Глава 705. Разрушение и Цветок (4)
— Такая судьба… Впервые вижу. Даже не знаю, как это истолковать…
Небесная Лошадь с Белыми Крыльями, широко раскрыв глаза, смотрела на младенца.
Я тоже не мог понять, что это значит, и лишь растерянно моргал.
«Раз его судьба – преодолеть судьбу, то, чтобы ее преодолеть, нужно, наоборот, покориться ей… Но покориться нужно судьбе „преодолеть судьбу“?..» — мысли ходили по кругу. — «Судьба – преодолеть судьбу? Так разве это не значит, что преодолеть ее невозможно?»
Я примерно понимал, какая из моих с Ким Ён сущностей на это повлияла.
Поскольку это я постоянно пытался вырваться из оков судьбы, то и влияние, должно быть, исходило от меня.
«И как мне это понимать…»
Я в замешательстве моргнул, глядя на дитя.
В этот момент Чон Мёнхун, почесывая голову, вставил слово:
— А… зачем вообще об этом переживать? В этом есть какой-то толк?
Я вздохнул, а Небесная Лошадь с Белыми Крыльями стукнула Чон Мёнхуна по плечу.
Бам!
— Как ты можешь говорить такое при родителях? Будь хоть немного тактичнее. Все родители такие!
— Ай-я-яй!
Похоже, удар Небесной Лошади, достигшей сферы даньтяня, оказался довольно болезненным даже для Чон Мёнхуна.
— Кх-х… Чокнутая лошадь-качок. Да и вообще, зачем вам это знать?
— Разве не очевидно? Нужно же узнать характер, чтобы правильно воспитывать…
— Слишком много разговоров. Просто растите его. Наверняка будет тот еще бунтарь. Да и вообще, если знать наперед и характер, и будущее ребенка, разве это воспитание? Это все равно что смотреть фильм с известным концом.
Небесная Лошадь с Белыми Крыльями замолчала.
— Не пытайтесь облегчить себе задачу, а примите его таким, какой он есть, со всеми неизвестными. Разве это не более правильный подход к ребенку?
Слова Чон Мёнхуна заставили меня онеметь. Небесная Лошадь с Белыми Крыльями тоже уставилась на него, округлив глаза.
— Подумайте хорошенько. Это не «мандат», это ваш «ребенок». Да, он может быть бунтарем, но он тот, кого нужно растить, что бы ни случилось, а не тот, для кого нужно продумывать стратегию.
На мгновение между нами воцарилась тишина.
А затем я кивнул.
— Ты прав.
Он не сказал ничего неверного.
— Давай спустимся… и узнаем все, воспитывая его сами, — обратился я к Ким Ён, и она кивнула.
— Эй, вы серьезно? — растерянно спросила Небесная Лошадь с Белыми Крыльями. — Как бы то ни было… я такой мандат за всю свою жизнь впервые вижу…
— Сказал же, все в порядке. Оставь их в покое. Ребенок же не какой-нибудь монстр…
Чон Мёнхун с силой ударил Небесную Лошадь по плечу в ответ на ее удар.
— Ступайте. Создайте ребенка как положено и поживите с ним.
— …Хорошо. Спасибо, Чон Мёнхун.
Я коротко поблагодарил его и начал управлять силой притяжения.
Одновременно с этим в уголке созданной нами звездной системы я сформировал наши с Ким Ён тела-аватары и вселился в них.
А потом…
Мы приступили к работе аватаров, чтобы дать нашему ребенку личность.
* * *
Планета Хэсон (Звезда Освобождения) в звездной системе Буллёнгье, где мой корабль бессмертных, Непокорный Замок Хам Джин, служил звездой.
На краю одного из континентов Хэсона мы построили дом в маленькой деревушке и, хоть и с опозданием, сыграли свадьбу.
— Ты в порядке, Ёни?
— Ох… не знаю.
Церемонию провел Хонбом, и перед ним мы принесли друг другу клятвы верности.
Кан Минхи с пыхтением курила длинную трубку, а О Хесо с бесстрастным лицом бегала туда-сюда, помогая моим кораблям бессмертных разносить еду.
О Хёнсок утирал слезы, а Чон Мёнхун бессознательно потянулся рукой к груди в поисках деревянного ларца, но замер и посмотрел на небо.
Все мои корабли бессмертных искренне поздравили нас.
Свадьбу мы провели по традициям нашей родины, Земли.
На самом деле, эту церемонию следовало провести уже давно…
«Сколько же всего произошло».
Случилось так много, что мы просто не смели и думать о свадьбе.
К тому же, после возвращения все всегда обращалось в небытие, поэтому я подсознательно избегал подобных церемоний.
Я не был уверен, что выдержу, если данное в этот миг обещание унесет река времени.
Проводя церемонию с Ким Ён, я по-настоящему соединился с ней здесь, на краю земли Хэсона.
Спустя долгое-долгое время…
Мы стали настоящими мужем и женой.
— Жених и невеста, поклонитесь друг другу.
Я улыбнулся, кланяясь ей в ответ.
«Я нашел потенциал…»
Начиная с переноса половины души О Хесо в этот цикл…
Императоры, овладевшие Природой Истока.
Джихва, которая, хоть и не овладела Природой Истока, но постепенно начала осознавать регрессии через «колесо» загробного мира.
И наконец, благодаря примерам Ким Ёнхуна и Чон Мёнхуна, я запомнил, что ставшие Небесными Королями не подвержены влиянию регрессии… так что появилась надежда, что и она, став однажды Небесным Королем, сможет вернуть эти воспоминания.
«Надежда есть».
А значит, больше не нужно бояться.
В конце церемонии я, презрев все правила этикета, крепко обнял Ким Ён, ощущая ее тепло.
«Теперь… я не отпущу это тепло».
Если подумать, сколько раз я не решался по-настоящему принять тепло, боясь его потерять?
Начиная с Бук Хянхвы, Ким Ён из 14-й регрессии и так далее…
Все одно и то же.
Вспомнилось и то, как я обрел Лазуритовую Звезду Морского Грома.
«Я вечно корил себя и тонул в чувстве вины… жил, лишь принимая страдание, и у меня не было ни мгновения, чтобы ощутить… счастье».
Но Лазуритовая Звезда Морского Грома, зачин моего истинного искусства бессмертных, была завершена лишь тогда, когда я освободился от самобичевания.
«Постоянно быть несчастным и терзать себя – так тоже не вырасти».
Принятие счастья…
Тоже, должно быть, необходимо для роста.
Я держал Ким Ён в объятиях, и под всеобщее благословение мы завершили церемонию.
После свадьбы наступила первая брачная ночь.
Мы и до свадьбы были близки, так что неловкости быть не должно, но почему-то возникла какая-то робость.
— Если подумать, довольно забавно.
Я закрыл дверь, Мечом Непостоянства отсекая все любопытные взгляды, пытавшиеся заглянуть внутрь.
Ребенок уже был зачат, и чтобы создать его как следует, нужно было заняться созданием ребенка еще раз.
— Мы уже все друг у друга видели, но теперь, поскольку дитя родилось от нашего союза как Истинных Бессмертных, нам нужно снова создавать его личность, для чего мы даже совершили нисхождение в Нижний Мир… И еще…
— То, что мы так поздно поженились?
— …И это тоже…
Я на мгновение замялся, не зная, что сказать от смущения, но все же открыл рот:
— …Что я… таким… наименованием… тебя… нет, тебя… называю.
Лицо Ким Ён слегка порозовело, а затем расцвело в улыбке.
— …Дорогая…
Я понял, что покраснел так сильно, как никогда не ожидал от себя.
Прожив столько лет, я и не предполагал, что одно слово может вызвать такую резкую физическую реакцию.
— А мне нравится.
— П-правда?.. А мне немного неловко…
— Перестань стесняться. Иди сюда. Дорогая.
От следующих слов Ким Ён я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло еще сильнее.
— Нужно делать ребенка.
Фух…
Огонь первой брачной ночи погас, и я вошел в слияние с Ким Ён в телах смертных.
* * *
Прошло несколько месяцев.
Живот Ким Ён округлился.
— У-у-ух…
— Ты в порядке, Ким Ён?
— Да… все хорошо. В конце концов, ритуал самоубийства, который я пережила при повышении до Истинного Бессмертного, был больнее.
Ким Ён, хоть и страдала из-за ребенка в животе, стойко все переносила.
— Состояние хорошее. Он активный.
Кан Минхи, приложив ухо к животу Ким Ён, лежала на ней. Ким Ён легонько потыкала ее в голову.
— Сестра, не могли бы вы не использовать мой живот как подушку? Ребенок испугается.
— Я сейчас в духовном теле, у меня нет веса, с чего бы ему пугаться? Я слушаю сердечко, так что не мешай.
В животе Ким Ён тело, которому предстояло стать плотью ребенка, росло здоровым и сильным.
Ву-у-унг!
— О, душа почти прижилась.
Кан Минхи, слушая сердцебиение, наблюдала за состоянием ребенка.
Все было так, как она сказала: сначала в ребенка вселился его мандат – то, что можно было назвать его основным телом, — а затем сила этого мандата и особая способность любви Ким Ён встретились, стабильно сотворив душу, которая медленно укоренялась.
— Со Ынхён, может, тоже подойдешь послушать? Приятный звук.
Кан Минхи поманила меня рукой, а я, глядя на них, горько улыбнулся.
— Прости… но я должен защищаться от вмешательства Небесного Владыки Салового Дерева.
— Опять зря себя накручиваешь.
— Не говорите так, сестра. Наверное, он не боится… а стесняется.
(Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.)
Они шушукались обо мне.
Я не стал спорить и просто посмотрел на живот Ким Ён.
Изнутри доносился звук.
Звук моего ребенка.
Тук-тук, тук-тук…
Я впервые слышал человеческое сердцебиение так громко.
«Схожу с ума…»
На самом деле, Кан Минхи была права.
Мне было страшно.
Было очень страшно видеть ребенка.
«Что, если я… слишком обрадуюсь, увидев его, а потом произойдет возвращение? А если… даже если я вернусь, и заберу его душу и дух с собой, как в случае с О Хесо, он будет страдать, как она, притянутый силой?»
Было очень жутко.
Теперь уже не только моя боль была болью.
Боль ребенка – это и моя боль.
И потому…
Мне было ужасно страшно от мысли о полном страданий мире, в котором родится мой ребенок, и страшно от того, что я не смогу одолеть этот мир и умру.
И…
Больше всего я боялся, что после смерти все обратится в небытие.
«Даже если я заберу душу ребенка, чтобы после смерти ничего не исчезло… не уверен, что для него это будет благом…»
Впервые в жизни я испытывал такое замешательство и растерянность. Я не подходил к ребенку, а лишь стоял поодаль, слушая его сердцебиение и ожидая его настоящего рождения.
Вскоре прошло десять месяцев.
* * *
— Тужься, Ким Ён! Ты сможешь!
Небесная Лошадь с Белыми Крыльями стала акушеркой и принимала роды, а Кан Минхи ей ассистировала.
Я, Чон Мёнхун, О Хёнсок и другие стояли снаружи, глядя на ночное небо и погрузившись в свои мысли.
— Нервничаешь?
— …Ага.
Чон Мёнхун посмотрел на небо и усмехнулся.
— Не переживай так. Если что-то пойдет не так – кто мы такие? Справимся с чем угодно. К тому же, акушерки – та самая Кан Минхи и лошадь-качок. Насчет лошади не уверен, но Кан Минхи вряд ли ошибется, так что не волнуйся.
— Кан Минхи довольно часто ошибается.
— Заткнись. Запрещаю заместителю пререкаться с начальником отдела.
Чон Мёнхун без умолку нес какую-то чушь, пытаясь меня успокоить, а О Хёнсок, слушая наш разговор, время от времени вставлял слово.
— …Волнение тоже нужно. Я… понимаю это чувство. Если бы моя дочь не родилась мертвой… я бы чувствовал себя в точности как ты.
— …
— Но все же… молись о благополучии, но не дрожи так сильно. Родители этого ребенка… это вы, прошедшие через бесчисленные испытания. Ничего плохого точно не случится.
— …Спасибо.
Я кивнул, благодаря его за совет, основанный на опыте.
И в этот момент…
Я почувствовал, как изменилось течение воздуха.
Все присутствующие отключили свои области Ментального Сознания и воспринимали мир лишь чувствами смертных, поэтому я заметил это первым.
«Появилось еще одно дыхание».
Щелк…
Я услышал, как перерезают пуповину.
И сразу после этого…
Шлеп…
Дрожь!
Раздался звук, будто кто-то кого-то шлепнул, и тут же…
— Уа-а-а-а!
Прозвучал громкий плач младенца.
Услышав его, я забеспокоился и начал грызть ногти у двери.
Тут Кан Минхи распахнула дверь и сказала:
— Входи, Со Ынхён.
Я медленно вошел в комнату.
В комнате было темно, чтобы не проникал свет. Небесная Лошадь с Белыми Крыльями, принявшая Трансформацию Формы в человеческую женщину-акушерку, держала ребенка и передавала его Ким Ён.
В дитя на руках Ким Ён полностью влился поток его мандата, его основного тела, и ребенок окончательно родился.
Впервые ощутив пронзительную «боль» жизни, ребенок зашелся плачем, и его личность начала формироваться.
И…
Ким Ён, успокаивая его боль, впервые приложила его к груди.
Увидев это, я застыл на месте.
Почему – я не мог выразить словами.
Я долго молча смотрел на Ким Ён и своего ребенка.
Когда плач немного утих, Небесная Лошадь с Белыми Крыльями взяла дитя у Ким Ён и протянула мне.
Я принял его дрожащими руками.
Наши глаза встретились.
В тот же миг я почувствовал, как все мои тревоги, все страхи и бесчисленные лишние мысли разом растворились.
Казалось, в этом мире существуем только мы с ребенком.
Дитя, существовавшее лишь как мандат, обрело плоть, родилось в этом мире и дышит.
Оно излучает тепло, его сердце сильно бьется, заявляя о своем существовании.
В этот момент я понял.
Я стал отцом.
— Красивая дочка. Расти ее хорошо.
Небесная Лошадь с Белыми Крыльями тихо проговорила, и только тогда я узнал пол ребенка.
С момента зачатия мы могли бы с помощью искусства бессмертных определить все что угодно…
Но мы все оставили на волю случая, а может, и небес.
Поскольку мы даже отключили области Ментального Сознания…
Мы узнали о ребенке все только сейчас.
Я впервые взял дочь на руки и подошел к Ким Ён.
Наверное, потому что это было не закаленное тело, а тело-аватар, созданное несколько лет назад, Ким Ён выглядела очень уставшей.
Но, несмотря на усталость, она смотрела на ребенка и тепло улыбалась.
Я прислонился к Ким Ён и обнял ребенка вместе с ней.
— Ёни… смотри.
— Да… дорогая.
— Наш…
Охваченный неописуемыми чувствами…
Я посмотрел на это маленькое, сморщенное, только что родившееся существо и сказал:
— Наш… ребенок.
Чувства, которых я не ощущал в теле трансцендента, я смог испытать, лишь облачившись в тело смертного.
— Да… наш… ребенок.
Ким Ён с теплой улыбкой… медленно снова взяла ребенка на руки, ощущая его тепло.
— Малышка… я… твоя… мама.
Ребенок уткнулся лицом в грудь Ким Ён и, кажется, от умиротворения заснул. Глядя на это, я забыл все слова.
Чувствуя, будто в этом мире существуем только мы втроем.
Снаружи доносилось присутствие Чон Мёнхуна, пораженного видом человеческой формы Небесной Лошади, присутствие Кан Минхи и О Хёнсока, радующихся, будто это их собственное событие, присутствие О Хесо, молча смотрящей на небо…
И теплая волна, родившаяся внутри Ким Ён.
Да… источая некое присутствие, называемое Душой…
Я, со слезами, смысла которых не мог понять, произнес:
— Мы… стали мамой и папой.
Сейчас, когда мой возраст уже трудно сосчитать.
В этот миг, спустя примерно тридцать тысяч лет после того, как я попал в Дынгсонхян.
Во Внешнем Море за пределами Сумисана, в одной из кают Корабля Пересечения Бездны Сон Чжин.
На краю континента на планете Хэсон в маленькой звездной системе Буллёнгье.
Я стал отцом.
«Жизнь – это…»
Я, пытавшийся определить жизнь перед лицом этого невероятно трогательного благословения рождения, сегодня, наконец, обняв свою дочь, впервые обретшую личность и плоть…
Решил все это бросить.
«…Не знаю».
Сегодня.
Я постиг величайший Путь, ради которого можно умереть вечером и быть довольным.
— Какое… имя ей дадим?
— …Ран.
На вопрос Ким Ён я ответил без колебаний, и она сразу поняла.
Ведь другое имя Бук Хянхва (белая магнолия) было Пэк Ран.
И в то же время…
Это было имя нашего дорогого старого товарища.
Я назвал нашего ребенка именем одного из самых значимых цветов в моей жизни.
Соран.
Имя ребенка стало Соран.