нет, Бог с ним. Оставил вещи себе, еще и на похороны десять тысяч в конверте занес. Мастер Нин, клянусь, всё по закону! У семьи денег на выкуп не было, вот я и оставил залог у себя.
Зрители слушали эту историю, затаив дыхание. Настоящий детектив! Вещи, стоившие миллионы пятнадцать лет назад, сейчас должны стоить целое состояние. Рынок бронзы за это время взлетел до небес.
— Идеальная черная патина... Это же минимум за десять миллионов перевалит? — гадали в чате.
— Да какие десять! Если доказать провенанс от Соэту, это потянет на «малую цель» в сто миллионов. Вся недвижимость у Хоухая в одном треножнике!
Нин Фань выслушал всё до конца и, наконец, подал голос:
— Вещицы выглядят неплохо, это верно.
Он сделал паузу, внимательно вглядываясь в детали на экране.
— Пятьсот пять монет за три предмета. Оплата при получении, доставку беру на себя. Берешь?
— Мастер Нин... Пять миллионов за всё?! — Владелец опешил. — Это же... ну, маловато будет. Обидно даже.
Чат тоже зашумел: Мастер Нин явно решил «раздеть» беднягу. Предлагать пять миллионов за то, что стоит в десять раз больше — это уже не оценка, а грабеж. Но Нин Фань лишь холодно усмехнулся.
— Друг, ты меня не так понял. Не пять миллионов. Пятьсот пять монет. Всего. За все три железки.
Его голос резал, как бритва:
— Это копии двадцатилетней давности. Материал честный, бронза настоящая, так что моя цена — это просто компенсация твоих затрат на металл. Ну что, продаешь?