Глава 781. Спасибо за всё
В глубокой и тёмной долине моря трупов и крови Волльнён была насильно ввергнута в глубокое постижение, многое увидев и обретя.
И она думала.
Если провидение этого мира – страдание, то единственный способ избавиться от него – смерть?
Если любые чувства в конце концов возвращаются к Единому, к страданию, то не лишены ли они всякого смысла?
И тогда к ней пришёл некто.
Это была сущность, что правила печалью.
Божество, известное как Небесный Король Лазуритовой Трансформации, владыка печали, обменялось с ней мыслями.
И в итоге… Небесный Король Лазуритовой Трансформации и Волльнён пришли к определённому выводу.
* * *
Свистнул меч, рассекая воздух над горой.
С густым скрежетом пространство исказилось, порождая вдоль траектории клинка немыслимую силу притяжения.
Поле битвы Волльнён и Со Ынхёна то расширялось, то сжималось с оглушительным визгом, и в этом искажённом пространстве кипел их бой.
Раздался оглушительный удар – Со Ынхёна отбросило назад.
Вся его сила, и без того бывшая на уровне стадии Небесного Человека, уходила на подавление Десяти Королей Преисподней в его основном теле. Поэтому в бою он мог выставить мощь, едва достигающую уровня Очищения Ци.
В сравнении с Волльнён, достигшей сферы Истинного Бессмертного, он был практически смертным.
Однако…
Почему?
Несмотря на такую колоссальную разницу в силе…
Несмотря на то что Волльнён была, по сути, целым малым миром…
Со Ынхён ни в чём ей не уступал.
С небес обрушился белый луч света, способный расколоть Небо и Землю.
Сияние Дождя Мириад Мечей устремилось к одной-единственной цели.
С оглушительным звоном с небес падали гигантские белые мечи, каждый из которых мог одним ударом разорвать Солнце.
Но Со Ынхён, искусно используя хождение по воздуху, уклонился от них и плавным движением нанёс удар снизу вверх.
Донн!
От столкновения крошечного клинка Со Ынхёна с гигантскими мечами Волльнён разнёсся величественный гул, подобный удару храмового колокола.
И с гулким треском рассыпался именно меч Волльнён.
Со Ынхён, выровняв дыхание, проник в саму его суть, в ритм удара Истинного Бессмертного, и разрушил его изнутри.
И это было только начало.
Ступая по пустоте, он ринулся к Волльнён сквозь ливень гигантских клинков.
Мечи начали рушиться.
С грохотом осколки Дождя Мириад Мечей, созданного Волльнён, разлетались во все стороны.
И сквозь этот проливной дождь из обломков Со Ынхён и Волльнён столкнулись.
— Ха-а!
Волльнён с выдохом издала боевой клич, и в тот же миг тысячи Стеклянных Гор за спиной Со Ынхёна разлетелись в пыль.
Он полностью перенаправил её мощь на горы позади себя.
Увидев эту божественную технику, позволявшую смертному противостоять Истинному Бессмертному, Волльнён отступила на шаг и начала танец меча.
Её намерение меча окрасилось в белый цвет, а клинок стал гибким и податливым.
Это походило на десятки белых змей, нацелившихся на шею Со Ынхёна.
Но тут произошло нечто поразительное.
Со Ынхён тоже начал танец меча.
И это был в точности тот же танец, что и у Волльнён.
Он мгновенно прочёл её движения, освоил её боевое искусство и достиг её уровня.
Словно отражения в зеркале, они смотрели друг на друга, исполняя абсолютно одинаковые движения.
И в какой-то момент…
Вспышка!
В финале белого танца меча их клинки встретились, и они замерли, глядя друг другу в глаза.
«Значит, он способен мгновенно разгадать и освоить любое боевое искусство низшего ранга», — подумала Волльнён.
Её противник – существо, достигшее пика в области боевых искусств во всех Трёх Тысячах Великих Миров Суми.
Он с лёгкостью отражает все её атаки уровня Истинного Бессмертного и в совершенстве копирует её натиск.
И тут…
Нога Со Ынхёна пришла в движение.
Волльнён инстинктивно почувствовала это и подняла меч, но клинок возник совершенно с другой стороны, не там, куда указывали его шаги.
Искусство меча, обманывающее противника работой ног.
От этой сбивающей с ритма атаки левая рука Волльнён отлетела в сторону.
Дзинь!
Сверкнула вспышка.
Пусть Волльнён и приняла человеческий облик, её сутью был сам мир. И плоть этой сущности он рассёк, будучи всего лишь смертным.
«Ясно… он отсекает лишь то, что необходимо».
Она поняла это инстинктивно.
Он сжимал свою ничтожную силу уровня Очищения Ци до предела, достигая за счёт мгновенного ускорения области Сети Индры и нанося удар по самому принципу.
Если таким образом можно повлиять на принцип, то даже в теле смертного можно нанести урон бессмертному телу!
Глядя на своего противника, она понимала, кто перед ней.
Вершина боевых искусств.
Король Бессмертных Зверей своего времени.
Миф, что сокрушил в честном бою Императора Горы Тай, Квак Ама!
«Значит, разница в силе не имеет значения».
Слабая энергия уровня Очищения Ци превращалась в Мощную Ци, которая сжималась снова и снова, пока не достигала состояния нити, тоньше любой частицы в этом мире.
Против клинка, каждый удар которого рассекал сам принцип, превосходство в особой способности, жизненной силе или мощи не имело никакого значения.
Но именно поэтому Волльнён вложила в бой ещё больше сил.
Вся её мощь, накопленная до уровня Истинного Бессмертного, вспыхнула.
Все озарения, что она получила в море трупов и крови, вырвались из её рук.
«Посредственными боевыми искусствами победы не достичь».
Ей оставалось лишь довести до предела свои преимущества.
Пространство-время изогнулось под действием силы притяжения, и время для Волльнён ускорилось ещё больше.
«Сильнее. Быстрее! Острее!»
Вспыхнув силой сферы Истинного Бессмертного, Волльнён усилила свои физические способности.
Это напоминало боевой стиль Квак Ама, но она была другой.
Она усиливала тело особой способностью и мощью Истинного Бессмертного.
За этим усилением она укрепляла инстинкт, заложенный глубоко в её теле.
А внутри инстинкта – сам талант, что вёл её по жизни!
Чувства Волльнён за что-то зацепились.
За нечто, близкое к Пустоте.
В то же время это было сознание, видящее все потоки.
Это было…
То, что некоторые называли Ощущением Пустоты.
Обретя его, Волльнён, ведомая талантом, взмахнула мечом, пытаясь достичь Со Ынхёна.
Над Соляной Горой безумно заметались белые разряды меча.
Волльнён стала стихийным бедствием.
Она была огненным демоном, сжигающим леса, цунами, поглощающим землю, и землетрясением, сотрясающим Небо и Землю.
Она была штормом, что срывал и швырял всё на своём пути, и водяным смерчем, что поднимал земное в небеса.
Но Со Ынхён отражал все её атаки, словно зеркало, повторяя каждое её движение.
Волльнён знала.
«Этого всё ещё недостаточно».
Выжимая из себя все особые способности, она снова начала усиливать Ощущение Пустоты.
«Ещё!..»
Её удар обрушил вершину Соляной Горы и разрушил Стеклянные Горы за ней.
Но Со Ынхён полностью перенаправил эту силу и не получил ни царапины.
«Ещё!..»
Волльнён сделала обманное движение ногой, будто собираясь отбросить его, но вместо этого наступила ему на левую ногу, обездвиживая, и нанесла удар мечом.
Со Ынхён увернулся от клинка на волосок, сбросил обувь и носки и с поразительной лёгкостью высвободился.
«Ещё!..»
Меч Волльнён, извиваясь змеёй, нацелился ему в левые рёбра.
Клинок Со Ынхёна, будто очертив круг, мгновенно провернулся и отбил её атаку.
«Прошу, достань!..»
Волльнён вкладывала в бой всё, что у неё было, отчаянно пытаясь достать Со Ынхёна.
И в какой-то момент через Ощущение Пустоты она коснулась того, что было «за гранью».
«Ах…»
Источник таланта Волльнён.
Её судьба!
Мандат, предначертанный Волльнён как будущей Небесной Владычице Меча и Пика, полностью наполнил её клинок.
«Вот так!..»
Ей было предначертано стать победительницей, Богом Войны.
Волльнён должна была победить.
И судьба Победы наполнила её меч.
Лишь когда клинок обрёл судьбу, Волльнён наконец смогла пробиться сквозь защиту Со Ынхёна.
Ка-анг!
Удар по диагонали, снизу слева вверх направо, с разворотом корпуса.
Со Ынхён принял ту же стойку, чтобы отразить её меч, но клинок Волльнён внезапно ускорился и, сбив ритм, вошёл в его пространство.
Выровняв дыхание, Со Ынхён перешёл в оборону, а Волльнён усилила натиск.
Ка-анг, ка-анг, ка-анг!
Один удар – одна пядь пространства.
С каждой атакой меч Волльнён приближался к Со Ынхёну на эту пядь.
Ка-а-анг!
Их взгляды снова встретились в воздухе.
Они смотрели друг другу в глаза, но не могли прочесть мысли друг друга.
Волльнён – из-за недостаточного уровня сферы. Со Ынхён – потому что сознательно не делал этого, уважая её достоинство.
Но…
В поединке мастеров боевых искусств, даже не читая мысли через законы, можно было угадать намерения противника по его дыханию, движению мышц, дрожи кончика меча.
И пусть они не читали мысли, но смутно понимали намерения друг друга.
Поняв это, их бой стал ещё яростнее.
«Не ты… нет».
Волльнён смотрела на Со Ынхёна.
«Ты… мне нравишься».
Со Ынхён смотрел на Волльнён.
Его взгляд был полон растерянности и смятения.
Но кончик его меча не дрогнул.
Меч Небесного Уничтожения.
Вокруг Волльнён взметнулись белые потоки Ци меча, закружились, набирая вращательную силу, а затем взорвались во все стороны.
«Но…»
В центре взрыва показалась тень Со Ынхёна.
Волльнён тут же ринулась к ней, выставив меч.
«Настоящее ли это чувство? Или он просто вмешался в мою судьбу и заразил меня им?..»
Меч Волльнён изменился.
Это был клинок тех времён, когда она была ещё Вора, до того, как получила имя Волльнён.
Меч, хранящий её детскую невинность.
Он был чист.
И снова меч меняется.
Растёт.
Меч времён её вступления в клан Кваннён.
Он был полон бесчисленных возможностей.
Меч меняется.
Меч времён её встречи с Согёном.
Клинок охвачен страстью.
Меч снова меняется.
Меч времён их совместного путешествия в другой Небесный Мир.
Клинок… в смятении искажается.
И снова меч изменился.
«Если это чувство – лишь подделка… тогда единственное, что имеет смысл в этом мире, — это судьба!..»
Меч, хранящий миг, когда она полюбила Согёна.
смятённый клинок, обрёл основу в этом чувстве, стал сдержанным, и его траектория плавно вернулась к Единому.
И в конце всех этих траекторий…
Меч изменился вновь.
«Если в этом мире нет ничего значимого, кроме судьбы…»
Это был…
Меч того времени, когда она, узнав всю правду, была уведена Императором Горы Тай.
Белое сияние меча Волльнён окрасилось в чёрный цвет.
Чёрный клинок, вобравший в себя саму суть страдания, устремился к Со Ынхёну, чтобы поглотить его.
«Разве можно… разорвать этот порочный круг страдания?..»
Для неё судьба была кругом.
С самого детства ей снился сон.
Сон, в котором черный змей, кусающий хвост, кружил над её жизнью.
Посвятив себя самосовершенствованию и накопив опыт, она поняла.
Змей из её снов был её судьбой.
Более того – не только её, но и судьба всего сущего в этом мире предначертана быть кругом.
Чем ближе она подходила к своему мандату, тем яснее это ощущала.
И когда её поглотило море трупов и крови, и она познала истину этого мира…
Что мир этот полон страдания…
Волльнён поняла.
«Судьба – это и есть страдание…»
А потому, если жизнь – это лишь судьба, то страдание прервать невозможно.
Невозможно разорвать кольцо ненависти, негодования и страдания.
Потому что если жизнь – это лишь судьба, значит, и страдание, и ненависть, и негодование, и даже ты сам – лишь часть этой судьбы.
Нельзя разорвать кольцо судьбы, не уничтожив самого себя.
Да.
Всё в этом мире – подделка.
Чтобы стать настоящим, нужно лишь, чтобы мандат иссяк.
«Поэтому…»
Волльнён подняла меч и нанесла Со Ынхёну колющий удар на предельной скорости.
Вспышка!
Сверкнул свет, и правая нога Волльнён отлетела прочь.
Принцип был рассечён, и даже её бессмертное тело не могло исцелиться.
Но даже стоя на одной ноге, она устремила свой меч к Со Ынхёну.
«Если я хочу узнать, были ли мои чувства к тебе настоящими…»
Дзинь!
Со Ынхён ударил по её клинку снизу, встретив его плоскостью своего меча.
От этого удара их мечи одновременно разлетелись на куски.
Но она, не обращая внимания, подскочила к Со Ынхёну и ударила его в лицо правой рукой.
Со Ынхён полностью рассеял эту силу, а затем, сжав кулак, ударил Волльнён в ответ.
Хруст!
Её череп треснул, глазное яблоко вывалилось из глазницы.
Поскольку удар пришёлся по самому принципу, её захлестнула чудовищная боль, но Волльнён, вспомнив муки в море трупов и крови, стерпела её и нанесла удар ногой.
С оглушительным грохотом горы за спиной Со Ынхёна рухнули – он снова перенаправил удар.
Однако на этот раз, похоже, ему не удалось полностью рассеять силу – его рёбра, казалось, треснули.
«Он выдохся».
Оценив его состояние, Волльнён бросилась на него.
Начался рукопашный бой.
Бам, бам, ба-бах!
От кулаков Волльнён гудели Небо и Земля. Удары Со Ынхёна были беззвучны, но каждый раз, когда они достигали цели, её тело разрывалось на части.
Волльнён казалось, что Со Ынхён – не человек, а единый, цельный Меч.
Взмах!
Рёбра Волльнён были рассечены его рубящим ударом ладонью.
В её теле появлялись всё новые и новые дыры.
После того как она стала Истинным Бессмертным, её особая способность казалась безграничной, но теперь она начала иссякать.
Со Ынхён стал смертным, а Волльнён – смертной.
Но даже когда их ранг так упал, их битва не прекращалась.
Наконец, поединок подошёл к концу.
С оглушительным треском Волльнён опрокинула Со Ынхёна, схватила его за шею и впечатала во врата главного дворца позади.
Грохот!
Полностью обездвиженный, Со Ынхён не смог рассеять удар и закашлялся кровью.
— Теперь… всё, — прошептала Волльнён, глядя на наконец-то пойманного Со Ынхёна, и улыбнулась.
Её лицо восстановилось.
Нога и рука так и не зажили, но она, собрав последние крохи сил, исцелила лишь раздробленную голову.
Причина была до смешного проста.
Её последний миг. В этот момент она не хотела предстать перед ним в уродливом виде.
— Убей меня, — потребовала Волльнён, придавливая тело Со Ынхёна к земле.
Одновременно её воля обратилась в меч и начала входить ему в грудь.
Если так пойдёт и дальше, Со Ынхён умрёт.
А значит…
В такой ситуации даже он будет вынужден это использовать.
— Ты ведь ни разу не применил убийственный прием, верно? — спросила она.
Во время боя с ней, и даже во время боя с Императором Горы Тай, Волльнён знала, что Со Ынхён скрывает свою истинную силу.
В конце концов, она знала, что Император Горы Тай был лишь иллюзией. Со Ынхён так и не применил «ту» технику.
— Тот сильнейший метод убийства, что ты использовал через своего клона из волоса.
Демонический меч.
Ноль.
Сила, созданная для убийства противника.
Со Ынхён до самого конца не использовал её, хотя обладал способностью скопировать любую технику, как он скопировал её боевое искусство.
Поэтому она светло улыбнулась.
— Убей меня, Со Ынхён.
Он лишь горько усмехнулся в ответ.
— Иначе умрёшь ты.
* * *
Абсолютная техника Короля Будущего была частично восстановлена мной до третьей стойки. Я был готов как минимум отразить три его атаки.
И, как и сказала Волльнён, эти три стойки, с точки зрения атакующей мощи, превосходили мои собственные и техники Ким Ёнхуна. Это был сильнейший метод убийства.
Если бы я использовал его в бою с Квак Амом, справиться с ним было бы немного проще.
Хруст, треск…
Рука Волльнён сжималась на моей шее всё сильнее.
Её воля, обращённая в меч, приближалась к моему сердцу.
Я ударил её по локтю, ослабляя хватку.
Но она лишь перехватила волевой меч своей же рукой и надавила сильнее.
Я чувствовал.
Острие её меча замерло у самой поверхности моего сердца.
Если он войдёт внутрь, я умру.
И моё основное тело, потеряв равновесие с Природой Истока, будет поглощено ею и тоже погибнет.
Да, сейчас моя жизнь и смерть были в её руках.
Если я не убью Волльнён, она убьёт меня.
— Убей меня, Со Ынхён, — снова произнесла она, точно назвав моё истинное имя.
Я посмотрел на неё и улыбнулся.
— Рён.
Я не мог пошевелить и пальцем.
— Ты победила.
Я не могу её убить.
Зрачки Волльнён дрогнули. В этой дрожи отражались её чувства ко мне.
— Ты… обманываешь меня? — спросила она с печальной улыбкой.
Улыбка эта была такой хрупкой, что, казалось, в любой миг могла обернуться полным боли криком.
— Ты ведь можешь меня убить… Согён… — её голос задрожал, и обращение сменилось.
— До каких пор… до каких пор ты будешь меня обманывать… Почему тебе мало того, что ты обманул меня всю мою жизнь…
Волльнён начала всхлипывать.
— Почему ты сражаешься со мной так, будто снисходишь… Метод убийства… примени его, и ты сможешь победить меня!.. Да кто ты вообще такой… Кто ты такой, чтобы давать мне шанс на прощение, чтобы так заботиться о такой ничтожной твари, как я?! Просто… как обычно… как с Квак Амом, просто использовал бы и выбросил. Оставался бы злодеем до конца, как Квак Ам, и высокомерно ждал бы моей мести!..
Она зарыдала.
— Если бы ты остался злодеем до конца… и принял мой меч… моё сердце не страдало бы так!.. Я бы не была в таком смятении! Почему?! Почему ты даёшь мне шанс отомстить, почему не сражаешься со мной всерьёз?! Я же… всего лишь червь!..
Я медленно погладил её по щеке.
Когда-то такое уже было.
— Убери его, Тотальное Небо.
Когда-то я убил своими руками того, кто любил меня, и умер сам…
— Как я могу… считать червём того, кто меня любит… Рён…
Убить и унизить того, кто тебя ненавидит, — это лишь закон мира. Простое кармическое возмездие.
Но унизить жизнь того, кто тебя любит, — какое же это воздаяние?
— Даже пылинка может стать основанием горы… как я могу свысока смотреть на существо, которое телом и душой полюбило меня, словно на червя или пылинку? Независимо от того, как я вмешался в её жизнь, разве не правильно извиниться, отдав всего себя?..
— Я убью тебя… Согён… я правда… пронжу тебя…
— Если это принесёт мне прощение.
— Ты… ты обманул мою жизнь… но не сделал меня несчастной…
Слеза Волльнён упала на мою щеку.
— Я узнала, что Наставник… тоже жив, так что всё в порядке… я всё равно была к нему привязана не так сильно, как к тебе…
Я заставил её пережить потерю Джихвы, Небесной Владычицы Меча и Пика своего времени.
И пусть это было для неё необходимо, и… «И теперь я знаю свою истинную судьбу. Ты… сделал меня счастливее, чем я могла бы быть, ведь моя участь была бы куда хуже, верно?»
И пусть это принесло ей счастье.
— Поэтому… я тоже… хочу сделать тебя счастливым…
Волльнён плакала.
— Я хотела, чтобы ты убил меня… забыл обо мне, захватил Природу Истока Горы и нашёл ответ лучше, чем у Императора Горы Тай!..
Её намерение меча впивалось в моё сердце.
И только тогда я кое-что понял.
«Это…»
За спиной Волльнён я увидел тень Квак Ама.
Как Волльнён смогла использовать силу Истинного Бессмертного внутри Природы Истока Горы?
Ответ был проще, чем я думал.
«Море трупов и крови!..»
Море трупов и крови Квак Ама, хоть и было рассеяно, не исчезло.
Пятая форма Формы Меча Разрубленных Небес.
Хоть Тотальное Небо и даровало им свободу, они всё ещё были верны последнему завету Квак Ама.
— Докажи.
Да…
Волльнён тоже всё ещё была частью моря трупов и крови.
«Тело и душа так измучены… что я сразу не разглядел».
Я воевал с Императором Горы Тай, потерял подчинённых и товарищей, таких как Хонбом. Был разбит во всех отношениях, и моя способность здраво мыслить притупилась.
Она пронзала меня не только по своей воле.
Остаточная воля Квак Ама. И души и духи моря трупов и крови направляли меч через неё.
Это был и вопрос.
— Если страдание – не лучший учитель, то что тогда?
— Если существует высшая истина за пределами страдания, можно ли действительно разорвать кольцо ненависти и боли?
Хруст!
Меч вонзился в сердце.
Волльнён заплакала ещё сильнее.
И она начала сопротивляться.
Причина, по которой она, неся на себе волю моря трупов и крови, не убила меня сразу, а сопротивлялась… была не только в остаточной воле Императора Горы Тай и моря трупов и крови.
Было и то, что оставил я.
Структура повествования, которой я её наделил.
Для Завершающего Судьбу она вела в аудиенц-зал, но для Волльнён её финал был иным.
Конец её истории, её судьбы, гласил: [Стать другом Завершающего Судьбу и защитить его].
Таким образом, остаточная воля Горы и воля моря трупов и крови, столкнувшись с наложенной мной структурой повествования, мешали ей убить меня.
Но в то же время… это лишь усиливало её смятение и боль.
Она должна защитить меня, но в то же время убить, чтобы найти ответ для Квак Ама и моря трупов и крови.
— Убей… меня!.. — выкрикнула Волльнён.
— Ты забыл о жертве своих подчинённых?!
Её голос звучал как упрёк.
— Ты не знаешь, ради чего выстояли твои друзья?!
Сердце постепенно разрушалось.
— Ты не знаешь, сколько времени выдержал бог смерти, сражаясь снаружи с твоими друзьями и взывая к тебе?!
— Знаю, — спокойно ответил я.
— Именно поэтому… я должен доказать это здесь, рискуя жизнью.
Квак Ам спросил, можно ли разорвать кольцо ненависти.
Я ответил, что есть нечто более великое, чем ненависть и страдание.
— Всё равно… если я не смогу доказать это здесь, дальше уже ничего не будет.
Мне не будет чем смотреть в глаза Квак Аму и Наставнику. И шанса победить Короля Будущего тоже не будет.
— Я не убью тебя…
Хруст…
И моё сердце было пронзено насквозь.
Я встал и пошёл к Волльнён.
— Даже если я умру… я больше не убью того, кто отдал мне своё сердце!..
Даже если вся моя история закончится здесь, неважно!
Даже если всё, что есть Со Ынхён, исчезнет, неважно!
— Тогда… — Волльнён, плача, посмотрела на меня снизу вверх.
— Ты хочешь, чтобы я, убив тебя… остаток жизни прожила в аду?
Она открыла рот.
— Я прощаю тебя… но… живи. Убей меня… и взвали на себя всю мою личную вражду… и живи!..
Из её уст вырвался крик.
— Я хочу, чтобы ты был счастлив. Даже если мир – это ад… ты точно… сможешь из него выбраться… я, я по сравнению с тобой всего лишь жалкий Истинный Бессмертный… но ты другой!.. Поэтому… я хочу, чтобы ты… жил… в этом мире страданий… и стал счастливым… как, как… я не знаю, я просто дура… но ты… ты точно найдёшь способ!.. Прошу… живи!.. Кён!..
Среди этих рыданий, в которых гений называл себя дурой, я почувствовал, как моё дыхание слабеет.
Я закрыл глаза.
Почувствовал смерть.
Крайний выбор.
Если выживу я, умрёт Волльнён, и я, снова убивший любимого человека, буду жить в аду.
Если выживет Волльнён, умру я, а она будет жить в аду, убив любимого.
Кто-то один должен умереть.
И кто бы ни умер, оставшийся будет жить в аду.
«Квак Ам. Ты ведь это и хотел сказать. Что бы ты ни выбрал – это страдание».
Это кольцо не разорвать.
Не только кольцо, но и те, кто пытается его разорвать, — всего лишь птицы в клетке под названием «страдание».
Сознание рассеивалось.
Одновременно я почувствовал, как моё основное тело поглощается Природой Истока Горы.
Только тогда мои товарищи начали реагировать иначе.
Их мысли и выражения лиц изменились.
Они что-то услышали от Волльнён, но, похоже, всё пошло не так.
Наверное, так и должно было быть.
Потому что сейчас…
Я искренне считал, что умереть – это хорошо.
«Если кто-то должен умереть, то это должен быть я».
Я отстранился от Волльнён и начал падать.
«Потому что… только я…»
Я видел, как Волльнён погружается в ад.
«Только я…»
Увидев это в последний раз, я наконец закрыл глаза.
Это была долгая жизнь.
И в этой жизни у меня нет ни единого сожаления.
* * *
— …Безжалостный!.. — вздохнула Небесный Владыка Преисподней, Владычица-Мать Преисподней Понхва.
Лишь увидев, как Со Ынхён умирает, она поняла его замысел и перестала стучаться во врата сферы бессмертных Горы.
Вместо этого изменились товарищи Со Ынхёна.
Они в замешательстве смотрели на Кан Минхи и кричали.
Кан Минхи, сдерживаясь, до последнего выполняла просьбу Волльнён и не позволяла основным телам Завершающих Судьбу приблизиться к Со Ынхёну.
Лишь Ким Ён, изучавшая Искусство Первозданного Бессмертия, кажется, что-то поняла и, плача, застыла на месте.
Небесный Владыка Преисподней горько усмехнулся, глядя на них.
— Пусть это и верный путь к победе… не слишком ли это жестокий удар по сердцам тех, кто любил тебя?
Она с горечью и нежностью, словно на любимое дитя, смотрела на мёртвого Со Ынхёна.
— …Я… буду помнить тебя.
* * *
— Ынхён!
— Эй, Со Ынхён!
— …Со Ынхён…
— Ынхё-о-он!!
— Ынхён… оппа…
— …Со Ынхён.
Ким Ёнхун, Чон Мёнхун, Кан Минхи, О Хёнсок, Ким Ён, О Хесо – все звали его.
Но Со Ынхён не оживал.
Он просто лежал бездыханным телом перед Волльнён, у которой были отрублены левая рука и правая нога.
Волльнён закрыла глаза.
— Хорошо. Я уважаю твой выбор. Но… я не прощу тебя.
Она просила его жить, даже ценой её собственной смерти.
Но он до самого конца… до самого конца…
Обманывал её и умер.
Поэтому она тоже решила не прощать Со Ынхёна.
Она подняла ближайший стеклянный меч и приставила его к своей шее, к своей груди, и закрыла глаза.
— Мне было хорошо с тобой. Спасибо, Со Ынхён. Тогда… до новой встречи.
Она любила его всю жизнь.
И пусть вся её жизнь была обманом…
Внутри Императора Горы Тай она познала истину.
Мир состоит из страдания, а Со Ынхён пытался направить её хоть немного к правильному пути…
Поэтому, когда она услышала, что Со Ынхён отдаст ей свою жизнь, и увидела его готовность это сделать, прощение закончилось.
Она не собиралась на самом деле принимать его жизнь.
Пусть горный дух, Император Горы Тай, снова обманул её и заставил сделать этот выбор, она любила его настолько, что хотела, чтобы он жил, даже если ей самой придётся умереть.
Но он отдал свою жизнь и, забрав с собой всю накопившуюся личную вражду, умер.
Бог пожертвовал жизнью ради червя.
И червь, потерявший своего бога, не нашёл в себе сил жить в мире, ставшем адом.
Волльнён, глядя на тело Со Ынхёна… улыбнулась в последний раз.
— Прощай. Мой бог.
С этими словами она вонзила меч себе в грудь.
На этом всё должно было закончиться.
Вернее, она так думала.
Пока между телами Волльнён и Со Ынхёна не упал серебряный Меч.
— …Вы…
Волльнён посмотрела на него.
— …Наставник?..
Она сразу узнала этот меч.
Она не могла не узнать.
Волна Души, исходящая от клинка, была в точности такой же, как у того, кого она знала.
Меч завибрировал, обращаясь к ней.
Её наставник явился к ней в форме меча и издавал звон меча.
И тут…
Она вдруг поняла, что вибрация этого меча что-то создаёт.
— Это…
Техника Меча Одиночного Зла.
Эхо Горы и Долины.
Стойка, позволяющая передавать намерение меча в виде волны, подобно телепатическому сообщению.
И Со Ынхён вложил в Эхо Горы и Долины своё телепатическое сообщение.
На случай своей смерти…
Меч Небесного Владыки Меча и Пика начал извергать завещание Со Ынхёна.
Вернее, она думала, что это завещание.
Вибрация становилась всё сильнее.
И под её воздействием что-то предстало перед глазами Волльнён.
Это был туман.
Белёсый туман.
Карта Десяти Тысяч Связей внутри Серебряной Души, Покрывающей Небо.
Внутри Карты Десяти Тысяч Связей пронеслась вся жизнь Со Ынхёна.
И в этой жизни Волльнён услышала чей-то голос.
— …не позволю…
Мир внутри Природы Истока Горы. Сфера бессмертных Горы сжималась.
Словно поражённая Заклинанием Уничтожения Закона, она сжималась вокруг тумана Со Ынхёна на вершине Соляной Горы.
И в этом причудливом космическом сжатии, когда мир наполнился светом и теплом, Волльнён отчётливо услышала голос:
— Я не ввергну тебя в ад… и сам в него не попаду.
Из тумана выходил Со Ынхён.
Глядя на его полупрозрачный силуэт, Волльнён поняла, что это.
Со Ынхён подошёл.
Небо и Земля постепенно сжимались, сфера бессмертных сужалась и становилась ярче.
В центре этого света Со Ынхён подошёл к Волльнён и крепко взял её за руки.
Её отрубленные рука и нога уже были на месте.
— Я слишком жаден… я не отпущу ни то, ни другое.
Со Ынхён сжал её руки сильнее.
Почему-то Волльнён показалось, что рядом с ним стоит кто-то ещё.
В белом одеянии, похожем на её собственное.
Она напоминала цветок белой магнолии.
Если Волльнён была Мечом, то та женщина казалась мастером-оружейником.
— Рён…
Завещание Со Ынхёна приблизилось к Волльнён.
— Если мир – это ад…
Он поцеловал её в лоб.
— Разве то, что я дал тебе, тоже из ада?
Осознание, которое Со Ынхён когда-то получил от одного человека.
Он возвращал это осознание той, что полюбила его…
Со Ынхён тепло улыбнулся.
— Я не умру.
Мимо Волльнён пролетел листок бумаги.
Это был фрагмент какого-то манускрипта.
Названия она не видела, но это определённо была история о горном духе, что бросил вызов судьбе.
И вслед за ним вокруг неё закружились бесчисленные листы бумаги.
Описания на них были разными, но все они рассказывали об одном и том же существе.
Небесное Пронзающее Воскурение, оставленное Со Ынхёном перед уходом во Внешнее Море.
История, полученная от Небесного Владыки Меча и Пика и распространённая Кан Минхи, начала заполнять всё пространство.
— Лишь форма существования изменится… я на самом деле не умру. Просто плоть истлела… я абсолютно точно не умру.
Тело Со Ынхёна становилось всё белее.
Он постепенно претерпевал побеление и рассеивался.
Сфера бессмертных Горы полностью сжалась в одну точку, и за её пределами голос Со Ынхёна начал разноситься всё дальше и дальше.
— Эта форма… и есть истинный способ принять мантию Наставника.
«Любыми средствами заставь всех в этом мире достичь глубокого постижения».
Только так можно было гарантировать победу.
Это и был завет Верховного Владыки Хамхэ, услышанный Горой!
Услышав этот завет, Император Горы Тай Квак Ам решил насильно заставить всех достичь глубокого постижения.
А Со Ынхён решил стать путём к глубокому постижению, который, даже если на это уйдёт вечность, растворит его и передастся грядущим поколениям.
Он станет священным писанием.
Так он будет вечно передаваться из поколения в поколение, и однажды заставит все существа Сансары достичь глубокого постижения и станет Согёном, что вместит в себя Девять Категорий Великого Плана.
— Учитель лучше, чем страдание… всегда…
Лоб рассеивающегося Со Ынхёна коснулся лба Волльнён.
Почувствовав это тепло, Волльнён наконец перестала плакать.
— Тепло, что передаёт человек человеку. Эта история…
История.
Тепло, что в ней заключено.
Человек может измениться благодаря одному лишь этому.
Страдание – тоже хороший учитель, но лучшим учителем всегда была история.
Страна, где готовили человеческий чоткаль, услышав историю человека, передававшего человечность и справедливость, прекратила поедать людей и попыталась установить добродетельное правление.
Земли, где приносили человеческие жертвоприношения, прекратили их, услышав историю, передававшую слова монотеистического бога, спасшего один народ.
Земля, бывшая лишь варварским краем, стала государством, услышав историю, передававшую слова о всеобщем благе для людей.
Тепло, что передаёт человек человеку.
История, что хранит это тепло.
История человечества всегда училась у него.
Нет, не только человечества.
Волльнён посмотрела на последнюю страницу бесконечного вихря листов бумаги.
Там была описана кончина горного духа.
Этот горный дух, сбросив тело божественного духа, думал так:
— Спасибо за всё.
За то, что позволили мне прожить человеческую жизнь.
За то, что подарили мне эту драгоценную жизнь…
За то, что были со мной, спасибо.
Глядя на это, Волльнён почувствовала, как Природа Истока Горы, сжатая в одну точку в её руке, дарует ей безграничную силу.
Это была особая способность Со Ынхёна.
Все особые способности, озарения, воспоминания, божественные способности, боевые искусства, что он накопил за свою жизнь.
Он намеревался передать всё это всем своим товарищам, используя её как проводника.
С этим они смогут покорить аудиенц-зал и без Со Ынхёна.
Да.
Со Ынхён так…
Пройдя долгую жизнь, сделав всё, что мог, он дал лучший ответ и закрыл глаза.
Волльнён посмотрела на Престол Горы в своей руке.
Оттуда доносился тихий звук Заклинания Уничтожения Закона.
«Самосовершенствование – это и есть глубокое постижение».
Волльнён улыбнулась.
Словно… все её сожаления растворились.
И тогда…
Изнутри неё. И изнутри всех освобождённых душ моря трупов и крови, что были с ней, послышался голос.
— …Да. Ты… лучше меня.
Перед глазами Волльнён смутно промелькнул призрак: в далёком белом пространстве кто-то в кровавой мантии, стоявший к ней спиной, обернулся.
Его взгляд был устремлён на Природу Истока Горы в её руке.
— …Ты победил.
Он снова отвернулся и исчез, оставив одно слово.
— Младший ученик.
С этими словами Природа Истока Горы в руке Волльнён начала подниматься вверх.
Возвращение Сумисана, завершённое Со Ынхёном, Небесным Владыкой Преисподней и Временем, свершилось, и в центре Царства Небесного Владыки вернувшегося Сумисана оставшийся в одиночестве Небесный Владыка Уро поднял Копьё Убийства Богов и нацелил его на Волльнён.
Но тело Волльнён начало светиться.
И вслед за этим некие сияющие сущности, закручиваясь в спираль, начали окружать нечто, взмывающее из Царства Солнца и Луны в Царство Небесного Владыки.
«Как из крошечных крупиц соли рождается море».
Эти сияющие сущности, отказывающиеся подчиняться даже контролю загробного мира, светились всеми цветами радуги и что-то пели.
«Через глубокое постижение воздвигайте Гору».
Это было Заклинание Уничтожения Закона.
«Ибо возведение Соляной Горы – самый быстрый путь к Небу».
Это были живые существа моря трупов и крови, которые ещё совсем недавно пели о страдании, проливая кровавые слёзы.
«Взявшись за руки».
Но сейчас…
Никто из них, ни одно существо не страдало и не плакало кровавыми слезами.
«Вместе со всеми в море вкушая соль. Взлетайте с ветром».
Природа Истока Горы покинула руку Волльнён и начала подниматься всё выше, и вокруг неё Неизмеримое Число белых душ и духов, закручиваясь в спираль, возносились и непрерывно пели.
«Как, объединив все намерения, становишься бесцветным».
Под руку Волльнён легла чья-то ладонь, и вместе они подняли руки к небу.
Это была женщина в серебряном драконьем одеянии, от которой исходила аура Меча, похожая на ауру Волльнён.
Глядя на неё сверху вниз, Небесный Владыка Уро издал беззвучный крик.
Вслед за ней под её ладонь подставил свою руку светловолосый мужчина.
«Приняв все связи, стань непостоянством».
Рыжеволосый мужчина тоже протянул руку.
И синеволосая женщина, и среброволосый мужчина, и женщина с бледно-розовыми волосами.
И женщина со своим исконным цветом волос с лёгким красноватым оттенком…
Все они подставили руки под ладонь Волльнён.
Их руками Престол, поднимавшийся в Царство Небесного Владыки, наконец покинул Царство Солнца и Луны и начал взмывать всё выше и дальше.
— Спасибо. Ты была права, — сказала Ким Ён, глядя на Волльнён тёплым взглядом.
— Что если он найдёт ответ… то благодаря Квак Аму получит ещё один шанс…
Волльнён покачала головой.
— Это не благодаря Квак Аму.
Души и духи, бывшие морем трупов и крови, произнесли последнюю строку заклинания:
«Это…»
— Он всегда… получал обратно то, что отдавал сам, — сказала она.
С этими словами Волльнён, как и другие души и духи, обратилась в ослепительно-белый свет и присоединилась к спирали, окутывающей Природу Истока Горы.
Она стала самой яркой душой на самом острие спирали, возглавив её.
Вспышка!!
Кто-то родился.
Одно лишь его рождение вызвало колоссальный взрыв, и Три Тысячи Великих Миров Суми содрогнулись.
Под влиянием интерпретации нового хозяина Престола суть того, что было Престолом Горы, изменилась.
«…и есть способ достичь звёзд».
Из пылинок рождается гора Тайшань.
А из космической пыли рождается… звезда.
Три Тысячи Великих Миров Суми.
Символ всех Гор начал превращаться в символ Звезды.
Символ «Гора» в Восьми Триграммах мгновенно сменился на «Звезду».
Это была настолько разительная перемена, что её заметили все совершенствующиеся, и из «Природы Истока Звезды» хлынули бесчисленные потоки Млечного Пути.
При виде этого рука О Хёнсока начала двигаться сама по себе.
Сущность, обитавшая в его плоти как остаточная воля, полностью исчерпав себя, начала создавать новое «Имя» через часть души и духа Со Ынхёна, полученную в дар ранее.
Его суть шептала ему вложить в это «Имя» иероглиф «Небо».
Но в тот миг, когда он увидел танец Млечного Пути в небесах… он, постигнув себя, смог отринуть свою суть из чистого желания именотворца, из чистого желания дать прекрасное имя.
Имя существа, что заново взошло на небеса, было…
— Император Сотворивший Звезды.
Хозяин истории, что наконец стал звездой.
— Император Сотворивший Звезды грядёт!!
Звёзды всех Небесных Миров, обретшие личность с появлением своего хозяина, приветствуя его, все как одна возблагодарили его нисхождение.
— Император Сотворивший Звезды грядёт!!
— Император Сотворивший Звезды грядёт!!
— Император Сотворивший Звезды грядёт!!
Среди бесчисленных потоков Млечного Пути родился новый огромный Небесный Домен, и существо, облачённое в драконье одеяние из Млечного Пути, начало открывать глаза.
Восседая на Галактическом Троне, он, пробудившись вновь, с тёплой улыбкой окинул взглядом Сансару.
И последний хозяин Царства Небесного Владыки, встретившись с его взглядом, в панике открыл рот.
— Восемь Светоносных Бессмертных… слушайте…
Но Восемь Светоносных Бессмертных, уже исчезнувшие, не ответили.
И тогда новорождённый бог звёздного света открыл рот.
— Множество звёзд, слушайте.
Звёзды звёздных государств, чтобы принять приказ своего повелителя, громко ответили:
— Слушаем и повинуемся!!