Глава 807. Последняя регрессия
Кур-р-р-р…
Он был существом, сотканным из Хаоса.
В конечном счете Хонбом так и не смог создать и даровать ему Абсолют Надежды. Поэтому существо, стоявшее перед ним, изначально должно было обрести личность и стать богом-творцом по имени Янхуэ. Но Со Ынхён, одолевший и отринувший Хонбома собственной силой, так и не получил Абсолют Надежды.
Да.
В конце концов, то, что было перед глазами…
Было не Со Ынхёном.
Это нечто, возникшее из слияния Со Ынхёна, Понхвы и Абсолюта Судьбы, следовало назвать новым созданием, рожденным из чистого всемогущества.
Хонбом почувствовал, как Всемогущая Сущность читает запечатленную в нем историю. Он прочтет древнейшую из историй и через нее определит себя.
Спустя какое-то время существо определило себя.
— Мое дитя.
Хонбом понял, кто это.
— Предок…
Изначальный Бог-Творец. Первый творец, создавший этот мир. Да… тот, кого Хонбом ненавидел больше всего, кого считал корнем всего зла.
— Почему… почему ты пришел к такому решению? Почему?! Обладая всеведением и всемогуществом, ты не предвидел такой возможности?
— Предвидел. В этом и заключается суть всеведения и всемогущества, — теплый голос приблизился к Хонбому, и рука взяла его за руку.
Ситуация была полной противоположностью той, что случилась в 16-й регрессии.
— Тогда… все, что со мной случилось, было твоим планом?
— Нет. Разве ты сам не знаешь, мое дитя? — Всемогущий погладил Хонбома по голове.
Хонбом вдруг заметил, что его борода исчезла. Когда Ким Ён исказила систему культивации бессмертия и вернула весну, он начал превращаться в юношу, а потом становился все моложе и моложе. Хонбом… возвращался к тому облику, которого боялся больше всего. В свое детство.
— Ты сам выбирал свой путь, ведомый собственной волей.
— Своей волей?.. Хочешь сказать, что все, чем я стал с рождения… было моей волей?
— На твой вопрос уже ответил юноша по имени Со Ынхён.
Белоснежный. Бог-творец был кипящим Хаосом в человеческом обличье, причудливым сгустком всемогущества, в котором смешались черный, желтый и полный спектр цветов. Но в то же время… он излучал тепло, которого Хонбом так ждал.
— Ты не мог простить себе счастья и сам загнал себя в этот тупик. Разве не так?
— …
— Я хотел создать мир, где все заботятся друг о друге, где каждый осознает неполноту другого.
— И это твой Мир Зарождения? Это и есть Истинный Владыка, который должен смотреть на мир как на игрушку?
— Это не игрушки. Ты ведь мог путешествовать по мирам других богов-творцов, у тебя было много возможностей общаться с другими в иных отдельных мирах, не так ли?
— …
— Дитя мое. Ты был несчастен лишь по одной причине. Ты просто… не был честен с самим собой.
По щекам Хонбома покатились слезы.
Т-ш-ш-ш!
Яд Невидимой Формы, которым его отравил Со Ынхён. Пожертвовав 16-й регрессией, он смог временно избежать его действия, но яд все равно дал о себе знать.
Нет, это был не яд.
На самом деле он это знал. Это были… сердца связей, что заботились о нем.
— «Пусть лишь собственная личность будет твоим светочем, пусть лишь она будет твоей опорой». Разве ты не знаешь, почему юноша Со Ынхён сказал тебе именно это?
Хонбом наконец разрыдался.
— Что… что я должен был сделать? Скажи, что я вообще должен был делать?! — зарыдал он, обращаясь к богу-творцу. — Зачем ты вообще создал такой мир?!
— Мое дитя, — Всемогущий, казалось, улыбнулся. А может, и заплакал.
— Сделать себя светочем – значит, что ты и есть светоч.
— И что с того?
— А то… что у всех остальных тоже есть свои светочи.
Всемогущий медленно приближался к Хонбому.
— Мы, Всемогущие, тоже считаем себя совершенными, знающими все ответы. Но даже мы не всегда правы. Потому что каким бы верным ни был наш ответ, если его не принимают, для того человека он не будет верным. Поэтому… истинное решение всегда рождается в общении между несовершенными. Если множество людей сделают себя светочами и их пламя будет обмениваться теплом сердец… это и есть путь к истинному решению.
— Не могу принять… не могу понять! Я!..
— Мое дитя. Я пришел не для того, чтобы дать тебе решение, убедить или судить тебя.
— Что?
— Я – уже ушедшее существо. Существо, что само от всего отказалось и все передало вам. Я лишь пришел попрощаться в последний раз, потому что ты, дитя мое, так горько плачешь.
Существо, которое Хонбом называл Изначальным Богом-Творцом. Всемогущий. Или… сам Мир приблизился к нему.
— Мое дитя, слушай внимательно. Я уйду далеко.
— Что… что это значит?
Неужели он снова распадется на три абсолютности, и этот ад бесконечной войны повторится? Неужели все вернется на круги своя?
— Нет, не то. Но, возможно, в будущем я понадоблюсь. Однако тогда я могу не появиться вновь, чтобы подсказать решение. Нет… возможно, так было и до сих пор. Я никогда не мог быть для вас решением.
— …
— Но помни. Внимай светильнику своей души и полагайся на Истину внутри себя. Я всегда был внутри вас. Я разделился и стал вами. Поэтому, если захочешь найти ответ во мне… прислушайся к собственному сердцу. Прислушайся и к другим сердцам, что освещают тебя.
Он не понимал, что значат слова об уходе, но одно было ясно. Ответ… всегда был совсем рядом. Просто… стоило действовать по велению сердца, и все могло бы быть иначе. Может, не нужно было искать причину, а просто принять все как есть. Может, если бы он искал не несчастья, а счастья, все было бы немного по-другому.
Он корил себя, называя убийцей, и выбрал абсолютность, считая, что не может воскресить Янхуэ грязными руками. А если бы… он просто воскресил ее, поговорил, обменялся мнениями, если бы они еще немного побыли вместе в своей неполноте… все могло бы быть иначе.
Личный грех Хонбома был в том, что он всегда искал причину. Он понял, какое решение пытался донести до него Всемогущий. В этом мире нет единственного ответа. И никому не нужно им становиться. Если это что-то малое, чем можно просто обменяться, что можно принять… в этом и будет частица бога-творца, в этом и будет решение.
— Я ухожу. Но прежде должен кое-что тебе передать. Не могу доверить это Со Ынхёну, так что сделаю сам.
Человекоподобное существо из Хаоса и всемогущества… приблизилось к Хонбому, который постепенно превращался в юного мальчика.
— Девушка по имени Понхва хотела передать тебе. Если бы выпал такой шанс… если бы вы оказались в равном положении. И если бы ты все узнал. Она сказала, что всегда бы сделала это для тебя. Закрой глаза, юный Кючжу.
Он закрыл глаза. В Мире Зарождения Хонбомгучжу, у которого все рухнуло, ощутил тепло. Он почувствовал, как что-то теплое коснулось его губ – поцелуй.
Хонбом открыл глаза.
Вш-ш-у-у-ух…
Со Ынхён не превратился в Изначального Бога-Творца. Ничего не изменилось. Своим прозрением, обретенным от существа, бывшего Истинным Владыкой… он понял, что все это было лишь видением. Предок не воскрес. Он не вернулся полностью в облик мальчика. Он немного помолодел, но борода еще не исчезла полностью. Он был просто молодым мужчиной. Ничего не произошло, лишь на мгновение сознание покинуло его и вернулось.
Перед ним был лишь Со Ынхён, восходящий на уровень бога-творца.
«Вот как».
Хонбом вдруг почувствовал, что неважно, было ли это на самом деле. Он… будет судим. Только это имело значение.
Гро-о-ом!
Однако Со Ынхён не мог совладать с абсолютностями судьбы, истории и чуда. Он выглядел настолько нестабильным, что, казалось, вот-вот взорвется. Он становился богом-творцом, но все еще был несовершенен. Все еще… был человеком, которому нужна была помощь.
Это… был его Владыка.
— Дыши глубже, — заговорил Хонбом, начиная помогать Со Ынхёну.
Со Ынхён удивленно посмотрел на него, но тут же спросил:
— Что ты имеешь в виду?
— Вижу, ты решил без подготовки стать богом-творцом, чтобы разрушить мои планы, и теперь не можешь ничего контролировать и вот-вот умрешь. Если так пойдет и дальше, ты не сможешь удержать абсолютности, и ваши с Понхвой личности будут уничтожены. А из этого родится безличный бог – Всемогущий. Я тоже не хочу, чтобы Понхва умерла, поэтому и помогаю тебе.
— …Понял. Если хочешь помочь, говори.
Контролируя Исток Всемогущества, Со Ынхён уже приблизился к всеведению и потому обратился к Хонбому с просьбой. Вероятно, он почувствовал, что враждебности в Хонбоме больше нет.
— Дыши глубже, прими Хаос в свое тело и размести абсолютности в нижнем, среднем и верхнем даньтянях. Затем представь, как Хаос входит в нижний даньтянь, проходит через средний и поднимается в верхний.
Со Ынхён сделал вдох. Хаос начал двигаться согласно совету Хонбома.
— Повторяй устную формулу. Небо, Земля, Человек – вместе составляют все. Все раздели на три: Небо, Земля, Человек.
— Небо, Земля, Человек – вместе…
В этот момент Со Ынхён взглянул на Хонбома. Он сразу понял. Это была немного упрощенная версия устной формулы, начертанной на поверхности Небесного Пути. И… он наконец вспомнил, где видел эту формулу.
— Техника Неба и Земли?
— Я создал ее. Когда-то я думал стать богом-творцом. Устная формула для принятия всех абсолютностей – это и есть Техника Неба и Земли.
Техника Неба и Земли. Низшая, третьесортная техника внутренней силы, которую изучали мастера боевых искусств в Водном мире. Нет, ее и техникой-то назвать было стыдно, она лишь немного закладывала основу для даньтяня. С ней одной нельзя было считаться овладевшим внутренней силой, такого человека не считали воином, а относились к нему как к простолюдину.
— Если бы у богов-творцов была формула для их сферы, это, наверное, был бы иероглиф «смертный». Он везде и нигде. Возможно, мы все… уже обладали Истиной.
Говоря это, Хонбом и сам находил это смешным.
— Я… был дураком.
Ему было стыдно перед богами-творцами из соседних отдельных миров. Почему, имея ответ прямо перед глазами, он проделал такой долгий и окольный путь? Если бы он искал ответ в себе, зачем было доводить до такого? Ответ был не так уж и далеко. Просто… он его не выбрал.
Если он действительно хотел стать несовершенным и обмениваться чувствами, ему нужно было просто отказаться от статуса Истинного Владыки. Это было в сто раз проще, чем сделать Янхуэ богом-творцом. Он был несовершенным существом. Но не признавал этого и стремился найти еще более совершенное существо, поэтому, конечно, не мог его создать.
Да. Непризнание самого себя – вот в чем был истинный грех Хонбома.
Кур-р-р-р…
Со Ынхён впитал три абсолютности. И в какой-то момент стал абсолютным существом. Хонбом понял, что лицо Со Ынхёна снова исчезло, и он стал Всемогущим, полным Хаоса.
— Теперь суди меня. Мой Владыка. Я проиграл тебе и готов принять любой исход.
Перед ним стоял Всемогущий. Хоть это и была не та Понхва, на которую он надеялся… но это существо было достаточно похоже на то, чего он желал.
Ставший абсолютным Со Ынхён посмотрел на Хонбома и поднял руку.
Ву-у-у-унг!
— Владыка…
Глаза Хонбома начали расширяться.
Ви-и-и-и-инг!
Это был свет. И меч. Со Ынхён схватился за собственную голову и обрушил на нее этот меч.
Ква-а-а-а-а-анг!!
Небо и Земля загудели, Мир Зарождения зарыдал.
— Владыка!! Что ты делаешь?! — в панике вскричал Хонбом.
Со Ынхён собственной рукой вырвал из себя Исток Всемогущества, в котором были слиты всеведение, всечувствие и все остальное.
Ви-и-и-инг!
В руке Со Ынхёна оказался Исток Всемогущества, но, оторванное от абсолютного существа, всемогущество потеряло свой божественный блеск и стало грубым на вид. Оно напоминало три кое-как сплетенных абсолютности – черные, желтые и разноцветные круги, немного смещенные относительно друг друга. Это было похоже на корону.
Хонбом понял, что собирается сделать Со Ынхён, и закричал изо всех сил:
— Со!! Ын!! Хён!!
Дз-з-з-зынь!
Меч Со Ынхёна разорвал связь между этой трехцветной короной – Истоком Всемогущества – и Миром Зарождения. Сразу после этого Со Ынхён без малейшего колебания швырнул Исток Всемогущества за пределы Мира Зарождения, куда-то в далекий небесный мир.
— А… а-а… а-а-а-а…
— Это мой суд над тобой, Хонбом.
Т-ш-ш-ш-ш!
В тот же миг из тела Со Ынхёна вырвались Понхва и другие Завершающие Судьбу. Слияние распалось. Однако Хонбом с толикой надежды посмотрел на Со Ынхёна. Тот выбросил источник силы бога-творца за пределы мира, но у Со Ынхёна определенно… еще оставалась сила Всемогущего.
— Ты просто… отбрасываешь символ?
— Нет.
От следующих слов Хонбом рассмеялся, чувствуя, как кровь закипает в жилах от боли. Каждый раз, когда он смеялся, изо рта текла черная, похожая на кровь, жидкость.
— Это действительно Исток Всемогущества этого Мира Зарождения. Его предел. Душа Изначального Бога-Творца.
— Почему?.. Зачем?.. Чтобы… наказать меня?
Глядя на Со Ынхёна, который отвечал ему самым неприемлемым образом, Хонбом понял, что плачет.
— Зачем?! Какой смысл выбрасывать это наружу? Для существ из другого мира это просто артефакт с необычными способностями. Может, он позволит вмешиваться в параллельные измерения или даст некоторые способности, как у Небесного Пути. Но это все! Это! Ты! В этом мире! Ты должен был оставить это в этом мире, чтобы оно имело смысл как истинное всемогущество!! Почему!! Почему!! Почему!! Почему ты преградил всем путь к ответу, чтобы никто и никогда не смог его достичь?! ПОЧЕМУ!!
— Потому что правильный ответ в том, что в этом мире нет ответа.
— …
— Это был дух умершего. В конечном счете, все мы были очарованы его магией и прошли через этот долгий путь, полный страданий. Мы все были пленниками воли предка, его духа.
— …
— Твоя одержимость им – тому доказательство. Ты… мог найти много возможностей стать счастливым. Но он разжигал в тебе желание найти еще лучший ответ. Он заставлял тебя верить, что, если немного потерпеть, то через абсолютности ты найдешь истинное решение, погружая настоящее в ад и заставляя надеяться на будущее, которое никогда не наступит.
— Да что ты!..
— Таков вывод, к которому я пришел, хоть и на мгновение, но ступив на путь всеведущего и всемогущего абсолюта.
— …
— Отныне в этом мире никто не станет абсолютом. Я сделаю так, чтобы никто, подобный тебе, не появился, чтобы никто не мог заблуждаться, будто может стать совершенным. Да, эти абсолютности были всего лишь вещами, которые давали несовершенным силу, способности и мудрость, создавая иллюзию совершенства.
От слов Со Ынхёна Хонбом заплакал.
— Мы все несовершенны. И не должны становиться совершенными. Потому что постоянно оглядываться и двигаться вперед, будучи несовершенными…
Последующие слова Со Ынхёна, казалось, освободили его от всех терзавших его навязчивых идей и конфликтов.
— …это и есть жизнь.
«А-а-а… так вот оно что».
Сон, что он только что видел, был не просто сном. Его пророческая сила Короля Будущего предвидела этот момент. Во сне был не Предок. Это был лишь процесс, в котором он сам убеждал себя, что предвиденное и есть единственно верный ответ.
Впрочем, неважно, был ли это сон или Предок действительно явился на миг, чтобы утешить его. Хонбом… признал это. Он решил просто принять факт. И в тот момент, когда он принял его… Щелк… Он понял, что скорлупа, державшая его в плену, наконец треснула.
Он по-настоящему принял, что был несовершенным существом. Принял тот факт, что все, во что он верил, было неверно.
Кап… кап…
Все, во что он верил, оказалось ошибкой. Со Ынхён, доказавший это, снова ранил его. Но… слова Со Ынхёна из 16-й регрессии исцеляли его.
— Даже если я ошибался… это не было бессмысленно. Ведь так?
— Да, товарищ. Ты не был бессмысленным. Это станет вечной темой для размышлений для других несовершенных, которые будут жить дальше.
— Вот как…
Хонбом с чувством настоящего облегчения посмотрел на хаос в Мире Зарождения. Все было не так. Спасение было совсем рядом, его всегда можно было выбрать, но он сам от него отказался. Он не признавал своей неполноты и своими же руками отрицал все возможности разделить чувства и мысли с другими несовершенными. Он был величайшей ошибкой этого Сумисана. Но… это не было бессмысленно. Может, этого и было достаточно.
В этот момент… Бульк… Из черной крови, которую выплюнул Хонбом, что-то зашевелилось. Нечто, похожее на червя. Оно… приняло форму черного змея и закричало на лежащего Хонбома:
— Что за бред ты несешь?! Я был неправ? Я не был неправ! Неправ был мир! Так ты послушаешь Со Ынхёна?! Сделаешь этот мир миром без абсолютности, где никто не несет ответственности за чужое несчастье?! Снова создашь ад, которым правит это проклятое «просто»?!
Хонбом посмотрел на существо в форме черного змея.
«Понятно…»
Он умирал. А это был осколок, вышедший из его умирающего тела. Король Будущего был настолько огромным существом, что даже не умерев до конца, он уже породил осколок. Это был фрагмент Императора Судьбы Короля Будущего Хонбомгучжу, отколовшийся от него в годы страданий, одна из его темных сторон. Это был он в детстве.
— Прекрати. Мир без абсолюта… возможно, это и есть… тот мир, которого я желал.
— Не неси чушь!! Если ты… ты действительно откажешься от спасения?!
— Я не отказался. Уже…
Хонбом посмотрел на Со Ынхёна, на Понхву и на бесчисленные живые существа Сумисана, отделявшиеся от них.
— Я был спасен давным-давно.
Почему он не слышал этого раньше? Теперь Невидимая Форма Животворящей Ци, распространившаяся по всему его телу, шептала ему. Раньше он почти не слышал… но теперь чувствовал благодарность бесчисленных живых существ, обращенную к небу. Его проклинали… но в то же время и благодарили. Выбор между проклятиями и благодарностью этих бесчисленных существ всегда делал он сам. Ему нужно было просто сделать себя своим светочем.
— Не говори ерунды! Если ты так, то я стану богом-творцом. Я заберу Исток Всемогущества, вернусь в Сумисан и стану Всемогущим. И ты ясно увидишь, что я был прав!
— Фрагмент, рожденный из меня. Ты – не я. Ты лишь… черный змей, рожденный из моей боли. Не поддавайся моим страданиям.
— Заткнись! Это – всемогущество. Ответ, который я нашел. Я, хотя бы я его получу! Не позволю, чтобы оно досталось презренным ничтожествам из другого мира! Всемогущество! Ты будешь моим!
Шу-о-о-о-о…
Червеподобный черный змей, извиваясь, покинул Мир Зарождения и устремился в далекий отдельный мир. Хонбом слабо поднял руку в его сторону.
«В последний раз… я еще смогу использовать надежду».
Но тут Хонбом встретился взглядом с Со Ынхёном. Ему стало стыдно за себя. Он, решавший все только убийством, теперь пытался решить проблему с вытекшей из него грязью тем же способом.
— А ты… как бы ты поступил?
— Не знаю… думай сам.
— Ха-ха, вот как…
Хонбом улыбнулся.
— Будь я на твоем месте… я бы сделал так.
Со Ынхён наверняка… не ограничился бы простым убийством. Он посмотрел на Со Ынхёна, сбросившего венец бога-творца, и связал его с этим Хыксой.
— Я… как первый и последний Король Будущего Сумисана, пророчествую!
Ву-у-у-унг!
Последнее пророчество Хонбома эхом разнеслось не только по Миру Зарождения, но и по всем близлежащим небесным мирам.
— Когда-нибудь… существо, нашедшее этот Исток Всемогущества, принесет его обратно в этот Сумисан, к твоему кристальному трону. Хыкса будет вечно преследовать всемогущество, но никогда его не достигнет. И… когда-нибудь существо, нашедшее этот Исток Всемогущества, вновь возложит его на твою голову и провозгласит тебя богом…
Это было последнее пророчество Хонбома. Его взору предстало будущее, в котором Исток Всемогущества падал на презренную служанку в далеком мире. Она пройдет долгий путь паломничества и когда-нибудь вернет его Со Ынхёну.
— Сумисану больше не понадобится Всемогущий.
— Делай как знаешь. Это лишь… моя последняя дань уважения тебе и развлечение.
— Пари? В таком случае… я ставлю на того змея… которого можно назвать твоим дитя. Так он точно не вернется в Сумисан. Сумисану… не нужен абсолют. Несовершенные существа, достигшие максимум уровня Небесного Владыки, будут обмениваться чувствами… и бесконечно обсуждать бесчисленные ответы, которые им подходят.
Хонбом улыбнулся и начал засыпать.
— Я ставлю на то, что паломник вернется и возложит корону на твою голову, что мое пророчество сбудется.
Это отличалось от пророчеств Небесных Бессмертных. Пророчество, на которое он поставил свою собственную кончину. Даже если оно сбудется, он не воскреснет. Хонбом посмотрел на Со Ынхёна.
«Более того…»
Он видел. Со Ынхён отказался от трона Всемогущего, дал ответ, отличный от ответа предка и его собственного, и отбросил всемогущество, но Хонбом видел. Он уже был тем, кто завершил Божественное Искусство. Он не закончится простым Императором Начала Творения.
Даже если пророчество Хонбома провалится и паломник потерпит неудачу, Квалификация Творца когда-нибудь родится внутри Со Ынхёна. Если пророчество Хонбома сбудется, Со Ынхён просто станет творцом с помощью его пророчества. Если пророчество провалится, он станет творцом, создавшим мир своей волей. Это действительно было лишь последнее развлечение. Но в то же время… это была история, финал которой был очень интересен.
— Ты ведь сможешь меня спасти?
— Да. Символ Всемогущего я отбросил, но его сила, хоть и расходуемая, еще осталась. Если хочешь… я спасу тебя.
Со Ынхён серьезно посмотрел на Хонбома. Тот лишь улыбнулся и протянул к нему руку. Со Ынхён подошел и взял его за руку. Все было как в 16-й регрессии. Но, как он и видел во сне, ситуация была обратной.
— Это моя расплата… даже если ты спасешь меня позже, сейчас я должен умереть.
Возможно, он никогда его не спасет, а просто забудет. Неважно. Если он подвергнется уничтожению души, это тоже будет его расплатой. А главное… он хотел отдохнуть.
Он перевел взгляд на Понхву. Между ними не нужны были слова. Понхва смотрела на Хонбома с лицом, полным смешанных чувств, и этого обмена взглядами было достаточно.
Хонбом… почувствовал, что его конец действительно близок, и закрыл глаза.
— Прощай.
Последним, что он увидел, был… тот, кого он больше всего не хотел признавать. Но в то же время тот, кого он не мог не признать величайшим – Бог Инёна. Его Владыка.
— Прощайте, мой Владыка.
В отличие от 16-й регрессии, на этот раз Со Ынхён сам держал его за руку. Глядя сверху вниз на своего давнего врага и друга, он произнес последние слова:
— Прощай, небо.
Так история под названием «Повесть о Регрессирующем Бессмертном» по-настоящему подошла к концу.
И… из мертвого тела Хонбома хлынуло водопадом огромное зеленое намерение, которое накрыло весь Мир Зарождения. Это было… намерение такой же силы, какую набрала Невидимая Форма Со Ынхёна в его сердце. Это была его искренность, которую он получил от бесчисленных связей и передавал дальше, чтобы успокоить и утешить все в этом мире.
Вскоре все это, разлившееся по Миру Зарождения, устремилось к Карте Десяти Тысяч Связей Со Ынхёна, к тому, что стало белым оленем. Зеленые намерения хлынули к нему. Белый олень превратился в зеленого оленя.
— Что ж…
Со Ынхён привел в движение оставшуюся у него расходуемую силу всемогущества. Бесчисленные отдельные миры, уничтоженные и разоренные Хонбомгучжу, начали восстанавливаться под действием этой силы. Хотя без Истока Всемогущества эта сила скоро исчезнет, это было неважно. Ему больше не нужно было ни всемогущество, ни совершенство.
Чва-ра-ра-ра-ра…
*
Я оставил позади смерть моего врага, виновника всего этого и… моего друга Хонбома. Подойдя к зеленому оленю, впитавшему силу утешения со всех небес, я начал тратить силу всемогущества, чтобы успокоить души всех существ, павших жертвой Хонбомгучжу.
— Утешь их.
Товарищи последовали за мной.
— Успокоение Тысячи Душ.
Высший принцип Сохонманчхона на своем пределе стал светом, утешающим всех. Сила всемогущества наполнила зеленого оленя, и все в отдельных мирах и Сумисане… начало восстанавливаться, словно время пошло вспять. Я обернулся к товарищам.
— Теперь все кончено.
Они все улыбнулись.
— Теперь… вернемся домой.
Т-ш-ш-ш-ш!
Все возвращается в исходное состояние. И в тот же миг мы двинулись в путь, глядя на нашу далекую родину. В самом конце, следуя за зеленым оленем, который нес в себе силу всемогущества и исцелял все вокруг, мы начали оглядываться на все, что было в прошлом.
Да. Это было наше последнее возвращение.