Глава 500. Черви
«Кто же это?»
Я смотрел на старика с корзиной цветов, который в какой-то момент появился рядом, и не мог понять, кто он.
Весь мир поглотила тьма.
Соран, стоявшая прямо передо мной, рассыпалась в прах.
Но не только она.
Зловещий цветок, распустившийся в моей груди, принялся сокрушать и меня.
Он пожирал меня. Я растворялся в этом зловещем цветке, известном как [Цветок Разрушения].
И лишь сливаясь с ним, я наконец-то понял… понял замысел тех, кто превзошел пределы Истинных Бессмертных. Замысел Царственных Бессмертных!
Я чувствовал, как мир гибнет. Но эта гибель отличалась от [конца света], случившегося мгновение назад. Если обычный конец света – это когда сила притяжения космоса достигает своего пика, всё сжимается, и мир наполняется светом и жаром, то гибель от [Цветка Разрушения] была сущим мраком. Кто-то не устроил миру предначертанный конец, а просто «наложил» на него понятие смерти.
«А… всё… кончено…»
Я осознал это. Мое тело поглотили Цветок Разрушения и его корни, и сам я, став воплощением гибели, постиг замысел стоявшего передо мной существа. И тех, кто был с ним заодно.
К-х-х-х!
Всё в Водном мире исчезло. Великое море, пустыня Дапчхон, Запад, Восток, Север – всё. Осталась лишь непроглядная тьма и… парящие вдали Солнце и Луна!
«Так вот как… на самом деле выглядят солнце и луна Водного мира».
Всё как в дневнике Чжонхоэна, летописца рода морских драконов. Светила Водного мира были неподвижны. Просто, когда мир был в порядке, из-за потоков духовной ци Неба и Земли, Инь и Янь, казалось, будто день сменяет ночь. На самом же деле Солнце и Луна просто висели в одной точке, чуть южнее, словно взирая на Водный мир сверху.
«А… понятно».
Я вспомнил, что волны ментального контроля Со Хюля пробили небо на «южном краю» Водного мира и ушли за его пределы. Место, откуда он вырвался… было межбровьем.
Стоявший рядом старик с корзиной цветов тихо ахнул.
— Поразительно. Я думал, это лишь предсмертные конвульсии червя… но они сработали. Ха, ха-ха-ха!
Предсмертные конвульсии червя. Со Хюль, вырвавшийся через межбровье. И то чувство, когда в последний миг «сознание прояснилось». Заклинание в Дворце Морских Драконов, «проясняющее сознание»…
«А… вот оно что».
Я наконец-то понял цель Со Хюля.
Дело было не в контроле над Водным миром. Водный мир – не то [Существо], которое какой-то Со Хюль мог бы подчинить. Глядя на Солнце и Луну, я убеждался в этом всё больше. Заполучив власть над всем Царством Солнца и Луны и играя целым миром, он стремился лишь к одному.
Разбудить Водный мир.
Я вспомнил, как мир только что обелел. Я думал, это лишь последствие конца света. Но нет. Сила разрушения, обретенная благодаря Цветку Разрушения, шептала мне, что это был не какой-то там конец света. Это был просто… процесс пробуждения Водного мира.
Если Водный мир — «живое» существо, то сейчас оно просто существует, не оказывая никакого влияния. Большинство назвало бы такое состояние сном. Со Хюль, на миг прояснив сознание Водного мира, пытался «разбудить» то самое существо, к которому так отчаянно стремились истинные тела пяти Промежуточных Царств.
А когда спящий просыпается, те, кто был в его сне, исчезают.
Картина обелевшего мира. Тот факт, что я, достигнув стадии Формирования Звезды, смог полностью «поглотить» расу Чокрёнов. И наконец, утверждения Со Хюля из старого дневника Чжонхоэна. Что лишь вознесение позволит нам сохранить достоинство.
Да, быть может… Существа из сна могут обрести достоинство, лишь покинув его. Может, поэтому Со Хюль и устроил для всех массовое вознесение?
Пока я отрешенно размышлял об этом, старик с корзиной цветов широко распахнул глаза. Он с ужасом смотрел за пределы тьмы, на межбровье Солнца и Луны.
— Неужели… червь… предстал пред ним?!
«Со Хюль… что-то делает с „проснувшимся“ Водным миром…»
Значит ли это, что сейчас он столкнулся с чем-то абсолютным? Если так… что же он видит?
На южном краю мира я увидел ослепительный луч света.
И… на этом всё кончилось.
* * *
«…А?»
Странное чувство. Светло.
Небо было синим, земля – зеленой. Издалека доносился запах моря.
«…Как же… хорошо…»
Хотя тело мое истлело из-за Цветка Разрушения, чувства сохранились. Меня охватила приятная истома, захотелось спать.
«…Но что-то не так…»
Как я здесь очутился?
«Я ринулся в Море Громового Святого, чтобы спасти Чон Мёнхуна… потом попал в Водный мир… Соран и Со Хюль…»
И тут меня осенило.
«…А кто такой Со Хюль?»
Т-с-с…
Почему-то Карта Десяти Тысяч Связей затрепетала. Я несколько мгновений размышлял о существе по имени «Со Хюль» и наконец понял.
«Со Хюль… это же разновидность синего дождевого червя. Зачем я вообще его искал?»
Странно. Карта Десяти Тысяч Связей неистово вибрировала. Но я не понимал почему. Из головы никак не шел «синий дождевой червь».
Синий дождевой червь. Лекарственное сырье под общим названием «Со Хюль». Культиваторы стадии Очищения Ци иногда измельчают и добавляют таких невзрачных червей в пилюли, называя их «Со Хюль».
Нет, нет, не так… Это было мое заблуждение. «Со Хюль» — это просто прозвище, которое я дал одному из «синих дождевых червей».
«…И почему я вообще дал червю такое прозвище…»
Не помню. Я даже не мог вспомнить, откуда вообще взялось имя «Со Хюль». Какая логика заставила меня так его назвать – ума не приложу. Ясно было одно: слова «Со Хюль» не существовало.
«Сейчас… важнее не это, а внезапно взбунтовавшаяся Карта Десяти Тысяч Связей… этот старик с корзиной цветов и… тот факт, что я сам стал Цветком Разрушения».
Тут я заметил, что стоявший рядом старик с корзиной цветов дрожит всем телом. Он смотрел на небо так, словно его пробирал ужас.
«Что?..»
И в этот момент он громогласно крикнул:
[Вспомни!]
Дз-з-зинь!
Его крик вонзился мне в мозг. Я ощутил удар, будто меня хватили по затылку, и почувствовал, как в сознании всплывает нечто ужасающее. Карта Десяти Тысяч Связей успокоилась.
И… всего одно его слово заставило меня вспомнить всё, что я [забыл]!
Имя [Бонмёна] — Истинного Бессмертного, которого я встретил на нижнем ярусе Бонмёнчжу!
Бессмертного Зверя Черного Дракона, встреченного благодаря истинной крови Черного Дракона, и имя [Любовь к Добродетели], которое он тогда произнес!
И… [старика с корзиной цветов, который всю 19-ю итерацию просидел у меня на плече]!
Всё о [Небесном Владыке Салового Дерева] вернулось!
И…
Дз-з-з-з-зинь!
Гр-р-ро-о-о-ом!
Я вспомнил, кто такой [Со Хюль].
«А… а-а-а…»
Чудовищная боль сотрясла мой разум. Я задрожал от ужаса, словно узнал то, что [знать не должен]!
Только что!
Буквально в это самое мгновение!
Существо по имени [Со Хюль] исчезло из мира! Его вырезали из всей истории, изменили ее, превратив его лишь в прозвище для «синего дождевого червя»! Если бы Небесный Владыка Салового Дерева не сказал мне, я бы никогда не узнал эту страшную правду.
Со Хюль… его вырезали, потому что он узнал то, что [знать не должен].
В одно мгновение, которого никто не заметил!
Небесный Владыка Салового Дерева заговорил:
— Я высвободил всю силу, что копил в Цветке Разрушения сто миллионов лет… а Врата так и не открылись. Хамхэ, Кванхан… вы, что же, просто проломились в этот аудиенц-зал силой своих способностей? Как же вы…
Он говорил с ноткой отчаяния, но я, измученный болью от сохранения памяти об [исчезнувшем существе], с трудом понимал смысл его слов.
Гро-хо-хо-хо-хот!
Пока я приходил в себя, Небесный Владыка Салового Дерева поднял меня, ставшего Цветком Разрушения.
— Я понял, что моих сил не хватит. И… я знаю, что ты прав, и свет коварен, — сказал он, отвернувшись от южного края и обращаясь к кому-то другому. Я, кажется, догадывался, к кому.
— Это существо невообразимо расчетливо. Возможно, даже все наши действия уже включены в его пророчество. Но… в этот раз всё будет иначе. Потому что на сей раз мы не пытаемся пойти против Неба.
Небесный Владыка Салового Дерева вел беседу через пространство и время с сущностью, вселившейся в Чон Мёнхуна.
— Пророчество горы Тайшань уже привело тебя сюда. Так что помоги. Кризис уже начался.
Гро-хо-хот!
С каждым его словом зловещая ци, исходящая от моего тела-цветка, окрашивала всё вокруг, словно готовилась вновь уничтожить мир.
— Восемь Светоносных Бессмертных сюда не доберутся. Море Громового Святого – это одно, но… роль Цветка Разрушения не ограничивается лишь стуком в двери аудиенц-зала!
* * *
Царство Небесного Владыки.
Нет… то, что «было» Царством Небесного Владыки.
Восемь гигантов из света с отчаянием смотрели на руины и дрожали от унижения.
::: О, Небесные Владыки! :::
::: И это всё?! :::
Восемь колоссов одновременно устремили яростные взоры за пределы своего царства, на Царство Солнца и Луны, которое возрождалось после конца света. Там Небесный Владыка Салового Дерева сделал свой ход – накрыл Водный мир гибелью и, используя ее как ориентир, проложил прямой «путь» к [существу, связанному с Цветком Разрушения].
Восемь Светоносных Бессмертных, готовившиеся в Царстве Небесного Владыки остановить Императора Горы Тай, задрожали от гнева.
[Со Ынхён, ставший Цветком Разрушения].
И существо, связанное с ним.
Хозяин Горы, наблюдавший за финалом охоты на Императора, начал действовать всерьез.
* * *
Восточный край Водного мира.
Из-за активации Цветка Разрушения в пространственном покрове появились небольшие дыры, и сквозь одну из них кто-то проник.
— Кх-х… — простонал Хонбом, понизивший свою сферу до стадии Единства Тела.
Ступив на землю восточного края, он пошатнулся, схватившись за голову. То ли не мог привыкнуть к ослабевшим чувствам, то ли к перемещению на такое огромное расстояние.
Покачиваясь, Хонбом наступил на синего дождевого червя, только что выползшего из-под земли.
— Ух-м…!
Придя в себя, он поднял ногу. Синий дождевой червь был раздавлен насмерть. Хонбом с жалостью опустился на колени.
— Ох… прости, маленький червь. Я не хотел… Эх… жил бы ты себе в норе, и всё было бы хорошо. Зачем же ты высунул голову наружу? Бедное дитя…
С сочувствием он закопал синего дождевого червя обратно в землю и насыпал небольшой курган.
— Если будет у тебя следующая жизнь, не высовывайся из норы. Раздавят ведь. А если и высунешься… сразу же прячься обратно. Чтобы никто не наступил…
Кратко помолившись за упокой синего дождевого червя, Хонбом, восстановив равновесие, устремил взгляд в даль, откуда исходила чудовищная сила разрушения.
С тяжелым выражением лица он применил технику сокращения земли и двинулся навстречу этой силе.
* * *
— Путь уже проложен.
Гро-хо-хо-хо-хот!
Водный мир снова погибал. В то же время я ощутил, как резко изменилась сила притяжения, исходящая от Небесного Владыки Салового Дерева. Под действием его гравитации искажалась сама ось пространства-времени, и я чувствовал, как по всему миру беспорядочно искривляются время и пространство. Одновременно я увидел, как за небесами смутно проступил образ Лёнсына.
Лёнсын, опираясь на мощь Небесного Владыки Салового Дерева, что-то активировал.
— Придите! Западные Небеса, Тайшань, Освобождение!
И в тот же миг за искаженным временем проявился «путь», связанный с Цветком Разрушения. За пределами гибнущего Водного мира стали появляться [некие] существа.
«Ах, вот оно что…»
Облик старика с корзиной цветов начал искажаться и плавиться. С моей точки зрения, прошли лишь секунды, но, возможно, из-за того, что Небесный Владыка Салового Дерева и Лёнсын искривили пространство-время, я чувствовал, что существа, появляющиеся из-за разлома, провели в пути уже тысячи, если не десятки тысяч лет.
Явились бесчисленные Жнецы Смерти, а из темных глубин снизошел [Древнейший].
Появился монстр, накопивший силу и мощь в морях трупов и крови, — Император Горы Тай, «связанный со мной».
А за ним возникло [нечто смутно знакомое], хоть и неразличимое.
Из глаз, носа, рта и ушей старика, который еще недавно держал меня, распустились разноцветные [Цветы]. Он начал превращаться в огромное чудовищное божество, состоящее из цветочного сада.
::: Змей идет. :::
Раздался голос древнего существа. Я чувствовал, как вся моя душа сжимается от их присутствия. Сами их существование и масса искажали реальность.
Небесный Владыка Салового Дерева отпустил меня. Словно моя роль, заключавшаяся в призыве этих великих существ, была окончена. Им больше не было до меня дела. Разве что Хозяин Горы Тай, кажется, бросил на меня мимолетный взгляд, но тут же отвернулся, будто сейчас это было неважно. Однако даже от этого взгляда меня отбросило мощной волной далеко назад.
В одно мгновение я вылетел за пределы Водного мира в новосотворенный Звездный мир и увидел их со спины. Чудовищное божество из цветочного сада, стоявшее впереди, сказало:
::: Наконец пришло время открыть. Чтобы спасти Время… :::
После этих слов великие существа начали действовать. От их мощи не только всё новосотворенное Царство Солнца и Луны, но и всё, что было за его пределами, содрогнулось.
В-з-з-з…
Почему-то [Древнейший], казалось, обернулся на меня. Из тьмы, в которой едва ли можно было что-то разглядеть, он «что-то» сделал. И я сразу понял, что именно.
Он запретил мне умирать!
«…Понятно».
Другие, может, и нет, но он определенно знает о моих возвращениях.
Их сила исказила мир, и ослепительный свет залил всё вокруг.
На этом всё и кончилось.
Ш-ш-ш-ш…
Я, ставший единственным лепестком, оставшимся от цветка, выжавшего из себя все силы, был обречен вечно дрейфовать в космосе, не в силах даже умереть.
* * *
Первый год был терпим. Но прошли два года, три, десять лет. Будучи лепестком, я ничего не мог сделать. Абсолютное бессилие. Однако я чувствовал, как ко мне постепенно возвращаются мои способности Мудреца Стадии Формирования Звезды, что покоились во внешнем круге Преисподней. Стоило мне, ставшему лепестком, полностью восстановить их и подключиться к внешнему кругу, как я смог бы вернуть свою силу. Но… у меня не было способа это сделать.
* * *
Прошло сто лет. Я решил прямо сейчас провести ритуал Вознесения Стадии Формирования Звезды расы Джи, разделив свой дух. В конце концов, искусство бессмертных можно активировать одной лишь силой мысли. Произнося Безупречное Истинное Заклинание, я, будучи лепестком, представил, что «перевернулся», и раздробил свое сознание.
* * *
Прошла тысяча лет. По ощущениям – десять миллионов. Возможно, потому что я уже прошел ритуал Вознесения расы Неба, ритуал для расы Джи был завершен на девяносто девять процентов. Хоть и в крошечном лепестке, я с помощью ментальной проекции создал расы, миры и развил цивилизации. Все они в конце концов слились воедино, вернувшись ко мне и снова став «мной». Вернув тело и завершив сокращенный ритуал Вознесения расы Джи, я мог стать Мудрецом двойного совершенствования Неба и Земли. Мои навыки в искусстве бессмертных возросли, но путь к возвращению тела и способностей был всё так же далек. Из-за того, что Преисподняя запретила мне умирать, я не мог попасть не то что в нее саму, но даже в ее внешний круг. Чтобы преодолеть это, нужно было либо сломать запрет Небесного Владыки Преисподней силой, что превзойдет его, либо найти нечто, что позволит его проигнорировать.
* * *
Прошло десять тысяч лет. Я носился по космосу, иногда меня пожирали прирожденные Владыки стадии Разрушения Звезд, и я выходил из них экскрементами, продолжая свое путешествие по мирам. Смерть мне не грозила, так что я не особо волновался. Я пробовал всё, чтобы как-то подключиться к Преисподней. Сначала пытался с помощью искусства бессмертных, но все мои техники поглощались запретом Небесного Владыки. Искусством бессмертных я никогда не верну свою силу. Осознав это, я стал искать другие пути. Я пытался прицепиться к прирожденному Владыке стадии Разрушения Звезд, паразитировать на нем с помощью своих техник, подчинить его и использовать. Пытался создавать марионеток и механизмы. Я испробовал все известные мне ритуалы и магию. В качестве последнего средства даже провел ритуал в честь Небесного Владыки Меча и Пика, но тот не ответил. Я пытался найти своих товарищей, но после того, как Небесный Владыка Салового Дерева и Лёнсын исказили пространство-время, я не мог попасть из Звездного мира в Промежуточное Царство. Я пытался вознестись, исказив пространство-время искусством бессмертных, но без магической силы, Ци или силы притяжения это было почти невозможно. Даже попытки направить Владык ни к чему не привели. Что-то случилось с пространством-временем, и вознесение стало невероятно трудным даже для них. Когда я понял, что мне тяжело будет встретиться с товарищами, меня охватило сильное желание покончить с собой. Но способов умереть не было. Использование искусства бессмертных тоже было ограничено, так что большую часть времени я просто дрейфовал в виде беспомощного лепестка, размышляя, как выбраться из этого состояния.
* * *
Прошло еще сто тысяч лет. Мне исполнилось триста тысяч. Примерно в это время я нашел способ. Это была моя ци смерти. Мне запретили умирать, но сила смерти, накопленная в моей душе, никуда не делась. Я стал искать способ управлять этой силой, чтобы вернуть свои способности в этом опустевшем мире. Я знал, что можно временно рассеять ци смерти, если довести силу притяжения до предела с помощью Заклинания Уничтожения Закона, а затем снова взорвать ее. Так я и начал искать способ управлять ци смерти через это заклинание.
Время снова текло бесконечно. И когда мне исполнилось ровно триста двадцать тысяч лет, после бесчисленных размышлений, сомнений и переосмыслений того, как управлять ци смерти, я понял, что схожу с ума.
В какой-то момент перед моими глазами появился круг. Тот самый, что чертил Хён Гви. Раньше я боялся этого круга, а Хён Гви, что без колебаний его разрушала, и Пустота за ним внушали мне такой ужас, что я не смел и взять в руки меч. Но… я почувствовал нечто странное. Танец Хён Гви, что раньше был так страшен, почему-то больше не казался мне таким уж ужасным. Я даже задался вопросом, почему я вообще боялся чего-то подобного. И я начал размышлять над этой причиной.
* * *
Мне исполнилось триста тридцать тысяч. Кажется, мое восприятие времени начало окончательно сбиваться. Оно и раньше было не в порядке, но теперь, похоже, я перешагнул ту черту, что отделяла меня от человеческого облика. Теперь течение времени не казалось мне таким уж неопределенным. Точнее, время меня больше не пугало. Нет… Меня перестало пугать нечто иное. Может, это из-за десятков тысяч лет принудительной медитации у стены? У меня было чувство, что я постиг «нечто». Что это за «нечто», я точно не знал. Но судя по резонансу Ощущения Пустоты, мне казалось, что это связано с тем, что показала мне Хён Гви. Я бесконечно воспроизводил в мыслях ее танец, снова и снова.
* * *
Сколько же времени прошло… Ах, да. Мне скоро исполнится четыреста тысяч. Прошло уже почти двести тысяч лет.
Я моргнул. Придя в себя, я обнаружил, что нахожусь в «теле». А передо мной – знакомое существо. Я понял, что это она временно дала мне тело.
— Ты пришла ко мне, Хён Гви.
Это была девушка в черной боевой одежде, Хён Гви. С бесстрастным, пустым лицом она смотрела мне в глаза, стоя вверх ногами в космосе.
— Зачем ты искала меня?
— Похоже, ты завершил нечто интересное. Я пришла дать тебе возможность это показать.
— Мне пока стыдно это демонстрировать.
— Покажи сейчас. Оно почти готово, осталось лишь отточить. Это уже абсолютная техника, за которую не будет стыдно, если дать ей имя и применить. Хочу испытать ее на себе.
— Кх-кх-кх… — Я почему-то рассмеялся. — Ты, стоящая на вершине боевых искусств… в итоге тоже оказалась из расы Сознания?
— Я пришла, потому что ты лучше всего подходишь для репетиции перед битвой с Преисподней.
— [Древнейший]… отправился в Водный мир. Вы думаете, он вернется?
Став Цветком Разрушения Небесного Владыки Салового Дерева, я узнал обо всех планах Небесных Владык и Царственных Бессмертных. И о том, какое безумие сотворил Император Горы Тай… И какую войну они вели, и что они на самом деле замышляли. Поэтому, если Преисподней нет, ее «репетиция» не имела смысла.
Но в ответ на мои слова Хён Гви лишь усмехнулась.
— Не волнуйся. Преисподняя всегда возвращалась.
— Что?
— Тебе это знать не нужно. Когда придет время, услышишь от самой Преисподней.
В руке Хён Гви тьма сгустилась в меч. Я молча смотрел на нее, а затем призвал Бесцветный Стеклянный Меч. Мое нынешнее тело – не мое основное, а тело-аватар, созданное Хён Гви. И связи с моим истинным телом во внешнем круге Преисподней по-прежнему нет. Но, похоже, Хён Гви приложила усилия, чтобы я мог хотя бы призвать свой меч. Взглянув на него, я приготовился к единственному приему меча, который оттачивал сотни тысяч лет.
— Теперь ты можешь держать меч?
— Могу.
В-у-у-у-у-ух!
Она просто начертила в воздухе круг своим мечом. Не так, как в прошлый раз, когда танец рисовал круг, а просто небрежное движение в пустоте. Но я почувствовал, как ее боевая мощь, вложенная в это движение, грозит меня сокрушить. Однако… на этом всё. Я лишь улыбнулся и поднял меч.
Хён Гви криво усмехнулась и опустила свой.
— Стал ничего так. Ну, покажи. Какой ответ ты нашел за сотни тысяч лет поисков?
Чок!
Я принял стойку. Это был всего один прием меча. Но он превосходил всё, что я накопил до сих пор. Самое простое движение, которое бесчисленные мечники называли «колющий удар».
Бесцветный Стеклянный Меч и Меч Тотального Неба слились воедино. Два меча, ставшие одним, превратились в нить. Острие меча стало точкой. Этой точкой я и нанесу «колющий удар».
Хён Гви мрачно улыбнулась. Ее выражение лица было невозможно прочесть. В ее взгляде смешались «мираж», «жалость», «сострадание», «радость», «удовольствие», «печаль», «страдание».
— Через десятки тысяч лет одиночества и бессилия ты познал это место.
Тьма-меч начала сливаться с ее рукой. Это был не просто меч. Это была сама квинтэссенция боевых искусств, лишь принявшая форму меча! Она посмотрела на меня с искренней жалостью и сказала:
— Поздравляю с тем, что ты заглянул в царство истинного отчаяния. А теперь, нападай.
В следующий миг и мой меч окрасился тьмой. Нет, всё мое существо на мгновение поглотила тьма. Я стал смертью. Мне пришла в голову мысль: если можно сжать ци смерти Заклинанием Уничтожения Закона, а затем взорвать ее, нельзя ли это как-то использовать? Размышляя об этом, я вдруг задумался о боевых искусствах Хён Гви. И думая о ее круге и использовании ци смерти, я почувствовал, как мое сознание коснулось некой области.
Это была… смерть.
То, что было за пределами того, что Небесный Владыка Преисподней скрывал под названием «реинкарнация и перерождение». Царство полного уничтожения души. Я узрел там истинную смерть.
Пустое Пространство Небесного Владыки Пустоты было лишь имитацией истинной смерти, путем, облегчающим живым существам путь к ней. Это не была истинная Пустота (Небытие). Что есть истинная Пустота? Что есть истинная смерть?
Смерть – это чистота. Изначальное состояние, когда не было ничего. Абсолютная Истина, применимая ко всему в равной степени! Смерть – это покой, мир и великая истинная природа. Но… за двести тысяч лет медитации у стены я лишь мельком заглянул в эту истину. Мне туда не добраться. Однако… я знал. Лишь достигнув этой «чистоты», я смогу сломать запрет Небесного Владыки и вновь обрести смерть.
Что же нужно сделать, чтобы туда попасть? Чтобы достичь этого Царства Чистоты, я сжал всё. Всю свою жизнь. Все свои смерти. Всё свое сознание. Всю историю и будущее, всё на свете! Один-единственный колющий удар. Вложив в него всё, я пронзю «дыру» в Царстве Чистоты, в царстве «истинной смерти», в области загробного мира, Реки Истока, Сада Небесной Пещеры, Пустого Пространства! Везде!
Я окутал себя своей ци смерти, сгустившейся до жидкого состояния. Что это за ци? После долгих размышлений я наконец понял. Эта ци смерти была следом моего бесчисленного сопротивления судьбе на протяжении всей моей истории. След отчаянной борьбы с силой притяжения, с судьбой по имени «смерть», остался в виде ци смерти. Бесчисленные моменты поражения перед силой притяжения. Эти отпечатки, собравшись воедино, стали моими оковами. След поражения стал моей ци смерти и снова пытался навязать мне поражение, накрыв меня судьбой по имени «смерть». Но… на этот раз я не стал сопротивляться притяжению смерти. Наоборот, я принял его. Я чувствовал, как ци смерти тащит меня к гибели. Конечно, благодаря запрету Небесного Владыки я не умер, но меня накрыла боль, подобная смерти. Тысяча смертей пронеслась перед моими глазами, как при прокручивании жизни. Вся эта мука обрушилась на меня разом!
— Принимай.
Меч Хён Гви устремился ко мне. Я не сопротивлялся силе смерти. Наоборот, я подчинился ей и добавил к ней свою волю. Вся моя сила притяжения и мое сознание, вместе с устной формулой Заклинания Уничтожения Закона, сконцентрировались в одной точке и добавились к силе смерти.
П-ш-ш-ш-ш!
В таком состоянии я наношу удар! Мое тело на мгновение превзошло жизнь. В моих глазах отразились измерения Реки Истока, Сада Небесной Пещеры, Пустого Пространства, загробного мира. И… за их пределами. Я вонзил свой меч в Царство Чистоты, в истинную смерть. Хён Гви, стоявшая передо мной, больше не имела значения. Я просто… наносил удар в пик боевых искусств.
Техника Меча Разрубающего Горы.
Тридцать четвертая стойка.
Единственный колющий удар, в котором я, подчинившись притяжению своей смерти, сжал всю свою силу! Куньлунь!
Я узрел царство абсолютной чистоты. Пусть и через дыру, меньшую, чем крошечная точка, но я увидел его.
Хруст!
В следующий миг мой меч сломался, а тело было глубоко рассечено. Мой прием был разбит мечом Хён Гви.
Т-с-с!
Но Хён Гви улыбнулась. В ее правой руке зияла крошечная дыра.
— Неуклюже, — оценила она.
Я лишь молча улыбнулся. Спустя сотни тысяч лет я снова смог держать Меч. Одного этого было достаточно.
— Но достойно.
Закончив свою краткую оценку, она на месте взорвала собственное сердце и умерла.
«…Вот оно что…»
Я понял, почему она так легко совершила самоубийство. Это не было самоубийством. Это был просто… способ отбросить плоть, приблизиться к Царству Чистоты за гранью смерти и переместиться в другое место. Для нее смерть была не чем-то страшным, а лишь частью ее боевых искусств. Учитывая, что я, собрав все силы, смог лишь создать точечную дыру, чтобы узреть Царство Чистоты, разрыв между нами был просто отчаивающим. Но я улыбался.
Хруст…
Запрет Небесного Владыки не смог остановить меня, на мгновение превзошедшего царство смерти. Я вернул все свои способности. В то же время… я почувствовал, как, исчерпав всю силу воли, мое тело и душа падают в глубокие области загробного мира.
«А… я вернулся».
Чувствую. В глубинах Преисподней почему-то ощущается присутствие [Древнейшего]. Но после схватки с Хён Гви я исчерпал все силы и не мог сопротивляться. Почему-то [Древнейший] не особенно активно тянул меня к себе. Я просто падал в область загробного мира. Хён Гви, похоже, не собиралась помогать.
«…Так вот как становятся чучелом».
Долгий путь, полный событий. Я закрыл глаза и падал всё глубже и глубже. За пределами области загробного мира, там, где находилось Царство Солнца и Луны, почему-то появилось еще [три] Промежуточных Царства, которые выглядели так, будто их, как червей, обглодали и раздавили, а за ними… Водный мир, как мне показалось, стал немного больше.
Готовый стать чучелом навечно, я беспомощно, словно червь, падал в самую глубь.
Это было мое девятьсот девяносто девятое возвращение.