Глава 602. Птица в клетке (часть 1)
— Фу-у-ух…
Я потряс головой.
Сейчас было не время размышлять о Пути Света или Пути Соли.
«Пока что нужно играть свою роль, чтобы не быть обнаруженным Светом».
Я смотрел на души грешников, что жили своей обычной жизнью.
— …Черт.
Ю Хви вскоре вернул души и дух первоначальным владельцам. Услышав мои объяснения, он заметно удивился.
— Хм… Что же вы намерены делать, господин? Раз это души грешников, может, просто пустите их на мыло?
— …Нет, — с суровым лицом ответил я. — Этого не будет.
— В таком случае…
— В конечном счете все зависит от интерпретации. Все.
В поединке с Хёнму я осознал не просто как лучше владеть мечом и убивать людей.
Боевые искусства – это и есть интерпретация.
А мастер боевых искусств – тот, кто без конца навязывает свою интерпретацию.
— Да много ли этот Владыка Освобождения наделал мыла… Что он вообще в нем понимает?! Пусть он хоть Император, из-за судьбы его разум застрял где-то в Средневековье…
Я принялся рыться в доме «здешнего Со Ынхёна» и выгреб из очага пепел.
— Как он смеет поучать меня в вопросах мыла и банных принадлежностей! Мыло моей компании всегда славилось высочайшим качеством!
— Гр-рах!
Я издал гневный рык в сторону ежедневного задания, написанного в окне статуса. Этот мир был настолько податлив, что стоило лишь немного напрячь волю, как окно статуса послушно менялось.
Моя первая жизнь.
То есть в 0-й регрессии тоже встречались идиоты вроде Бонмёна.
Были даже такие, что, украв мой рецепт, пытались делать мыло из разных жиров и додумались убивать людей ради человеческого жира.
Все они обанкротились.
Главные компоненты для мыла – это щелок, ароматические травы и жир. А жир обычно добывают из животных или растений. Но много ли жира нагуляли на своих животах люди той эпохи, чтобы можно было говорить о хорошем питании? Все тощие как щепки, выжимай не выжимай – путного жира не получишь.
Те, у кого жира было в избытке, в основном были либо влиятельными людьми, либо богачами, либо мастерами боевых искусств, либо совершенствующимися, освоившими особые техники. И все они, как правило, были «покупателями» мыла. Похищать их ради мыла было невозможно. Естественно, человеческого мыла много и не производили.
Если не устраивать массовую резню на уровне усатого сумасшедшего, который, по слухам, во время Второй мировой войны на Земле штамповал человеческое мыло и пуговицы, то так просто его не изготовить.
«Небесный Мастер он там или Император… не смейте недооценивать мыло с Земли! Бонмёнсон он построил, а мыло изобрести не смог!»
Я изменил ежедневное задание своей волей. Однако дальнейшие изменения были рискованны. Три основных принципа должны были оставаться неизменными:
【Безумец】, 【делающий мыло】 【из людей】.
— Человеческое мыло не так-то просто сделать, даже если грабить и выжимать других. Не навязывайте мне свои дурацкие методы! Даже если я и буду делать человеческое мыло, то по-своему!
— Г-господин?..
Ю Хви ошарашенно смотрел на меня, оглушенный моим ревом.
Вжик!
Я вспорол себе живот.
Из моего тела вырвались потоки духовной ци Неба и Земли и Истинного Огня Лазурита. Вещества смешались, превратившись в идеальный для мыловарения жир.
Я вылил его в котел, смешал со щелоком и быстро провел всю процедуру.
Вскоре мыло, изготовленное из жира моего тела, было готово. Оно получилось отменного качества, с тонким ароматом Истинного Огня Лазурита.
Вспышка!
Как только я закончил делать мыло из части своего тела, измененное мной ежедневное задание ярко вспыхнуло и, превратившись в нечто под названием «очки опыта», впиталось в меня.
— Ю Хви! Хам Джин! Слушайте!
— Да!
Мыло для меня было болью. Несмываемой болью сожалений из 0-й регрессии. На языке Земли это назвали бы «травмой». И Бонмён самым жестоким образом надавил на мою травму, заставив делать «человеческое мыло» – то, что я ненавидел больше всего.
Была лишь одна причина, по которой я с таким почти безумным рвением говорил о мыле: я хотел взглянуть в лицо ране, которую он разбередил в моей душе.
«Это тоже… своего рода глубокое постижение себя!..»
Я решил встретиться лицом к лицу с сожалениями своей первой жизни и, хотя бы в этом мире, сполна отомстить за былые раны, боль и унижения.
— Конечно, было бы здорово делать человеческое мыло, используя только себя… но этот мир, похоже, хочет не этого. Он жаждет, чтобы я стал безумцем, который по-настоящему хватает других людей и делает мыло из их жира… он хочет, чтобы я стал таким!
Я стиснул зубы.
— Но… я не стану хватать кого попало. Пусть они и мертвецы с душами грешников… у них все равно есть своя жизнь! Поэтому я не буду безрассудно выжимать из них жир, рискуя их убить. Я буду делать мыло только из жира тех, из кого его можно выжать.
То ли от моего сверкающего взгляда, то ли от такой абсурдной решимости Хам Джин и Ю Хви, казалось, растерялись, но все же кивнули.
— А теперь… ищите свиней. Ищите свиней, которые отъелись до жирных боков, пожирая деликатесы, словно корм! Богачи, чиновники – все подойдут! А лучше всего – толстые совершенствующиеся! Ищите их! Найдите… и мы сделаем из них мыло!
Хам Джин и Ю Хви, которые поначалу казались растерянными, вскоре вновь обрели уверенность, и на их лицах появились улыбки. Улыбки облегчения, адресованные господину, который нашел верный путь.
Глядя на них, я почувствовал, что даже если в процессе преодоления этой травмы меня охватит приступ безумия, я смогу вспомнить эти улыбки и прийти в себя.
С того дня начались мои мыльные похождения.
— Господин! Я привел одного! Это известный чиновник Пхёнгын!
— Наставник! Я тоже привел! Это Сонъиль, совершенствующийся 3-го уровня стадии Очищения Ци!
— Отлично!
Власть имущие мира смертных. Или же низкоуровневые совершенствующиеся, вкусившие мирской власти, богатства и славы.
Я подвесил их вниз головой к столбу в подвале своего дома, завязав им глаза и рты.
— Ёхи. Твой черед.
— Да, господин.
Ёхи, принявшая облик маленькой вороны, открыла клюв и изрыгнула пламя. Истинный Огонь Лазурита.
Ф-шууух!
— Кх-х-х-х!
— Ы-ы-ы-ых!
Ёхи, закаленная моим кораблем бессмертных, естественно, могла заимствовать мои особые способности, и Истинный Огонь Лазурита был одной из них.
— Поразмыслите над своей жизнью и постигните. Праведно ли вы жили?
Этот Истинный Огонь Лазурита отличался от обычного. Он был усилен способностью воздаяния Меча Непостоянства. Поэтому боль, присущая огню, была предельно уменьшена, а взамен усилена Способность меча – воздаяние. То есть, «что посеешь, то и пожнешь».
Если обычный Истинный Огонь Лазурита просто причинял боль, даруя постижение и осознание, то этот заставлял человека глубоко постигать собственную жизнь. И если в ходе этого постижения обнаруживалось, что он часто поступал против совести, то, в соответствии с воздаянием, он испытывал невыносимую боль.
— Кх-х-х-х!
— Ы-ы-ы-ых!
Один совершенствующийся и один чиновник стонали от боли, пока из них вытапливался жир. Вскоре они высохли, превратившись в подобие мумий, и потеряли сознание. Как только это произошло, Истинный Огонь Лазурита погас.
— Похоже, вы себя изрядно обманывали.
Я цокнул языком и развязал двух почти лишившихся жизненной силы людей.
— Отправьте их по домам. Жир мы вытопили, но дух их ослаб, так что долго они не протянут. Пусть хоть похороны пройдут дома.
Не все заканчивали так плачевно, становясь мумиями.
Если человек жил, не отклоняясь от праведного пути, если его проступки были мелкими и незначительными, если он не совершал деяний, вызывавших лютую ненависть, если он жил хотя бы обычной жизнью, не совершая тяжких грехов, то Истинный Огонь Лазурита причинял лишь легкую боль даже по меркам смертных.
При этом излишки жира естественным образом покидали тело, избавляя человека от болезней, а сам он, закалив дух в пламени, обретал силы жить дальше с еще большим усердием.
— Следующий.
— Есть!
Ю Хви унес двух иссохших пленников по их домам, а Хам Джин привел новых.
— У-у-ух!
— Кх-х-х!
— Ого! А вы, я смотрю, жили довольно праведно.
На этот раз у пленников просто вытопился жир, и они отделались легкой болью, без каких-либо серьезных последствий. Наоборот, их плоть стала крепче и здоровее.
«Истинный Огонь Лазурита сам дарует благословение… Должно быть, они совершили немало добрых дел…»
На Истинный Огонь Лазурита влияет сила воздаяния Меча Непостоянства. Поэтому те, кто заставил многих проливать кровавые слезы, сами испытывали такую же боль. А тем, кто дарил людям радость и улыбки, огонь даровал соответствующее благословение. Они получали награду за свои добрые дела.
— Превосходно! Живите и впредь, не забывая этого пути! Следующий!
— Есть!
Так я целыми днями отлавливал самых упитанных чиновников, богачей и совершенствующихся государства Бан и вытапливал из них жир.
В результате в подвале моего дома скопилось изрядное количество «человеческого мыла».
— Ну что, Хам Джин, Ю Хви! Давайте-ка все это продадим!
Через Ким Ёнхуна, который шпионил между государствами Бан и Хэ, и Чон Мёнхуна, прославившегося как поджигатель, я начал искать рынки сбыта. Ким Ёнхун, бывший глава отдела в довольно крупной компании, мгновенно нашел покупателей и сбыл человеческое мыло в «государство Хэ», которое было указано как его родная страна. Влиятельные люди из Хэ горели желанием купить это диковинное средство для умывания, сделанное из плоти чиновников Бана. Я начал продавать мыло, прилагая к нему список имен тех, кто послужил сырьем.
Человеческое мыло разлеталось как горячие пирожки, и я постепенно стал известен как «Со Ынхён, торговец человеческим мылом».
Ву-у-унг!
Окно статуса давало мне очки опыта. По мере их накопления я чувствовал, как завеса этого мира становится все плотнее.
«Пока я действую согласно роли… Свет меня не заметит!»
Эта мысль принесла мне огромное облегчение. Ощущая его, я продолжал смотреть в лицо ране, полученной в первой жизни.
Так прошло десять лет.
* * *
Ки-и-инг!
Вспышка!
Я продолжал отлавливать чиновников государства Бан, а когда они кончились, переключился на влиятельных людей и совершенствующихся из других стран. Однажды, накопив достаточно опыта, я почувствовал, что достиг некой особой точки.
— Ха!..
Это было нечто, что без преувеличения можно было назвать «особой способностью». Одновременно это было и «полномочие» изменять мир.
Теперь я мог мгновенно превращать в мыло все, чего касался! Больше не нужно было возиться с Истинным Огнем Лазурита, чтобы вытопить жир!
В восторге от этого я стал ловить еще больше людей.
Как я слышал, Ким Ёнхун и Чон Мёнхун тоже обрели свои особые способности. Чон Мёнхун научился испускать огонь из рук, а Ким Ёнхун получил способность под названием «телепатическое сообщение» – он мог передавать ментальные слова, как обычные мастера боевых искусств, но делал это одной лишь силой воли, без внутренней силы или магии, что было весьма удивительно. Это был закон этого мира, отличный от ментальных слов расы Сознания.
Конечно, по сравнению с нашими изначальными силами, эти способности были жалкими. Но они скрывали нас от Света, а чем больше мы их использовали, тем большее спокойствие и умиротворение ощущали, поэтому мы продолжали исполнять свои роли.
Прошло еще десять лет.
* * *
Двадцатый год.
Моя мыльная способность стала еще сильнее. Теперь я мог превращать в мыло не только то, чего касался, но и любое существо в поле зрения, вложив в это свою волю.
То же самое произошло с Чон Мёнхуном и Ким Ёнхуном. По сравнению с нашими истинными силами это было смешно, но мы продолжали тренировать эти способности и исполнять свои роли, относясь к этому как к развлечению.
Все равно, чтобы скрыться от глаз Восьми Светоносных Бессмертных, оставалось еще восемьдесят лет. Торопиться было некуда.
Прошло еще десять лет.
* * *
Тридцатый год.
Хруст!
Теперь я мог управлять мылом, которое создавал. Я мог придавать ему любую форму и даже атаковать на уровне мастера боевых искусств. В этот момент я заметил, что чувство спокойствия значительно усилилось.
«Кажется, я почти у цели».
Появилась странная уверенность, что, когда особая способность и опыт достигнут критической точки, это спокойствие полностью поглотит нас, и роль в этом мире станет нашей надежной защитой.
«…Так ли это на самом деле?»
Иногда меня охватывали сомнения, но я продолжал тренировки. Как ни крути, я должен был отыгрывать роль торговца человеческим мылом. Только так можно было оставаться в безопасности от Света.
* * *
Пятидесятый год.
Теперь я мог использовать мощные мыльные заклинания. Я мог не только превращать противника в мыло касанием, но и обрушивать на него мыльный шторм. Я чувствовал себя почти как бог. Спокойствие, росшее по мере совершенствования мыльной способности, в какой-то момент достигло своего пика. После этого я начал испытывать к этому миру не «спокойствие», а «чувство принадлежности».
Конечно, я постоянно использовал Истинный Огонь Лазурита, чтобы всматриваться в себя и заниматься глубоким постижением. Одновременно я отстаивал свою интерпретацию, постоянно борясь с интерпретацией окна статуса. Окно по-прежнему хотело, чтобы я хватал кого попало и делал из них мыло, но я до конца отстаивал свою волю.
«От этой воли я ни за что не откажусь».
Хотя, держась за нее, я чувствовал, что чувство принадлежности, дарованное этим миром, вот-вот исчезнет… но это было неважно.
«Потому что… это то, что я накопил сам».
Я продолжал делать мыло и постигать себя.
* * *
Семидесятый год.
— Эй! Со Ынхён! Не понимаю, почему ты отказываешься! Почему ты не хочешь нападать на ту деревню?!
Я посмотрел на Чон Мёнхуна и ответил:
— Это ты что за бред несешь? Поджигать горы, где нет людей, или лагеря разбойников – это одно. Или дом продажного чиновника. Но та деревня ведь ни при чем!
Чон Мёнхун цокнул языком.
— Слушай, Со Ынхён, ты чего? Мы поджигали дома чиновников, потому что они богаты и их можно ограбить, а другие горные лагеря – потому что нам не нравились те разбойники. А то, что до сих пор не было невинных жертв… так это потому, что мы семьдесят лет как следует тренировали эту силу, разве не так?!
— Что?..
— Ты забыл, Со Ынхён?! Я, Ким Ёнхун и ты! Нашу клятву под персиковым деревом! Повергнуть этот мир в хаос! Принести ему страдания! Заставить его стонать в боли и хаосе!
Он заскрежетал зубами.
— Семьдесят лет назад! Мы поклялись, получив наши способности! Брат Ёнхун станет штормом и сокрушит страны, я стану пламенем и сожгу мир, а ты станешь монстром, превращающим людей в мыло!
— …Брат Ёнхун, это правда?
— Да, Ынхён, — Ким Ёнхун тоже посмотрел на меня с недоумением. — Ты в последнее время какой-то странный. Что с тобой? Ты что, забыл нашу клятву?
И только тогда я понял, что что-то не так. Сколько я ни пытался, я не мог вспомнить ничего подобного.
Хотя…
Что-то смутно всплывало в памяти. Может, я и вправду забыл? Но что-то здесь было определенно не так.
— Чон Мёнхун. Брат Ёнхун, — с мрачным лицом произнес я. — Что-то здесь не так. Вы сами не чувствуете? С какой стати мы вообще так всерьез увлеклись этой жалкой детской игрой?
— Что? Что ты несешь?! Ты хоть понимаешь, насколько драгоценна эта сила?!
— Ты пытаешься обесценить прожитые нами годы?! Этого я не прощу даже тебе, Со Ынхён!
Ким Ёнхун и Чон Мёнхун в ярости бросились на меня. Оскорбление «способности» было для них непростительно.
Поединок закончился быстро.
Ф-шу-у-ух!
— Ч-что это, Со Ынхён?!
— Почему у тебя есть еще какая-то сила, кроме мыла?!
— …Это же Истинный Огонь Лазурита. Неужели не помните?
Мое лицо окаменело.
— Бред… не неси бред! У каждого только одна способность!
— Почему у тебя их две?!
— …Нет, ну это же очевидно…
— Понятно! Ты… ты что, одержим злым богом?
— Точно, Со Ынхён! Я слышал, что так бывает, если тебя одолеет злой бог извне! У тебя в голове нет странных воспоминаний, знаний? Если есть, ты должен усомниться в себе!
Они оба вели себя так, будто увидели нечто невозможное, и несли какую-то чушь про злого бога. Но говорили они это совершенно искренне. Глядя на них, я начал сомневаться.
«Что происходит?.. Злой бог?.. Может, это правда? Может, это я одержим… а они в своем уме?»
Кольнуло!
Я почувствовал боль в груди.
«Да… было больно».
Мыло – это моя боль. Жизнь, в которой я ничего не достиг. Сожаление об этом.
«Может, эту боль… и правда нужно выплеснуть на мир, который причинил мне страдания?..»
Если мир отнял у меня все, может, и я должен силой отнять у мира то, что хочу?
— Ты же страдал от этого мира! Так давай же повергнем его в хаос этим страданием! В этом была моя радость! Ты же помнишь эту клятву?!
— Мир причинил нам боль! Так вернем ему все сполна! Выплеснем на него этот гнев! Неужели ты забыл нашу общую клятву?!
Я в смятении смотрел на двух людей, корчившихся в пламени моего Истинного Огня Лазурита.
— …Что же это такое?
Что есть истина?
Слова двух товарищей, с которыми я дружил всю жизнь? Или этот шепот внутри меня?
Разум кричал, что я должен прислушаться к ним. Моя ручная многоножка, которую я держал ради забавы, выползла из кармана и поднялась по моей руке. Забравшись на тыльную сторону ладони, она посмотрела на меня.
Внезапно я вздрогнул.
В черном панцире многоножки отражалась моя белоснежная одежда. На мгновение я замер, завороженный этим блеском. И в нем я увидел что-то белое.
— То… что… я… вам… дала…
Кажется, это была белая магнолия.
— Хм!
Я поспешно сунул многоножку обратно в карман.
— Делайте что хотите. Ваша Клятва в Персиковом Саду или что там еще – делайте, как знаете!
Я сбежал от своих товарищей. Сердце разрывалось на части, но я не обращал на это внимания.
Я и сам не знал ответа. Одурманила ли меня многоножка, заставив оттолкнуть друзей? Или же она помогла мне прийти в себя? Ответа не было.
Но одно было ясно. Либо этот мир, либо я сам – кто-то из нас определенно был не в порядке. В этом я был уверен.
Я продолжал делать мыло по старинке, используя Истинный Огонь Лазурита, а не способность создавать и управлять им руками. Хотя канал сбыта через Ким Ёнхуна был потерян, я просто продавал мыло по дешевке деревенским жителям. Иногда отдавал его за тарелку еды или глоток воды. В конце концов, это тоже была продажа.
Так я делал мыло и размышлял об этом мире. Шли годы.
* * *
Сотый год.
Па-а-а-а-ат!
Я почувствовал, что мой опыт в мыловарении достиг вершины. Моя мыльная сила достигла предела, и особая способность эволюционировала.
— А-а-ах!..
Пш-ш-ш-ш!
Я сложил руки у груди и выдохнул переполнявшую меня силу. Дыхание, пройдя сквозь ладони, превратилось в прозрачные пузыри и взлетело в воздух.
— А-а-а-а!!
Глядя на пузыри, я осознал, что стал человеком-мылом. За сто лет работы с мылом я сам стал мылом. Теперь я был не столько человеком, сколько мылом, облаченным в человеческую личину.
И в тот же миг, с озарением, подобным удару молнии, я понял, что достиг самой сути «мыла». И, достигнув ее, я мгновенно сбросил человеческую личину и стал мылом как таковым.
Одновременно я почувствовал, как воспоминания, запечатанные под моей «личностью» на протяжении бесчисленных лет, хлынули наружу, словно прорвавшаяся плотина.
Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш…
— А-а-а-а-а-а-а!!
Теперь я все вспомнил.
Я – Парёджа Со Ынхён. Не житель этого мира, а пришедший извне Истинный Бессмертный Со Ынхён.
Ф-шу-у-ух!
Истинный Огонь Лазурита разгорелся еще яростнее. Моя ручная многоножка, ручная ворона, а также верные слуги Хам Джин и Ю Хви захлопали в ладоши.
— Вы обрели осознание, господин!
— Никогда не видел вас таким сияющим!
— Вы вернули себе память!
Хам Джин, Ю Хви и Хонбом, смеясь, обняли меня. Хонбом, выбравшись из моего кармана и приняв человеческий облик, с гордостью посмотрел на меня и спросил:
— Вы что-то осознали?
— …Да. Теперь понятно.
Я осознал, через какой ужас прошел за последние сто лет.
«Так вот оно что… искусство бессмертных уровня Верховного Владыки…»
Оно с такой легкостью едва не сокрушило мой разум и волю, закаленные наследием Соляной Горы и десятью миллионами лет тренировок, едва не сломало Карту Десяти Тысяч Связей, запечатленную Бесцветным Стеклянным Мечом, и не закрепило меня в роли одного из «персонажей» этого мира. Ведь Ким Ёнхун и Чон Мёнхун полностью стали «персонажами»!
Искусство бессмертных Императора Освобождения Бонмёна было поистине ужасающим. Пусть даже оно было призвано скрыть меня от Света, это был настолько кошмарный опыт, что я ни за что не хотел бы его повторять.
«Если подумать… все началось, когда я потерял голову из-за мыла? Да. Когда я потерял рассудок и выплеснул свою „боль“, связанную с мылом».
Вероятно, именно тогда мой разум начал поддаваться эрозии.
«Этот опыт был страшнее, чем Мутные Души, Заполняющие Небо Со Хюля».
Я никогда не забуду это чувство, будто я превращаюсь в кого-то другого.
Я поделился своим осознанием:
— Бонмён… кажется, хотел научить меня вот чему: чтобы освободиться от пут, нужно достичь их вершины.
— Ого?
Это осознание было очень близко к сути Безупречного Истинного Заклинания. Возможно, для Бонмёна, как для Императора из загробного мира, было естественно давать такие уроки.
— За сто лет в этом мире я накопил деяние, достиг его вершины и стал самим этим деянием, и только тогда ко мне вернулась память. Подобно этому… чтобы освободиться от любых пут, нужно достичь их предела… вот какое осознание он хотел мне дать.
— Ха-ха-ха! Вы постигли великую истину. Поздравляю.
— Спасибо, Хонбом. Если бы Чон Мёнхун и Ким Ёнхун тоже накопили деяние, как я…
Ф-шу-у-ух!
Издалека к нам летели Чон Мёнхун, ставший самим пламенем, и Ким Ёнхун, ставший самим телепатическим сообщением. Похоже, они оба тоже все вспомнили.
— Со Ынхён!
— Со Ынхё-о-он!
Они спустились ко мне, и на их глазах блестели слезы.
— Черт… Прости меня. Я и в этот раз тебе не поверил!
— Мне стыдно, Ынхён… В итоге мы отвернулись от тебя и натворили столько постыдных дел… И хотя слова Мёнхуна о том, что это были души грешников, немного облегчили чувство вины… не знай я этого, я бы, наверное, повесился.
— Несомненно… и Брат Ёнхун, и Чон Мёнхун… вы оба поступили неправильно. Но… Бонмён, должно быть, дал им достаточное возмещение. Он ведь обещал им хорошую следующую жизнь. Конечно, это не значит, что вы не совершили греха! Пусть этот случай станет для вас уроком, растите, становитесь сильнее и искупите свою вину.
— Да… да..! Ты во всем прав, Со Ынхён..!
— Я… многое понял.
Я положил руки им на плечи и посмотрел в небо.
— Обещанные сто лет прошли! Ваше Величество, Император Освобождения Бонмён! Теперь выпустите нас! Под вашим присмотром мы получили достаточное осознание!
Так небо должно было разверзнуться, а мы – взобраться на спину прилетевшей семицветной птицы и вернуться за пределы небес.
…
Я думал, что финал будет именно таким.
Небо молчало.
— Хм, может, этот ваш Император Освобождения немного занят? Ха-ха!
Ким Ёнхун добродушно рассмеялся, а Чон Мёнхун подхватил:
— Ха-ха! Ну да, он сказал сто лет, но не ровно же до секунды. Наверняка есть погрешность. Подождем еще пару лет и, естественно…
— Нет, — с каменным лицом произнес я. Сейчас они оба обманывали сами себя. — Говорю вам, нет.
Они оба и сами все понимали. Понимали, в какой ситуации оказались. Просто отчаянно пытались игнорировать зловещую вероятность.
Но я смотрел ей в лицо. И это была не вероятность. Это был… факт.
— Ч-что ты такое говоришь, Ынхён…
— Верно, Со Ынхён. Император мог и ошибиться. Когда мы сюда попали, ты же нам все понятно объяснил. В Небесном Мире Чжибён сейчас… собрались Владыка Света и другие Императоры, и у них пир. Он сказал, что пир закончится в течение ста лет, но это не значит, что он не может затянуться. Верно? Пиры ведь часто затягиваются…
— Чон Мёнхун.
— А?
— Используй искусство бессмертных.
— Что?
— Я сказал, используй искусство бессмертных, Чон Мёнхун! Прямо сейчас! Призови Алую Небесную Кару на полную мощь!
От моего гневного рыка Чон Мёнхун вздрогнул.
— Т-ты уверен? Если я использую Алую Небесную Кару, этот мир разлетится на куски…
— Используй немедленно! Или ты и в этот раз мне не веришь?!
— Кх…!
Чон Мёнхун с суровым лицом простер руку к небу.
И в тот же миг…
Ф-шу-у-ух!
Из его руки вырвалось лишь пламя, которое он совершенствовал сто лет.
— …Теперь понял?
Зрачки Чон Мёнхуна задрожали. Его лицо начало искажаться. Ким Ёнхун тоже дернулся и выхватил из-за пояса саблю. Он замахнулся, чтобы ударить по пустоте.
И замер.
Сабля Ким Ёнхуна остановилась в воздухе. Он покрылся холодным потом.
Кап…
Из его глаз потекли слезы.
— Ынхён… Ынхён…
— …
— Что… что… происходит?..
— …
— …Креативность… Бомсон… не приходят на ум…
Он зарыдал.
— Б-Бомсон… мои боевые искусства, которые я практиковал… внезапно… будто у меня амнезия… я их не помню! Сами техники я помню! Я могу исполнить большинство из них… Но… абсолютные техники, требующие осознания выше уровня «сесть и войти в Нирвану»… я никак не могу их исполнить! Осознание… я не помню его!
Я отрешенно смотрел на них и усмехнулся.
— Да. Мы… теперь стали персонажами этой Пейзажной Картины.
Поистине ужасающе.
— Простым существам из картины… вероятно, не позволено владеть техниками, обладающими трансцендентностью…
— Т-тогда… что же нам делать?!
— Со Ынхён! Ты ведь что-то знаешь! Ч-что нам делать?! Ты же все еще можешь использовать Истинный Огонь Лазурита и часть воздаяния Меча Непостоянства! Как?! Разве нет никакого способа?!
Но я и сам не знал, как мне удается активировать часть Меча Непостоянства.
«Поразмышляв еще пару сотен лет, может, и пойму…»
Но сейчас я ничего не знал.
И когда мы уже были готовы впасть в панику, далеко в ущелье мой взгляд привлек кто-то идущий. Кто-то в светло-розовом дворцовом одеянии.