Глава 604. Птица в клетке (3)
Я до хруста сжал кулаки.
— Я выйду отсюда.
— Ха-ха-ха, как было бы славно. Разве ты не слышал моих слов? — мрачно глядя на меня, произнес Мэк Джин.
— Мы заперты здесь. Пока Бонмён не выпустит нас… мы никогда не выберемся!
— …А я не сдавался до самого конца.
— Что?..
Бульк… В одной моей руке запузырилась мыльная пена.
Ш-ш-ших… В другой вспыхнул Истинный Огонь Лазурита.
Я видел, как Истинные Бессмертные в ужасе замерли.
— Снова и снова, тысячи раз… даже когда на меня накатывало дежавю и этот мир пытался подчинить меня своему влиянию… я не сдавался.
— Даже когда все мои воспоминания тускнели, а истины, в которые я верил, рушились… я не сдавался.
— Даже когда мир навязывал мне ложь и стирал саму мою суть… я не сдавался!
— Не может быть… — дрожащим голосом произнес Мэк Джин. — Я примерно помню твой уровень, когда ты сюда попал. Ты определенно был Великим Бессмертным. Судя по отсутствию крылатого одеяния, должно быть, Земной Высший Бессмертный. К тому же ты даже Корону Бессмертного толком не получил. Разве ты не просто сопляк, едва ступивший на этот путь?..
Казалось, он просто не мог в это поверить.
— Это искусство бессмертных уровня Императора! Ещё со времен, когда он был Небесным Лордом, Бонмён заимствовал силу загробного мира. Из-за этого он и тогда был почти наравне с Императорами, а уж после того, как сам стал Императором, пусть и не мог больше черпать силу из загробного мира, его искусство бессмертных должно было стать лишь совершеннее и гармоничнее…
Мэк Джин взревел, срываясь на крик:
— Ты хочешь сказать, что какой-то жалкий Земной Бессмертный посмел в открытую пойти против воли Императора?!
— …Я не Земной Бессмертный.
С гулом вокруг Мэк Джина вспыхнул ослепительный благодатный свет, и в следующее мгновение он сам обратился в грозовое облако.
Став гигантской тучей, он всей своей массой обрушился на меня.
С оглушительным треском меня вдавило в землю.
Пусть мы оба черпали силу в Раю Освобожденного Персикового Сада, но, возможно, из-за полумиллиона лет тренировок Мэк Джина от него исходило давление, несоизмеримое с моей силой.
Он был самим штормом.
А я тренировал лишь силу, что была не более чем мылом.
— Какое-то мыло!
— …Но я и не мыло.
Бульк… Я смотрел на мыльную пену, что закипала на моем теле, а затем развеял ее.
«Когда-то я и впрямь мечтал покорить мир с помощью мыла…»
Это было в моей первой жизни. В 0-й регрессии, кажется, я впал в старческий маразм прямо перед смертью. Ведь тогда у меня отняли даже мыло, я потерял всё… и это оставило во мне глубочайшую рану.
«Но если подумать…»
Мыльная пена, поднимавшаяся на моем теле, в какой-то момент опала.
«Я хотел создавать мыло, а не становиться им самим».
Я полностью погасил пену на своем теле.
В этом не было нужды.
Мыло, несомненно, было моей кармой, моей особой способностью, тем, что я создал, но оно не было мной.
«Мыло никогда не станет мной. Да, это была дорогая мне мечта, но… я – это я! И пусть мечта о мыле – лишь часть меня!»
— Я состою не из мыла… а из всего, что встречал на своем пути.
Вспыхнул Истинный Огонь Лазурита.
Постепенно его пламя становилось все прозрачнее, пока не стало совершенно бесформенным.
С оглушительным взрывом я высвободил бесформенный Истинный Огонь Лазурита и закричал:
— Я – это я!
С чудовищным грохотом бесцветное и бесформенное пламя пронзило грозовое облако Мэк Джина и отшвырнуло его прочь.
— Кха!
Мэк Джин, вновь приняв человеческий облик, сухо кашлянул и впился в меня взглядом.
Затем он закрыл глаза.
— …Приходится признать. Ты великолепен…
С каким-то разгневанным видом Мэк Джин яростно сорвал бинты, скрывавшие его лицо.
Под ними оказалось довольно привлекательное мужское лицо.
— Ты победил! — с выражением поражения на лице сказал он. — Больше не буду тебе мешать… Более того, вы с ней вдвоем сможете завершить план в сотни миллионов раз быстрее меня…
— Завидую я тебе, Со Ынхён. Быть так сильно кем-то любимым…
И тут я понял, что он смотрит не на меня.
Он смотрел…
— Хорошо обращайся с Ким Ён. Она целыми днями только о тебе и говорила. Мало того… она уверяла, что, когда ты придешь, то сотворишь чудо куда более великое, чем она сама. В конце концов я заставил ее заключить пари, поставив на кон саму себя… но она без колебаний поставила на то, что ты превзойдешь ее.
Шорох!
Я широко раскрыл глаза, почувствовав, как чьи-то руки нежно обняли меня со спины.
— Я проиграл пари. Я-то поставил на то, что ты жалкий червяк… фу-фу, видимо, глаза червяка видят только червяков. Я отдам свою ставку.
Мэк Джин поднялся и поклонился мне до земли.
— Я, Мэк Джин, Высший Бессмертный Дао и кандидат в Апостолы Эпохи Заката Дхармы из Кванмёнчжона… и подчиняющийся мне Союз Бессмертных присягаем вам на верность, пока не покинем Рай Освобожденного Персикового Сада.
И тогда Мэк Джин и все Истинные Бессмертные, что окружали нас, как один пали ниц перед той, чьи руки обнимали меня.
Я кивком принял их поклон и сказал:
— Прошу… оставьте нас ненадолго.
— Слушаюсь.
Мэк Джин и его люди из Союза Бессмертных мгновенно исчезли.
Я нежно погладил руки, обнимавшие меня.
Правда…
Правда…
— Давно не виделись, Ёни…
Я обернулся и обнял Ёни, с которой не виделся больше десяти миллионов лет.
— Эй, Со Ынхён!
Это был Чон Мёнхун.
Он поглаживал деревянный ларец на груди и смотрел на нас ввалившимися глазами.
На его губах играла какая-то горькая улыбка.
— В таких случаях говорят не «давно не виделись», придурок!
— …
— Скажи ей прямо: «Я скучал»! Ты же не мог не знать, что она чувствовала, пока ты не стал Истинным Бессмертным!
— …Да. Спасибо, Чон Мёнхун…
Я еще крепче прижал к себе Ким Ён.
Чон Мёнхун посмотрел в небо, а лицо Ким Ёнхуна тоже приняло какое-то тоскливое выражение.
— Я скучал…
— …
Она по-прежнему не могла говорить.
Но я почувствовал, как Ким Ён, обнимая меня, напрягла кончики пальцев.
Это было искусство бессмертных.
Какое-то могущественное искусство бессмертных исходило от нее.
Ку-гу-гу-гу-гу!
На кончиках ее пальцев собиралась огромная сила, казавшаяся поистине бесконечной.
Если бы меня обнимал кто-то другой, я бы заподозрил, что меня пытаются убить.
Сила, сосредоточенная на кончиках ее пальцев, ничуть не уступала Мечу-Дождю Небесного Владыки Меча и Пика.
Я понял, что она осознала свой мандат и обрела свою истинную силу.
И это был…
Лишь ее фрагмент.
Точно так же, как я, до самого конца не отпуская накопленную в Раю Освобожденного Персикового Сада силу, смог сохранить часть Меча Непостоянства…
…она, оказавшись здесь, до самого конца не отпускала эту силу.
Мой Меч Непостоянства был всей моей жизнью.
Но то, за что держалась она, было понятием куда более узким и ограниченным, чем то, за что держался я.
Дз-з-зынь!
Если я старался не забыть мириады форм, то она – не отпустить непоколебимое намерение.
Я почувствовал, как сила, собранная на ее пальцах, отчасти оттеснила силу этого мира.
Воля Императора Освобождения отступила.
В то же время я понял, что одно из ограничений, сковывавших тело Ким Ён, не выдержало этой чудовищной силы и на миг «прорвалось».
Ш-ш-ш…
Она, собрав немыслимую мощь и на миг пробив свои оковы, этим самым пальцем провела по моей спине.
Я чувствовал ее прикосновение.
Ее движения выводили какие-то буквы.
— Я.
Я понял, что она пытается сказать, и обнял ее еще крепче.
— …тоже.
Скучала.
Это короткое послание, это непоколебимое намерение донести его – вот что она не могла отпустить ни при каких обстоятельствах.
Клац!
Как только короткое послание было передано, сила ограничений вновь сковала ее.
Мгновения, но этого было достаточно.
«Ёни…»
Десять миллионов лет.
В этом темном, пустом пространстве-времени Хёнму я продержался десять миллионов лет.
Меня поддерживали верные подчиненные и драгоценные связи…
Но, обнимая ее, я понял.
«…Хянхва».
Я решил воздвигнуть гору, стачивая самого себя.
И чем острее я становился, тем яснее понимал.
Острое лезвие никогда не сможет устоять в одиночку…
«Я все еще люблю вас».
Перед глазами возник ее образ.
Если подумать, я смог выдержать искусство бессмертных Императора Освобождения только потому, что в блеске Хонбома увидел ее отражение.
«Поэтому…»
Но этот ребенок, наоборот, выдержал искусство бессмертных Императора, думая обо мне.
Пусть она и заимствовала силу своего мандата.
Пусть и родилась с бесконечным талантом…
Она выстояла благодаря собственной воле, думая обо мне.
«Любовь, что я получил от вас…»
Бук Хянхва была мертва.
И хотя чувства к ней все еще жили во мне… ее самой уже не было.
Поэтому я…
Решил нести эти чувства дальше.
Все, что я получил от нее, было благословением.
Благословение, которое я больше не мог ей вернуть…
Я хочу разделить его с другими и нести его дальше.
«Я буду делить его с другими… и помнить».
Я больше не хочу терять.
Больше не хочу… стоять в одиночестве.
Это была эгоистичная, эгоистичная и жадная мысль.
Но…
Теперь мне нужна была опора.
То, что кто-то хотел меня видеть.
В тот миг, когда я это осознал…
…я почувствовал, как у меня подкашиваются ноги.
«А… черт. Так нельзя».
На глаза навернулись слезы.
Тр-р-р…
Обнимая ее так крепко, что, казалось, вот-вот сломаю, я прислонился к ней и беззвучно заплакал.
«Вдоволь наплакаться я должен был… уже после того, как все закончится…»
Я ведь поклялся в этом перед Ю Ходоком.
Но раз начавшись, слезы уже не останавливались.
Крепко обнимая ее, я сказал:
— …Спасибо… что скучала по мне.
И, обнимая ее, я понял.
Я был гораздо более одинок, чем мне казалось.
Так…
Спустя вечность, спустя невообразимо долгое время, я, прижавшись к ней, рыдал навзрыд не как [Истинный Бессмертный Со Ынхён], а как [человек Со Ынхён].
* * *
— Спасибо, Чон Мёнхун.
— …
Чон Мёнхун не ответил.
Он лишь со впалым лицом поглаживал одну сторону груди.
— Спроси лучше у Ким Ён, как отсюда выбраться. Кажется, она знала.
— Что? Как ты понял?
— Хонбом сказал.
— А, ясно.
Я кивнул и спросил у Ким Ён:
— Ёни, у тебя есть какие-нибудь зацепки, как выбраться из этого мира бессмертных искусств?
Она кивнула.
Увидев ее кивок, Хонбом заговорил:
— Способ есть, но, похоже, для этого потребуется помощь того Высшего Бессмертного Дао, Мэк Джина, и его Союза Бессмертных.
— Понятно. Тогда надо идти к ним…
Но не успел я договорить, как Мэк Джин мгновенно появился на прежнем месте.
— Звал?
— О, как вы быстры.
— Разве найдется Высший Бессмертный Дао, который не заметит, когда его имя произносят в том же мире?
— Я еще не Великий Бессмертный, так что не знаю.
— Не стоит так официально. На мой взгляд, ты Великий Бессмертный, которому по силам замахнуться и на место Императора. Говори проще.
— Хм… Раз ты так говоришь…
— Говори, как тебе удобно. Если моя манера речи тебя смущает, я тоже буду говорить проще.
Судя по лицу Мэк Джина, он уже разобрался со всеми эмоциями после нашей недавней стычки.
— Хорошо, раз так, будем говорить проще. Похоже, чтобы выбраться из этого мира, нужна ваша с Союзом Бессмертных помощь.
— Ну… наша помощь, конечно, но, честно говоря, от нас мало что зависит. Почти все сделаете вы с Ким Ён, которая хоть отчасти может использовать искусство бессмертных.
— Ясно… Кстати, это пока оставим. Ты ведь говорил, что общался с Ким Ён? Откуда ты узнал, что она говорила обо мне?
— Кандидаты в Апостолы Эпохи Заката Дхармы очень чувствительны к мудрости. Что уж говорить о самих Апостолах… Поэтому Апостолы или те, кто выше их, вроде Восьми Светоносных Бессмертных, способны смутно считывать волю даже тех, кто не может говорить. Хотя… то странное ограничение, наложенное на Ким Ён, кажется, установил сам Император Освобождения, так что у меня ушло много времени на интерпретацию, да и та не совсем точна.
— Хм, понятно. В общем, способ выбраться все-таки есть?
— Есть.
Мэк Джин нарисовал в воздухе фигуру.
— Для начала… за полмиллиона лет жизни в этом мире я кое-что выяснил.
Это был рисунок «черного змея, кусающего хвост».
— Символом Кванмёнчжона не зря стал «черный змей, кусающий хвост»… не только потому, что это образ Императора Сияния, но и потому, что этот символ довольно наглядно описывает судьбу.
— Это символизирует судьбу?
— Да. Судьба не обязательно круглая, но действует по принципу «Змея, Кусающего Хвост». Жизнь, старение, болезнь и смерть бесконечно повторяются, и одни и те же события происходят снова и снова.
Это была правда.
— И… все остается на своих местах. Тебе никогда не казалось это странным? Почему разумные существа постоянно воюют, ничему не учатся на войнах, продолжают страдать и не могут вырваться из этого круга… Почему их идеи постоянно ходят по кругу? Почему они не создают лучшие идеи, лучшие технологии, лучшие цивилизации, а каждый раз повторяют один и тот же уровень развития?
— …
Я вспомнил слова Ян Суджина.
О том, что все предопределено судьбой.
— Все зафиксировано. Чтобы изменения не превышали определенный уровень, чтобы смертные не могли вырваться из круговорота…
— Даже если рождаются лучшие идеи, лучшие цивилизации, лучшие культуры, судьба подстраивает их, подобно змею, пожирающему свой хвост, и все сводится к приемлемым изменениям.
— Судьба таким образом фиксирует мир. Да, смертные немного страдают, но такая структура судьбы очень стабильна, и благодаря ей Сумисан до сих пор существует.
— …
Судьба, в которой все цивилизации, идеи и уровни культуры повторяются вечно.
Буквально «Змей, Кусающий Хвост».
— Но давай предположим. Представим, что у этого змея есть способность «регенерировать столько, сколько он проглотил» и «глотать столько, сколько он регенерировал», а также особенность «пытаться съесть то, что находится перед ним», из-за чего он вечно ест свой хвост и вращается.
Он щелкнул пальцами по нарисованному символу «черного змея, кусающего хвост».
Хлоп!
— Что будет, если кто-то отрубит змею хвост или часть тела?
— …Он перестанет есть.
— Верно. Но тут возникает проблема. У змея есть особенность «пытаться съесть то, что находится перед ним». А что, если причинить ему «страдание»? Змей с отрубленным хвостом начнет извиваться… и перед ним окажется уже не его хвост.
Нарисованный Мэк Джином символ пришел в движение и начал чертить спираль.
— Путь змея изменится, не так ли? Тогда змей вместо круга начнет рисовать что-то другое, двигаться хаотично… и вместо того, чтобы оставаться на месте, сможет двигаться куда угодно.
— …
Глядя на этого змея, я вспомнил нечто знакомое.
«Желтый змей, чертящий спираль».
Верховный Владыка Хамхэ.
Символ, который показал мне мой Наставник.
— Это идеология Императора Горы Тай, которая безумно мешала нашему Кванмёнчжону. Большинство из нас называют ее «Путем Соли» и бешено презирают. А еще… это идеология, которую пятьсот тысяч лет назад проповедовал Небесный Монарх Кванхан.
Мэк Джин продолжил объяснение, глядя на змея, чертящего спираль:
— Важно то, что, хоть в Кванмёнчжоне ее и ненавидят… это очень распространенная идеология. И тех, кто пытается экспериментировать с ней, мучая смертных, полно как внутри, так и за пределами Кванмёнчжона. Кроме того, эта идеология чрезвычайно популярна в загробном мире, который противостоит Кванмёнчжону. Бонмён, Император Освобождения, изначально был левой рукой Небесного Владыки Преисподней, так что он тоже глубоко изучал эту идеологию. И результатом стал этот мир.
— Хм?
— Роли, которые вам достались, — «поджигатель», «шпион, сеющий раздор в стране», «сумасшедший, который ловит людей и делает из них мыло» и так далее, верно?
— Верно.
— Есть что-то общее, не так ли?
— …Роли, которые причиняют вред жителям этого мира.
— Правильно.
Мэк Джин кивнул и мрачно улыбнулся.
— Весь Союз Бессмертных, что здесь собрался. И даже Ким Ён! Всем нам достались роли, которые приносят страдания, сумятицу и хаос в этот Рай Освобожденного Персикового Сада. И мы, поглощаемые своими ролями, продолжали ввергать это место в хаос и разрушение. Нам… была предначертана роль персонажей, приносящих страдания и хаос в Рай Освобожденного Персикового Сада.
Только тогда я начал смутно понимать, что задумал Бонмён.
— …Неужели… Бонмён…!
— Да. Он сейчас… пытается заставить цивилизацию эволюционировать! Заставляя нас причинять этому миру бесконечные страдания. Он пытается зародить здесь новые идеи и новые культуры, которых раньше не было.
— Если я прав… когда в этом мире эволюция цивилизации даст ростки, естественным образом откроется путь наружу!
— …Значит, он собирается таким образом добиться освобождения. Освободиться от судьбы, заставив цивилизацию эволюционировать…
В наш разговор вмешался Хонбом.
Мэк Джин охотно кивнул.
— Да, что-то в этом роде.
Хонбом усмехнулся и сказал:
— Но, похоже, эволюция цивилизации – дело нелегкое. Судя по тому, что даже мыло, которое так усердно создавал господин, потеряло популярность, как только он стал духом.
— Это да. Кх-кх… Честно говоря, идея донельзя глупая. Но… Бонмён, похоже, действительно Небесный Мастер. Посмотрите на нее.
Мэк Джин посмотрел на Ким Ён.
Ким Ён моргнула, и на ее лице проступил узор в виде птицы.
— Доказательство эволюции, превосходящей цивилизацию… ключ к эволюции, изобретенный Императором Освобождения! Вероятно, это разновидность заклинания… и оно обладает чудовищной силой.
— …
Хонбом прозрачным взглядом смотрел на узор на лице Ким Ён.
— Сейчас Ким Ён, благодаря силе этого заклинания, что в ней заключено, демонстрирует невероятную креативность. И с ее помощью она сейчас… перестраивает сам этот мир.
— …
— С того момента, как Император Освобождения завершил это заклинание в Ким Ён и поместил ее в Рай Освобожденного Персикового Сада… у нас появилась надежда выбраться, пусть на это и уйдут сотни миллионов лет!..
Ким Ён кивнула.
Затем она на мгновение посмотрела на меня.
Хонбом, увидев ее взгляд, сказал мне:
— Госпожа Ким Ён говорит, что покажет господину мир, который она видит. Кажется, она просит вас взять ее за руку.
— А. Хорошо.
Я взял Ким Ён за руку.
И в следующий миг…
Я смог разделить с ней ее зрение.
Клац-клац-клац-клац-клац…
Бесчисленные механизмы!
Лабиринт, движущийся, словно живой!
Это место походило на тело живого существа.
Но по потокам этого «тела» я понял, что все это – часть этого мира, который Ким Ён интерпретировала и перестраивала.
«Интерпретировать мир… и направлять поток судьбы так, чтобы он сам позволил эволюцию!..»
И все эти механизмы были нанизаны на одну-единственную розовую нить сознания Ким Ён.
Она интерпретировала искусство бессмертных Императора до мельчайших деталей с помощью собственных механизмов.
А затем перестраивала его, начиная с пылинок.
Сейчас это было лишь небольшое искажение провидения мира, которое позволяло мне, Ким Ёнхуну и Чон Мёнхуну ускоряться и быстрее подключаться к «Обратной Стороне».
Но если Ким Ён удастся полностью интерпретировать и перестроить этот Рай Освобожденного Персикового Сада!
Это было бы равносильно разрушению базовой структуры судьбы, о которой говорил Кванмёнчжон.
«Понятно. Значит, та сцена, что я видел раньше, была этой…!»
Когда-то через Хонбома я видел сцену, где Ким Ён исследовала бесконечный лабиринт механизмов.
Похоже, Ким Ён пробивалась сквозь искусство бессмертных этого Рая Освобожденного Персикового Сада, перестраивая его своей силой.
Ш-ш-ш…
Вскоре Ким Ён отпустила мою руку, и мое зрение вернулось в норму.
Было чувство, будто я увидел нечто грандиозное.
«Словно она своими руками создает нечто, сопоставимое с рангами Ци, Души и Мандата».
— Как вам, господин?
Хонбом спросил о моих впечатлениях, и я поделился с ним тем, что увидел и почувствовал.
Он улыбнулся и сказал:
— Молитесь, чтобы у госпожи Ким Ён все получилось.
— Не волнуйся, я и так собирался. Так какой именно способ выбраться?
Мэк Джин нарисовал в воздухе круг.
— Считай, что этот круг – это искусство бессмертных Рай Освобожденного Персикового Сада.
— Хорошо.
Затем он поставил в этом круге точку.
— Эта точка – та часть, которую Ким Ён сейчас перестроила и контролирует.
Поскольку он тоже был на уровне Истинного Бессмертного, он мог рисовать круг и точку с невероятной детализацией.
Точка, которую он поставил, была размером с атом.
— В реальности она еще меньше. С такой скоростью в худшем случае могут уйти миллиарды лет. Это не годится. Даже для нас сотни миллионов лет – это долго.
«…С такой скоростью Бонмён скорее сдохнет от руки Квак Ама, чем Ким Ён закончит».
— Но, смотри.
Хрясь!
Мэк Джин сжал кулак, и нарисованный в воздухе круг треснул.
Ба-бах!
Он разбил круг.
Осколок с точкой.
Остальные части круга, кроме этого маленького осколка, исчезли.
— То, что делает Ким Ён, — это ставит такие точки в круге. И если так фрагментировать мир, площадь для проставления точек значительно уменьшится. А затем… полностью захватив один такой фрагмент, можно вызвать в нем мелкомасштабную эволюцию цивилизации. Если удастся вызвать хотя бы такую эволюцию и создать семя эволюции… обязательно появится путь наружу!
Но я, глядя на разбитый круг, спросил:
— Разбить круг – это значит… уничтожить мир? И, выбрав один осколок из этого разрушенного мира, получить в нем семя эволюции?
— Если бы все было так просто. К сожалению, это было невозможно.
Вж-ж-жух!
По воле Мэк Джина разбитые осколки круга начали сами по себе соединяться.
— Стоит только немного повредить, как все тут же восстанавливается. Ты ведь видел, как при переходе на «Обратную Сторону» дыра в измерении сразу же затянулась?
— …
— В этом мире существует мощная сила восстановления. В итоге осколки снова соберутся в единое целое.
Мэк Джин попытался приложить осколок с точкой к восстановленному кругу.
— Вот здесь-то и понадобится ваша с Ким Ён объединенная сила. И наша сила тоже.
— Хм?
— Мир, даже если его уничтожить, восстанавливается по воле Императора Освобождения. Но… что, если ему «не дать» восстановиться?
— …Ты же не хочешь сказать, чтобы мы с Ким Ён объединили силы и не дали ему восстановиться?
Это было немыслимо.
Хоть я и был всегда уверен в себе, но свои силы оценивал трезво.
— Это искусство бессмертных уровня Императора. Сейчас, когда я толком не могу использовать свое искусство, мне трудно даже противостоять ему.
— Не волнуйся. Мы не просим вас о таком невыполнимом требовании… Ваша задача – просто «немного» продержаться. Нет, Ким Ён должна будет перестраивать внутреннюю часть осколка, так что правильнее сказать — «твоя» задача.
— Если я продержусь, есть какой-то способ? Думаю, я смогу продержаться недолго.
— Этого будет достаточно. Тогда настанет наш черед.
— Ваш?
— Какие есть способы противостоять силе Императора?
Я немного подумал и сказал:
— …Только сила другого Императора, не так ли?
— Верно.
Он ухмыльнулся и сказал:
— Если воля Императора Освобождения поддерживает восстановление, нужно просто заимствовать силу другого Императора.
Он нарисовал над кругом квадратную плиту.
Плита вклинилась между осколком, пытавшимся вернуться на место, и кругом, не давая ему восстановиться.
— Все члены Союза Бессмертных, собравшиеся здесь, — это те, кто оттачивал свои клинки десятки, а то и сотни тысяч лет, чтобы выбраться из этого мира.
— И нас всех объединяет то, что у каждого есть Император или Небесный Владыка, которому мы служим. Здесь полно тех, кто поклоняется бесчисленным Высшим Сущностям и Императорам, за исключением Небесного Владыки Преисподней, и знает, как заимствовать их силу. Надежда есть!
Чон Мёнхун, слушая его, спросил:
— Можешь изложить все по порядку?
— Хорошо. План можно описать в семи этапах.
— Во-первых. Если мы все, запечатанные в этом мире как духи и персонажи, объединим силы, мы сможем на мгновение уничтожить мир Рая Освобожденного Персикового Сада.
— Во-вторых. Уничтоженный Рай Освобожденного Персикового Сада восстановится по воле Императора Освобождения.
— В-третьих. Прежде чем Рай полностью восстановится, Со Ынхён своим искусством бессмертных отделит пространство, контролируемое Ким Ён, от восстанавливающегося мира.
— В-четвертых. Пока Со Ынхён держится, мы изо всех сил отправим мольбы о спасении нашим Императорам.
— В-пятых. Если кто-то из Императоров сжалятся над нами и ниспошлют свою силу, мы с ее помощью полностью отделим пространство, контролируемое Ким Ён, от этого мира.
— В-шестых. Ким Ён полностью захватит это пространство и спровоцирует в нем мелкомасштабную эволюцию цивилизации.
— И последнее. С помощью этого семени эволюции мы дадим миру Диаграммы Райского Сада желаемый ответ и выберемся отсюда.
Мэк Джин четко изложил план Чон Мёнхуну, и тот цыкнул языком.
— Дырявый план.
— Где он дырявый?
— Весь ваш план сводится к тому, чтобы молить Императоров о спасении, не так ли? С таким же успехом могли бы и здесь молиться. Если бы вас можно было спасти молитвами, ваши Императоры уже давно бы вас вытащили.
— …
От замечания Чон Мёнхуна лицо Мэк Джина исказилось.
— …Это… единственный способ. Единственный способ выбраться хоть немного быстрее, не тратя миллиарды лет… единственный… способ…
— Со Ынхён. Это действительно лучший вариант?
— …
Я не знал, что ответить.
«Если бы у меня было лет десять миллионов, я бы и сам смог создать что-то вроде Стрельбы по Солнцу и выбраться…»
Но если бы я сказал про десять миллионов лет, у Чон Мёнхуна, наверное, глаза бы на лоб полезли, поэтому я просто кивнул.
— …Насколько я знаю… это самый быстрый способ.
— Фу-у-у… если не получится, будете молиться, кланяться и кут проводить, пока не получится. И это действительно лучший вариант?
— …
Видя, что я молчу, Чон Мёнхун тяжело вздохнул и сказал:
— Ты мой должник. Запомни.
— …?
— Я сделаю так, чтобы ваш бесплановый, уповающий лишь на удачу и милосердие план сработал.
Чон Мёнхун вышел вперед и обратился к Союзу Бессмертных:
— Это… отвратительно, но ничего не поделаешь.
Затем, стиснув зубы и закрыв глаза, он воззвал:
— Император Небесной Кары То Гон!! Я знаю, что ты все время за мной наблюдаешь! Не так ли?!
— …!
От заявления Чон Мёнхуна другие Истинные Бессмертные из Союза вздрогнули, и Мэк Джин тоже был явно потрясен.
— С Императором Небесной Кары на короткой ноге… черт побери.
Похоже, у Мэк Джина, как у члена Кванмёнчжона, были какие-то счеты с Императором Небесной Кары.
Но желание выбраться, видимо, было сильнее вражды с Императором, поэтому он не стал останавливать Чон Мёнхуна.
— Я помогу тебе освободиться! Я сделаю брешь в Небесном Мире Маи! Так что и ты немедленно вытащи нас отсюда!
Гро-о-о-ом!
В этот момент…
Среди ясного неба Рая Освобожденного Персикового Сада ударила молния.
Она ударила прямо в Кымджинчо, сидевшую на плече Чон Мёнхуна, и та на мгновение из колибри превратилась в нечто извивающееся и золотое.
Казалось, она на миг стала самой золотой грозовой молнией.
И из этой золотой сферы молнии раздалась некая [Воля].
Через эту [Волю] мы поняли, что хотел сказать Император Небесной Кары.
Вытащить нас лично он не мог.
Но, как и говорил Мэк Джин, на время одолжить силу – мог.
Гро-о-ом…
В то же время раздался раскат грома, и в моем и Чон Мёнхуна сознании прозвучал голос Императора Небесной Кары.
— Сделайте правильный выбор…
…!!
…!!
Только тогда я понял всю подоплеку событий.
«То, что мы, попав в ловушку искусства бессмертных Бонмёна, начнем жаждать помощи Императора Небесной Кары…»
Все это было частью мандата, подготовленного Императором Небесной Кары, — это знание было передано нам в форме мудрости.
«Вот она… сила и пророчество Императоров…»
Точнее, было бы правильнее сказать, что Бонмён и То Гон заключили сделку.
И Бонмён, и То Гон…
…просто использовали нас как шахматные фигуры для достижения своих целей.
Та брошенная мимоходом фраза «сделайте правильный выбор» стала пророчеством, повлияла на бесчисленное множество наших решений и в итоге привела нас сюда.
Глаза Чон Мёнхуна, осознавшего это, налились кровью.
— …Этот мир… действительно… дерьмовое место.
Я тоже сильно прикусил губу.
Мэк Джин, глядя на нас, сказал:
— Когда Ким Ён полностью захватит иное измерение, внутри него ваши основные тела, силы и искусства бессмертных в какой-то мере вернутся. Я помогу вам… так что, если у вас есть обиды, копите силы.
— Практикуйте ли вы культивацию Десяти Небес Кванмён или культивацию Великого Бессмертного – неважно. Истина этого мира – это в конечном счете сила притяжения. Если вас обманула судьба существа с большей силой притяжения, вам остается лишь самим стать однажды существом с еще большей массой и силой притяжения.
— …
— Увеличивайте свою силу притяжения и достигните вершины. Только так вы сможете заявить о своей минимальной свободе.
Чон Мёнхун тяжело кивнул, а я глубоко задумался над его словами.
Хонбом с улыбкой пробормотал слово «свобода», а Ким Ён и Ким Ёнхун с серьезными лицами кивнули.
Так начался наш план по побегу из клетки.