Глава 641. Сила Небесного Владыки (1)
Дрожь пробрала до костей.
Я стиснул зубы. Чудовищная сила скручивала меня, высасывая саму мою суть.
Все те мгновения, когда я решал проблемы с помощью иерархии души.
Все те мгновения, когда я созерцал намерение.
Все те мгновения, когда через намерение я постигал Ничто!
Из каждого из них утекала сила.
С пронзительным визгом за моей спиной яростно вращались чистейшие белые Три Тхэгыка, питая Хёнму.
Но сколько бы энергии я в нее ни вливал, справиться с этой бездонной всасывающей мощью было невозможно.
Ким Ёнхун был в том же положении. Нет, ему, казалось, приходилось еще тяжелее, чем мне. Он кое-как держался лишь благодаря своему уровню Небесного Короля, но и этот рубеж был готов пасть, словно пламя свечи на ветру.
Другим Завершающим Судьбу, чья сила не была сосредоточена на боевых искусствах, повезло немного больше. Впрочем, из тех, чьи основные способности были связаны с душой и духом, — вроде Ким Ён и Кан Минхи, — Хёнму тоже вытягивала немало сил. Да и остальные Завершающие Судьбу лишались части накопленной мощи.
А вот Истинные Лорды и Небесные Лорды, похоже, привыкли к такому – Хёнму периодически высасывала из них энергию. По сравнению с нами, они теряли совсем немного.
«Благодаря Хёнрану мы хотя бы избежали немедленного поглощения Пустотой», — подумал я.
Мы все еще держались лишь потому, что Император Именования Хёнран, вселившийся в тело О Хёнсока, сдерживал всасывающую силу Хёнму. Не будь его, нас бы не просто лишили сил – сами наши сущности были бы втянуты внутрь и уничтожены.
«Так вот почему Небесный Владыка Преисподней велел остерегаться севера!..»
Способности Завершающих Судьбу… Похоже, все пробужденные нами силы были тесно связаны либо со смертью, либо с самим сознанием. А Хёнму была создательницей иерархии души – системы, управляющей силой сознания. Поэтому для нее мы все оказались идеальными противниками, чьи силы она могла с легкостью поглощать.
И тут я заметил, как гигантское тело Хёнму, сдерживаемое Хёнраном, начало раздуваться.
«Безумие!..»
Вихрь черных змей расширился, отталкивая Хёнрана, и закрутился еще быстрее, стремясь поглотить нас. Всасывающая мощь Хёнму не ослабевала, а, наоборот, лишь нарастала.
Мой взгляд потемнел от отчаяния.
«Как… как это одолеть? Нет, мы хотя бы сбежать сможем?..»
Возможно, услышав о нисхождении Хёнму, нам следовало не готовиться к битве, а искать пути к отступлению.
«Ответа… не видно…»
В тот миг, когда мир перед глазами начал меркнуть, я ощутил легкий толчок в спину.
— …?
Кто-то будто подтолкнул меня вперед.
Я обернулся, чтобы посмотреть, кто это, но за спиной никого не было. Лишь чистейшие белые Три Тхэгыка и Белый Олень без Рогов – созданная мной для максимальной концентрации силы Карта Десяти Тысяч Связей, которую я временно восстановил для этой битвы.
«Только что… кто-то…»
Но не успел я задуматься, как понял, кто именно меня подтолкнул.
«…Вы…»
Кто-то протягивал ко мне кулак.
Это были мои ученики – те, что были со мной в миг достижения состояния Пяти Ци, Сходящихся к Началу.
Это был Ким Ёнхун, бесчисленное множество раз обучавший меня боевым искусствам.
Это были мои наставники – Чхонмун Рён, Бук Хянхва и многие другие, — открывшие мне бездну премудростей сознания.
Все они, бесчисленные образы на Карте Десяти Тысяч Связей, смотрели на меня и протягивали свои кулаки.
Как это возможно? Карта – лишь отражение моего сознания. Пока я сам того не пожелаю, они должны лишь повторять заученные действия…
«А…»
И тут до меня дошло.
«Они… не умерли».
Я чувствовал в них явную, отчетливую жизнь. Потому что они – часть меня. И они толкнули меня в спину, потому что я сам подсознательно этого желал.
«Я ведь… знал ответ».
Просто не мог сразу его вспомнить.
«Ответ уже был!»
Сделав шаг, я уперся ногой в само пространство и двинулся навстречу Хёнму, источающей губительное притяжение.
Мое тело начало расти, высвобождая истинную сущность. Белый Данрён, сотканный из стеклянных Гор Мечей, ярко засиял в области пустоты.
— Владычица Пустоты, ты сказала, что мы заимствовали твою силу. Сказала, что вы наделили весь этот мир чиновниками-бессмертными, чтобы одолжить нам сам принцип бытия.
Вращающиеся Три Тхэгыка лишь усилили свою всасывающую мощь. Хёнму не ответила напрямую, но мне показалось, что я все понял. Она с интересом наблюдала за мной.
— В таком случае, не означает ли это, что вы, Небесные Владыки, стали наставниками для всего этого мира? Учителями самой Сумисан?
Я сложил ладони вместе и поклонился огромной всасывающей силе.
— О великая наставница мира! Ты даровала нам учение и принцип. Однако позволь ученику дерзко спросить тебя.
Шипящие змеи разом уставились на меня.
— Моя наставница, неужели этот ученик не может сейчас дать тебе наставление?!
Когда Хёнму впервые явилась нам, она назвала себя кредитором, а нас – должниками, и начала отбирать нашу силу. Но я своей интерпретацией изменил эти отношения. Не кредитор и должник, а наставник и ученик.
С лязгом поверх чистейших белых Трех Тхэгыков наложилось Звездное Колесо. Поглощая белый свет, оно завращалось, испуская сияние звезд. В тот же миг сила вращения, исходящая от меня, разошлась волной, отразив притяжение Хёнму, что давило на окружавших меня Завершающих Судьбу.
Одновременно с этим от Хёнму пришло послание, полное удивления.
— [Превосходно. Я видела много Небесных Королей, но ты первый, кто вступил в подобную битву интерпретаций.]
Хёнму похвалила меня.
— […Однако это всего лишь отсрочка. Если осознание, которое вы покажете, не превзойдет те мгновения, когда вы заимствовали силу у иерархии души… долг вновь будет взыскан!..]
Она была права. Я не уничтожил долг, а лишь изменил плату за него: вместо жизненной силы мы должны были показать ей наше «осознание». Если оно не удовлетворит Хёнму, нам придется заплатить сполна.
Сжав свое тело, я произнес:
— [Сейчас я вам все покажу.]
В тот же миг от Хёнму ударила мощная отталкивающая сила, отбросив Императора Именования и О Хёнсока.
— [Что ж. Попробуй.]
Истинные Лорды и Небесные Лорды тоже укрылись в сфере моего вращения, избежав притяжения Хёнму. И мы все разом ринулись на нее.
Началась настоящая битва Небесных Владык.
В одно мгновение тело Хёнму чудовищно раздулось.
— [!..]
Асанкхья, бесчисленное множество… Нет, скорее немыслимое число черных змей, свиваясь в единый хлыст, обрушилось на нас. В то же мгновение рубящие удары, рожденные их телами, всколыхнули все Внутреннее Море.
Я видел, как Небесные Миры, существующие в далеком пространстве-времени – Небесный Мир Даммок, Небесный Мир Двойной Опоры, Царство Небесного Владыки, — лишились своих окраин, срезанных одним ударом Хёнму.
— [Сдерживайте ее основное тело!] — крикнул я, и Чон Мёнхун раскинул Сеть Индры.
Сеть из грозовых молний окутала тело Хёнму. Ким Ён, управляя телом Небесного Монарха Кванхана, обрушилась сверху, придавив гигантскую тушу. О Хёнсок и Император Именования, также приняв облик колоссов, подперли ее снизу.
Кан Минхи вдалеке сложила ручную печать, и бесчисленные «законы» начали покрывать тело Хёнму, сковывая ее истинную сущность.
В бой вступили Десять Владык Загробного Мира. Истинный Лорд Горы Клинков и Истинный Лорд Великого Моря рубили змей своими мечами и пилами, а другие Истинные Лорды наносили двойные удары ладонями с флангов, отбивая ее атаки.
Небесный Монарх Му-цю, двигая мириадами рук, непрерывно обменивался ударами ладоней со змеями Хёнму.
А в самый центр танцующего вихря опустились мы: Ким Ёнхун, я и Небесная Лошадь с Белыми Крыльями.
— [Ты, я так понимаю, на стороне Бомсона?] — спросила Небесная Лошадь, сжавшая свое тело до размеров обычного человека, обращаясь к Ким Ёнхуну.
Тот коротко кивнул.
— [Есть лишь один способ убить Хёнму, — продолжила она. — Ее Пустое Пространство – это всего лишь ее собственная интерпретация Царства Чистоты. Поэтому, чтобы убить ее или хотя бы нанести смертельную рану, наша интерпретация Царства Чистоты должна превзойти ее принцип.]
— [Вы хотите сказать, что мы должны сражаться интерпретациями? Отрицать ее систему боевых искусств?]
На мой вопрос Ким Ёнхун покачал головой.
— Нет. Отрицать ее систему боевых искусств через интерпретацию – это лишь «минимальное» условие. Чтобы убить Хёнму, нужно… отрицать сам принцип, который она выстраивала на протяжении бесчисленных лет своей жизни.
— [Отрицать принцип?]
— Да. Проще говоря… — его взгляд стал серьезным, — нужно рассечь Пустоту.
Я ошеломленно уставился на него.
— [Что… что вы такое говорите?..]
Пустое Пространство Хёнму называлось так не просто так. Оно было буквально пустым. Там не было ничего. Рассечь можно то, что имеет сущность. Можно рассечь душу. Можно рассечь пространство. Мой Меч Непостоянства рассекал и судьбу, и историю. Но нельзя рассечь то, чего нет.
Пустое Пространство Хёнму было абсолютной пустотой. Мир, наиболее близкий к Царству Чистоты. Там нечего было рубить. По сути, на и без того «пустое» Царство Чистоты был наложен принцип «ничего нет».
Можете себе представить? Это как рисовать белой краской на белой стене. Попытка рассечь волю, наполняющую Пустое Пространство, бессмысленна, ведь само Царство Чистоты ничем от него не отличается. Царство Чистоты поддерживает принцип Пустого Пространства, поэтому рубить его – тщетно.
Но Ким Ёнхун улыбнулся.
— Ынхён, разве нет смысла рисовать на черном холсте?
— [Что?..]
— Если перед тобой лишь тьма, как ее развеять?
Он с горькой усмешкой поднял саблю.
— Чтобы развеять тьму, нужно зажечь свет, не так ли? Если для Хёнму чистота – это отсутствие всего, то для меня все иначе.
Его воля передалась мне через сознание.
— Чистота – это возможность стать чем угодно! В этом… моя воля!
Итак, если Хёнму видела в холсте «пустоту», то Ким Ёнхун видел в нем «возможность нарисовать что угодно». И я почувствовал, как от него исходит сила Трех Божественных Звезд Творения.
Небесная Лошадь с Белыми Крыльями тоже рассмеялась, создавая вокруг себя бесчисленные сгустки Мощной Ци в форме цветов.
— [Ну что ж! Все к бою готовы? Отправимся… убивать Небесную Владычицу!]
Мы метнулись в трех разных направлениях. Получив от них мысленный приказ, я понял, что должен делать.
«Десять Владык Загробного Мира сдерживают основное тело Хёнму, Небесный Монарх Му-цю испытывает себя в схватке с ее частью, а Завершающие Судьбу делают все возможное, чтобы подавить ее особые способности».
Значит, ранить Хёнму предстоит нам.
Вспоминая слова Ким Ёнхуна и Небесной Лошади, я осознал свою задачу.
«Если рубить нечего, то нанесение чего-то нового и станет ударом».
Бесчисленные змеи пустоты ринулись на меня. Отбиваясь от них, я приземлился на один из краев вихря – на голову змеи. Ким Ёнхун и Небесная Лошадь, вращаясь, тоже опустились на головы змей, образующих Три Тхэгыка.
Словно по команде, мы обрушили на змеиные головы свои боевые искусства.
Божественная Техника Небесной Лошади.
— [Поступь Владычества Небесной Лошади!]
С оглушительным ревом Небесная Лошадь с Белыми Крыльями ударила копытом по голове змеи. Вспыхнул свет созидания, и голова взорвалась, создав пространство-время, принадлежащее Небесной Лошади.
Воля Ким Ёнхуна сотрясла мир пустоты.
Форма Раскрытия Небес Нынван.
Первая форма.
Истребление Света Золотой Птицы.
Одним взмахом его сабли была сотворена золотая река, которая стерла голову змеи пустоты.
Запечатлев свою силу на головах змей, Ким Ёнхун и Небесная Лошадь с Белыми Крыльями устремились от краев Трех Тхэгыков к центру вихря. Везде, где они проходили, оставался след от принципа Трех Божественных Звезд, стирающий истинную сущность Хёнму.
Глядя на них, я поднял Меч Непостоянства.
Мириады змей бросились ко мне.
— Как смеешь ты, ничтожество?
Мне показалось, я услышал голос Хёнму.
«В отличие от них, я не специализируюсь на созидании».
Однако я обладал Тремя Божественными Звездами, которые могли быть направлены куда угодно.
Я начал наносить удары по своему телу, активируя акупунктурные точки. Сработало искусство бессмертных Махаюга. Принцип Махаюги заключался в том, чтобы рассматривать весь мир как совокупность колес. Мое тело, будь то бессмертное тело Истинного Бессмертного или плоть человека, тоже становилось частью этой системы.
Наши тела состоят из множества колес, и Махаюга, используя силу «мира» — самого большого колеса, — ускоряет их. Колеса, управляющие силой, скоростью, ловкостью, креативностью, поддержанием и разрушением, бешено завращались. Каждый удар по акупунктурным точкам высвобождал силу цикла, черпая вращательную энергию из мирового колеса.
В этот миг Махаюга вошла в резонанс с Безупречным Истинным Заклинанием. За моей спиной, поверх Звездного Колеса, появился «белый круг».
«Вращение – это путы…»
Вращательная сила Махаюги ускорила мои чистейшие белые Три Тхэгыка и «колесо» искусства бессмертных.
«Заклинание, достигающее вершины пут и обретающее величайшую силу. Без изъяна».
Сила Безупречного Истинного Заклинания, усилившаяся, поддержала цикл моих Трех Божественных Звезд. В свою очередь, цикл Трех Звезд вращал Три Тхэгыка, а их вращение делало Безупречное Истинное Заклинание еще сильнее. Затем заклинание вновь помогало циклу… Усиление вращения, начавшееся с Махаюги, бесконечно росло, взаимодействуя с моими искусствами бессмертных.
«С такой силой… смогу ли я использовать 36-ю стойку Техники Меча Одиночного Зла?»
Я вспомнил о высшей сокровенной технике Одиночного Зла, которую так долго постигал. Но тут же покачал головой.
«Нет, для этой ситуации она не подходит».
Эта абсолютная техника была предназначена скорее для такого противника, как Император Горы Тай, который полагался исключительно на грубую силу. Против Великого Императора Чжинму, достигшего предела мастерства и без всякой силы, ее было бы недостаточно.
«Сейчас нужно…!»
Я снова вспомнил те образы из Карты Десяти Тысяч Связей, что протягивали мне кулаки.
«Оставить свой след!»
Меч Непостоянства описал дугу.
Форма Меча Рассекающего Небеса.
Первая форма.
Вхождение в Небеса!
Меч Непостоянства окутал молочно-белый туман – Карта Десяти Тысяч Связей. И я начал свой танец меча на теле Хёнму. Это был танец меча моих поражений, танец, в котором была вся моя жизнь.
Змеиные головы взрывались, и на их месте оставались мои следы. Шаг за шагом я превращался в шторм.
Небесная Лошадь с Белыми Крыльями через свою божественную технику создавала собственное пространство-время. Ким Ёнхун через Форму Раскрытия Небес Нынван – собственное течение времени. А я, с помощью Формы Меча Рассекающего Небеса и Карты Десяти Тысяч Связей, оставлял свои следы. Так мы втроем продвигались к центру кружащихся Трех Тхэгыков.
На пути от края к центру нам встречалось бесчисленное множество змей, каждая из которых была воплощением высшего принципа одного из видов оружия. Техника хлыста/плети, техника когтей, техника меча, путь сабли, техника сокрушения, техника посоха, техника копья… Бесчисленные орудия… И даже боевые искусства, основанные на плоти демонических зверей. Мягкая техника малых рас. Боевой дух Ту расы боевых призраков. От простого метания камней до луков и пушек, до искусства летающего меча совершенствующихся. Вся история боевых искусств, весь их поток, в форме змей обрушивался на нас.
И, столкнувшись с этими бесчисленными потоками боевых искусств, которые постигла Хёнму, мы смогли заглянуть в ее понимание предела.
— Предел боевых искусств…
Раздалось шипение, и сквозь него донесся голос Хёнму.
— …есть вершина убийства.
Отрубив змею, что атаковала меня в форме девятисекционного хлыста, и оставив на ее месте свой след, я слушал.
— Убить врага. Убить другого. Убить группу. Убить армию. Убить страну. И в конце – убить мир. А напоследок – убить себя. И что тогда останется?
Намерения я не видел. Три Божественные Звезды тоже было сложно прочесть, ведь мы находились внутри ее собственных Трех Звезд. Поэтому мне, как во времена, когда я был лишь первоклассным мастером и полагался только на пять чувств, чтобы достичь Предела, пришлось довериться лишь способностям своего тела, отбивая и рассекая змей.
— В итоге остаются только боевые искусства. И в конце концов, методу убийства не остается ничего, кроме как убить самого себя. Так боевые искусства, уничтожив даже себя, не оставляют ничего. Так они становятся пустыми.
За шипением змей я почувствовал, как Небесный Владыка Пустоты смеется. Но этот смех не походил на смех. Скорее, это был крик.
— Боевые искусства – это метод убийства. Меч создан, чтобы убивать других. Когти – чтобы угрожать врагу. В этом нет никакого смысла. Отсутствие смысла – и есть истинный смысл боевых искусств.
Число змей, окружавших нас, все росло.
— Высший предел, которого можно достичь мечом, — это уничтожить мир, себя и, наконец, сам меч, обратившись в ничто.
И вот змеи окончательно поглотили меня. Я ничего не видел.
— Убивать и убивать, пока не убьешь самого себя, — вот пик боевых искусств.
Вокруг была кромешная тьма.
— Можете ли вы, чей путь развивался через убийство других, дерзко предложить иную интерпретацию принципа боевых искусств? Можете ли вы осмелиться дать другой ответ?
И я во тьме поднял Меч Непостоянства, окутанный Картой Десяти Тысяч Связей.
— Какой смысл в технике меча, что не убивает людей? Отвечайте.
* * *
Небесная Лошадь с Белыми Крыльями, услышав во тьме голос Хёнму, приняла серьезный вид.
— [Какой смысл в боевых искусствах, что не убивают других… говоришь.]
А затем, широко улыбнувшись, топнула ногой.
— [Я происхожу из расы демонов – расы Быстрых Коней. И для нас… боевые искусства – не только для убийства.]
— [Боевые искусства – это техника движения мышц. А наши мышцы созданы не для того, чтобы забивать врагов копытами, а чтобы мчаться по бескрайним равнинам!]
Взмахнув крыльями, Небесная Лошадь с Белыми Крыльями, используя все свои могучие мышцы, помчалась сквозь тьму.
— [Наслаждаться бескрайним миром! Вот мои боевые искусства!]
Обратившись в белую Небесную Лошадь, она на мгновение превзошла пространство-время. Подключившись к Хёгонноку, она прорвалась сквозь тьму Хёнму. И в конце проложенного ею пути ее ждала девушка в черной боевой одежде, окутанная змеями.
* * *
Ким Ёнхун тоже рассеивал тьму золотым сиянием.
— Да. Этот клинок, несомненно, был создан, чтобы убивать людей. И не только людей. Это оружие, созданное, чтобы рубить животных, божественных духов, горы и поля.
Рассекая змей, что бросались на него во тьме, Ким Ёнхун крикнул:
— Но разве не важнее то, какой смысл мы вкладываем в клинок, взяв его в руки?! Если им можно не убивать людей, а защищать свою семью, разве это не важнее?!
— Значит, твой клинок – лишь для устрашения и украшения. Какой смысл в клинке, который не обнажают?
— Именно потому, что его не обнажают, можно создать бесчисленное множество смыслов! Убийство – не конец… Вложить в этот единственный клинок любой смысл – вот что такое боевые искусства!
Форма Раскрытия Небес Нынван.
Четвертая форма.
Вспышка Золотого Света!
Ким Ёнхун, обратившись в окутанного золотым сиянием Бунчжо, взмыл ввысь. Взмахнув крыльями, мифическая птица пробила себе путь сквозь тьму. И там, где кончался этот путь, стояла девушка в черной боевой одежде и улыбалась пустым взглядом.
* * *
— [Боевые искусства – это…]
Отражая бушующий во тьме шторм змей, я заглянул вглубь себя.
Да, что же такое боевые искусства? Они всегда были частью моей жизни. Одной из частей, от которой я не мог отказаться. Но не более того. Частью жизни, но не всей жизнью. Поэтому я никогда не посвящал всего себя боевым искусствам. И потому мой ответ, должно быть, прозвучит жалко.
— [Боевые искусства… и правда не имеют смысла.]
Я считал, что Хёнму права. В конечном счете, боевые искусства – это средство, чтобы ранить других и убивать врагов. Боевые искусства – это метод убийства. Отрицать это утверждение казалось невозможным.
— Так ты, следуя моему принципу, осмелился заявить, что можешь его рассечь?
Шторм усилился. Стиснув зубы, я из последних сил держался.
— Если в боевых искусствах нет смысла, то зачем ты вообще здесь стоишь?..
— […Считаю, что я недостоин.]
Да. Я не из тех, кто готов пожертвовать всем ради боевых искусств. Всегда… всегда было что-то важнее, и я посвящал свою жизнь изучению боевых искусств, чтобы обрести это. Утром постигнув Путь, вечером можно умереть, потому что утренний Путь ценнее всей жизни. И для меня именем этого Пути была связь, а не боевые искусства. Это были холодные и, возможно, горькие слова. Но мое мнение о боевых искусствах оставалось неизменным. Они – часть жизни.
— [Боевые искусства – это средство.]
С трудом я отбросил змей. Каждая из них несла в себе силу, способную с легкостью поглотить скопление галактик. И это была не просто собранная энергия, а техника, доведенная до предела отточенности потока боевых искусств. Каждая из этих змей была равносильна абсолютной технике вроде Меча-Дождя.
— [Сами по себе боевые искусства не имеют смысла. Ты права, Хёнму. Ты, несомненно, достигла высшего принципа боевых искусств, и раз ты это видела, я на своем уровне не смею рассуждать об их сути.]
— Знаешь свое место.
Во тьме, противостоя змеям, воплощавшим осознание Хёнму, я стиснул зубы так сильно, что они начали крошиться.
— [Но!]
Сделав широкий взмах мечом, я воскликнул:
— [Если выразить мою позицию, хоть я и далек от рассуждений о пределе боевых искусств… пусть сами по себе они и бессмысленны, но в руках человека обретают смысл!]
В моем танце меча была Карта Десяти Тысяч Связей. Каждое движение оставляло след, запечатлевая мою историю в окружающем пространстве.
— [Когда боевые искусства передаются от человека к человеку…]
Когда я впервые получил Технику Меча Одиночного Зла, в ней было двенадцать стоек.
— […передаются, развиваются…]
Когда ее передали и развили дальше для Ким Ёнхуна, стоек стало двадцать четыре.
— […и в конце концов, связывают нас.]
И… прожив бесчисленные жизни, я, стойка за стойкой, довел их общее число до тридцати шести.
— [Тогда это средство, боевые искусства, наконец обретает смысл!]
— Ты хочешь сказать, что боевые искусства – не более чем мост?
— [Не только они!]
Я вспомнил музыку Юхвы. Танец Кёнчхана. Боевой дух Чан Ика. Боевой дух Ту Чин Марёля.
— Все в этом мире обретает смысл, только когда соединяется! Ничто… не имеет смысла в одиночку!
Отбрасывая и рассекая змей, я наконец понял, что моя, казалось бы, бесконечная энергия иссякла. Свет Трех Тхэгыков погас. Я, крича уже обычным голосом, из последних сил взмахнул Мечом Непостоянства.
Когда человек отстаивает свою волю, это называют рыцарской доблестью. Если иероглиф «доблесть» состоит из «человека» и «веры в свою правоту», то, возможно, когда люди отстаивают свою волю друг перед другом, общаются, соединяются и верят – это и есть истинный смысл боевых искусств.
Самая важная устная формула Меча Непостоянства сама сорвалась с губ и пришла в движение.
— Как все воли сливаются в бесцветный, так и ты, приняв все связи, стань непостоянством…
— Боевые искусства – это средство для утверждения рыцарской доблести!
И в этот миг, когда вся моя энергия иссякла и я оказался в состоянии, близком к Ничто, Меч Непостоянства, будто ожив, сам отбросил и рассек всех змей.
Я наконец вырвался из тьмы. Я оказался на истинном теле Хёнму, на поясе змей, образующих черные Три Тхэгыка. До центра вихря, где бушевала ее воля, оставалось полпути. Передо мной появился ее аватар.
— Так в чем же твоя рыцарская доблесть?
Девушка в черной боевой одежде. Я уверенно ответил ей:
— В десяти тысячах связей!
— …
И тут… «Что?»
Глядя на нее, я вдруг осознал то, чего не замечал раньше. Этот пустой взгляд! И из-за ужасающих боевых искусств, что она демонстрировала в своей черной одежде, я не обратил внимания. Почему… мне казалось, что я уже видел ее лицо? Только то лицо было немного моложе, чем у Хёнму.
— Тогда докажи. Что такое твоя рыцарская доблесть?
Хёнму сжала в руке тьму, принявшую форму меча, и ринулась на меня. Так, на спинах бесчисленных змей, мы с ее аватаром начали обмениваться ударами.