Глава 450. Сердце Ён (1)
Жизнь Чоёна началась во владениях клана Чжо, расположенных между государством Пёллагук и Северной Великой Степью. Он не был рожден в главной семье, а принадлежал к боковой ветви боковой ветви клана Чжо. Его отец, не достигший даже стадии Разрыва Культивации, провел ночь с рабыней, привезенной с востока, и так на свет появился Чоён.
Однако что-то пошло не так в его родословной. Чоён родился горбуном. Отец ненавидел его. Вероятно, он не хотел признавать своим сыном такого урода. Едва Чоёна отняли от груди, отец снова продал его мать. Затем он хотел подбросить сына в какую-нибудь семью смертных, но, когда выяснилось, что у Чоёна есть духовный корень, ему пришлось оставить мальчика у себя.
Чоён рос, терпя побои отца. Он был обладателем Трех Духовных Корней, что считалось довольно редким талантом, но в то время клан Чжо был на пике своего могущества, и обладателей Истинного корня у них было в избытке. Поэтому к Чоёну не относились как-то по-особенному, и он кое-как рос, чудом выживая в условиях постоянных издевательств.
Но когда Чоёну исполнилось десять лет, он избавился от отцовской тирании. Однажды ему приснился сон, в котором его топтала огромная птица, и в тот же день у него пробудился Талант Искусства Странных Узоров. Любой, у кого пробуждался этот талант, независимо от количества духовных корней, должен был быть отправлен в главную семью под наблюдение.
Благодаря этому Чоён покинул дом своего жестокого отца и прибыл в главную семью. Он думал, что теперь его жизнь хоть немного изменится. Но он ошибался.
Его жизнь стала еще мрачнее.
Талант Искусства Странных Узоров семи цветов. Талант Семи Узоров – худший из всех видов этого дара. Те, кто им обладал, не имели ни капли способностей, а при возбуждении на их лицах проступали уродливые узоры, придавая им жутковатый вид. Мусор, годный лишь на роль племенных жеребцов для клана Чжо. Вот кем были обладатели Таланта Семи Узоров.
К тому же Чоён был врожденным горбуном. Разумеется, он стал объектом насмешек сверстников. Его избивали в каждом углу клана Чжо, раздевали догола и закапывали в землю по самую шею. Если у него появлялось что-то вкусное, это отбирали или заставляли отдать. Даже взрослые, завидев Чоёна, брезгливо морщились и проходили мимо. Некоторые, особенно жестокие, могли и пнуть его просто потому, что он им не нравился.
Детство он провел, будучи чем-то вроде тренировочного манекена для клана Чжо. Побои и насмешки стали для него обыденностью.
И все же Чоён терпел. Как бы то ни было, клан Чжо был его семьей. Он лелеял скромную мечту: когда-нибудь, когда он вырастет, найти свою проданную мать и жить вместе с ней. Эта мечта помогала ему держаться.
Когда Чоён достиг совершеннолетия, он получил шокирующее известие.
— …Что, простите?
— Твой отец умер, так что иди и проведи похороны. Понятно?
Услышав о внезапной смерти, Чоён поспешил в родные владения. Там он смог лично убедиться в смерти отца. Ему сказали, что отец умер от отравления ртутью. Оказалось, что восходящий талант из прямой ветви клана Чжо, находившийся в этих владениях, занимался очисткой магического артефакта, и для этого процесса требовалась ртуть. Он поручил эту работу отцу Чоёна, потому что тот был самым низким по сфере.
Проводя похороны отца, умершего от отравления ртутью, Чоён чувствовал опустошение.
«…Моя семья…»
Хоть от отца у него не осталось ничего, кроме плохих воспоминаний, он все же был связующим звеном между ним и кланом Чжо. С непонятным чувством пустоты он решил разобрать вещи отца, но столкнулся с абсурдной ситуацией.
— Вещи твоего отца? Хм… я их сжег.
— …
Чоён смотрел на восходящий талант, по вине которого умер его отец, и не знал, что сказать, лишь беззвучно шевелил губами.
— Аха-ха, прости. Я испытывал новый магический артефакт. Это была чистая случайность, извини. Не обижайся. Я правда не хотел. Вот, держи… десять пилюль Накопления Пустоты. Даже если не считать устойчивости к ядам, они продлят тебе жизнь лет на тридцать. Этого должно хватить в качестве возмещения.
— …Спасибо.
Вещи отца его не интересовали. Но в отцовских записях было указано, куда он продал мать Чоёна, и это была единственная зацепка, чтобы ее найти.
Чоёну ничего не оставалось, кроме как нанять смертных для поисков, но найти мать не удалось. Он был вынужден сосредоточиться на практике. Как обладатель Таланта Искусства Странных Узоров он был полным ничтожеством, но как совершенствующийся – не так уж плох. Чоён быстро достиг полного мастерства в Очищении Ци и за двадцать лет прорвался на стадию Накопления Ци.
Конечно, стадия Накопления Ци не принесла ему особых благ. В какой-нибудь маленькой семье его бы уже сделали старейшиной, но его семьей был клан Чжо, по праву считавшийся сильнейшим на континенте. Культиваторов стадии Накопления Ци там было пруд пруди, так что Чоёну пришлось довольствоваться лишь небольшим повышением статуса в клане.
Достигнув стадии Накопления Ци, он на время покинул клан. Официальной причиной было желание укрепить свою практику, странствуя по канхо, но на самом деле он хотел всерьез заняться поисками матери.
И, после почти пяти лет странствий, Чоён наконец нашел ее следы. Мать Чоёна продали служанкой в одну из школ Мурима смертных, где она и провела остаток своих дней.
Чоён тайно проник на кладбище для слуг в той школе, принес вино и поклонился могиле.
«…Куда мне теперь идти?»
Теперь он знал, что и мать его мертва. Чоён почувствовал, как его охватывает пустота. Конечно, ему все равно придется вернуться в клан Чжо. Срок странствий, дозволенный обладателям Таланта Искусства Странных Узоров, составлял сорок девять лет. Если он не вернется вовремя, за ним придет Отряд Преследования Душ.
Но Чоён чувствовал, что потерял чувство принадлежности. Ему казалось, что он нигде не найдет своего места. Словно он стал ряской в океане мира.
Он отрешенно смотрел в небо, когда услышал:
— Ты еще кто такой? Незнакомый слуга… Как ты посмел войти на кладбище нашего клана Канчжуволь!
Какой-то смертный отчитывал его. Чоён посмотрел на него, усмехнулся и сказал:
— Не твое дело. Убирайся, смертный. Я сейчас не в настроении…
— Ах ты! Мало того, что ты без спроса проник на территорию главной семьи, так еще и дерзишь! Похоже, ты родственник кого-то из слуг, но даже так, чтобы войти сюда, нужно было сначала предупредить управляющего. Я от него ничего не слышал, так почему ты нарушил порядок и пришел сюда напрямик…
Бах!
Чоён запустил в сторону головы болтливого мужчины простейшее заклинание, чтобы припугнуть его.
— Заткнись. Я же сказал, что не в духе, смертный. Мне ничего не стоит прямо сейчас уничтожить твою никчемную семейку, которая даже не знает о существовании совершенствующихся… Предупреждаю в последний раз. Проваливай.
Он лишь хотел пригрозить, чтобы избежать ненужного конфликта, но это и стало проблемой. В глазах мужчины, наоборот, вспыхнул дух соперничества, и он сжал в руках короткое копье.
— Так вы… благородный. Прошу прощения, я, Воль, не признал вас. Но в семье есть свои правила! Если вы, благородный, желаете посетить кладбище главной семьи, вам следовало сначала обратиться к управляющему!
— Этот тип до самого конца…
Чоён окружил себя заклинаниями и смерил мужчину взглядом. И тут он на мгновение замер от удивления.
«А, так у него есть духовный корень?»
Его сознание, витавшее вокруг мужчины, на мгновение сгустилось в шар, как у совершенствующегося. Мужчина ухмыльнулся и произнес:
— Не знаю, что это такое… но знаю другое. Это называется Пять Ци, Сходящихся к Началу!
— Ха, для смертного у тебя многовато самоуверенности… Хорошо. Давай попробуем! Если будет неинтересно, тебе придется заплатить за то, что испортил мне настроение!
— Хм, вы высокомерны. Несколько месяцев назад я постиг суть копья! Я сильнее, чем величайший копейщик в мире в нынешнем Муриме!!
В тот день Чоён, находившийся на самой начальной стадии Накопления Ци, столкнулся с Вольби, затворническим мастером Мурима из государства Пёллагук.
* * *
— Фу-ух… фу-ух…
Чоён смотрел на Вольби, пока его раны медленно затягивались.
«Чуть не умер».
Что бы случилось, если бы Вольби только что не потерял сознание стоя, а вонзил копье ему в голову? Он бы точно умер. Он, совершенствующийся стадии Накопления Ци, от руки смертного.
Чоён подождал, пока его раны полностью заживут, затем подошел к Вольби, разжал ему рот, достал пилюлю для тренировок, раскрошил ее и засыпал внутрь.
Вскоре Вольби пришел в себя.
— Ха, ха-ха! Что ж, я проиграл. Невероятно… никогда не думал, что существуют такие сильные люди.
— …
Чоён посмотрел на него и цокнул языком.
— В своей семье я хуже червя. И ты, едва справившись со мной, смеешь говорить, что сильнее величайшего копейщика в мире? Нелепый тип.
— Ха-ха-ха, должно быть, семья старшего брата – поистине устрашающее место. Подумать только, там полно тех, кто сильнее вас…
— Ты что… не знаешь о мире совершенствующихся? И с чего это я тебе старший брат?
— Раз уж мы, мужчины, разок помахались, разве не должны мы звать друг друга братьями? Аха-ха!
— …
Чоён смотрел на Вольби и снова цокнул языком. Но, как ни странно, он не чувствовал себя так же паршиво и подавленно, как после побоев от братьев в клане. Наоборот, он чувствовал облегчение. Чоён и сам не заметил, как начал смеяться вместе с Вольби.
— Эй, не хочешь стать моим учеником?
Чоён, никогда в жизни ни с кем не друживший, предложил Вольби лучшие отношения, какие только знал. Но Вольби покачал головой.
— Хм, прости, старший брат, но у меня уже есть наставник…
— …
— Но, хоть я и не могу стать твоим учеником, я могу стать твоим другом.
— Другом…?
Чоён растерялся от незнакомого слова. Для него, с детства не имевшего ни одного друга, это слово было чужим. Но Вольби, не обращая внимания на его растерянность, просто пошел напролом.
— Да, другом. С сегодняшнего дня мы с тобой, старший брат, друзья и братья. Уха-ха!
— Постой, нет…
Так Вольби стал первым другом Чоёна.
* * *
Прошло пять лет. Чоён провел их в клане Вольби, работая кузнецом. Он ковал оружие для своего лучшего друга и узнавал о мире Мурима. Боевые искусства, созданные смертными для выживания. Мир, где мастера этих искусств соревнуются друг с другом, совершенно отличный от мира совершенствующихся.
По сравнению с миром совершенствующихся он был крошечным, но Чоён находил в нем свою красоту. Он познал красоту боевых искусств. Отточенные движения. Бесчисленные смыслы, скрытые за ними. Предел, Сбор трех сущностей в вершине и, наконец, Пять Ци, Сходящихся к Началу, где эти смыслы достигали своего пика и позволяли обмениваться мыслями.
Все эти захватывающие уровни боевого искусства… Впервые в жизни Чоён, вложив весь свой талант, захотел создать лучшее оружие для своего друга, живущего в этом мире. Поэтому он остался в клане Воль, работая кузнецом, и ковал оружие тысячи, десятки тысяч раз. Вольби, пользуясь его оружием, всегда был доволен.
Он владел не только коротким копьем, но и всевозможным оружием, поэтому Чоёну было интересно его создавать. Когда Чоён заканчивал работу, Вольби брал новое оружие, демонстрировал подходящую для него технику и объяснял ее смысл.
— Стойка этого Высшего Искусства Святой Связи была создана с таким-то чувством…
— Абсолютная техника этого Высшего Искусства Грозного Бога…
— Техника Трехжелезной Пушки требует сильной силы отскока. А в основе этой силы лежит желание отвергнуть других…
Это были невероятно счастливые времена. Но они не могли длиться вечно.
— Что? Странствия по канхо?
Похоже, в Муриме было что-то вроде странствий, которые совершал и Чоён, покидая главную семью.
— Верно, братец. Я довел свою технику до совершенства, так что мне пора найти ученика. Нужно найти преемника, который унаследует мое истинное наследие… Прошу, пойми.
— Хм-м… Понимаю.
Он кивнул.
— Все равно я как раз собирался создать Технику самосовершенствования на основе той самой «мысли», о которой ты мне рассказал… так что это даже к лучшему. Ступай.
— Хм… Вообще-то я хотел позвать тебя с собой…
— Хе-хе, это было бы неплохо, но и недолгая разлука тоже пойдет на пользу.
Чоён сказал это с улыбкой. Он был воодушевлен мыслью о том, что создаст Технику самосовершенствования, основанную на мысли, и удивит Вольби.
— Я ненадолго вернусь во владения своего клана, чтобы создать Технику самосовершенствования и приготовить для тебя дар, а ты иди и прославь свое имя.
— Ха-ха, хорошо. Раз уж братец так говорит… Тогда я тоже приготовлю тебе дар и встречусь с тобой. До скорого!
— Давай!
Так они расстались. Чоён отправился в ближайшие владения своего клана и, изучая архивы, начал создавать Технику самосовершенствования и оружие для Вольби. Это были два коротких копья. Для его искусства, которое будет исполнено Вольби, Вольби и ради Вольби. Короткое копье только для его техники!
Чтобы создать идеальное оружие, Чоён на несколько лет заперся в мастерской. Прошло десять лет. Чоён наконец завершил два коротких копья, идеально подходящих для искусства Вольби – Копья Крылатых Любовников, — и снова покинул владения, чтобы подарить их другу.
Но Чоён упустил одну деталь. Восприятие времени у совершенствующихся и смертных было разным. Для Чоёна, совершенствующегося стадии Накопления Ци, десять лет были «всего лишь», но в мире Мурима за десять лет и горы могли измениться.
Чоён, с детства терпевший побои, издевательства и насмешки, всегда держал свое сердце на замке. Кроме Вольби, он практически ни с кем не общался по-настояшему, поэтому и не мог осознать, насколько восприятие времени у совершенствующихся отличается от восприятия смертных. Другие дети из клана, общаясь между собой, имели представление о своем восприятии времени, но не Чоён.
Он ошеломленно смотрел на полностью разрушенный клан Воль и выронил копья, которые принес с собой.
— Что… за…
Это была трагедия, порожденная разницей в восприятии времени. Он быстро навел справки и выяснил, что случилось. Клан Воль, возвысившийся благодаря величайшему копейщику в мире Вольби, навлек на себя зависть многих. К тому же, клан был полон первоклассного оружия, созданного Чоёном, и другие крупные школы Мурима, позарившись на него, объединили усилия и попросили помощи у культиваторской семьи. Клан Чжо лично выступил, чтобы казнить Вольби, а клан Воль был уничтожен крупными школами Мурима.
Чоён схватился за грудь и зарыдал.
— Почему! Почему! Почему!! Почему вы ничего для меня не сделали, но отняли моего друга! Почему!!
Он кричал в небо. Эти слова были обращены и к клану Чжо. Несколько месяцев Чоён провел как сломленный человек. А еще через несколько месяцев он пришел в себя.
«Нужно отомстить».
Клану Чжо он отомстить не мог. Пять совершенствующихся стадии Небесного Человека, двадцать девять – стадии Зарождения Души. Сто шестьдесят – стадии Формирования Ядра. Клан Чжо был могущественной силой. К тому же, хоть и без любви, это была его семья.
Поэтому Чоён решил разобраться со школами Мурима, которые попросили клан Чжо уничтожить клан Воль. Если бы там были мастера уровня Пяти Ци, Сходящихся к Началу, было бы сложнее. Но школы Мурима, где было всего пара мастеров уровня Сбора трех сущностей в вершине, его ничуть не пугали.
Месть свершилась быстро. Чоён подал в клан Чжо прошение об уничтожении трех крупных школ. Причина – они его оскорбили. И клан Чжо разрешил Чоёну, совершенствующемуся стадии Накопления Ци, уничтожить три крупные школы Мурима. Для них школы Мурима были не более чем домашним скотом. И если скот оскорбил человека, то, независимо от его размера, он должен быть уничтожен.
Чоён с интервалом в десять дней уничтожил две из трех школ, а еще через десять дней пришел в последнюю. Горела вывеска крупной школы, Гичханггак. Пылал весь павильон. Вся прислуга сбежала, но те, кто владел боевыми искусствами, особенно те, кто использовал оружие, отобранное у клана Воль, не выжили.
Чоён поднялся на самый верхний этаж Гичханггака и встал перед его главой, который ждал его там.
Глава Павильона Странного Копья посмотрел на Чоёна с опустошенным видом.
— Что наш Гичханггак сделал не так, господин совершенствующийся?
— …
— Мы вовремя платили дань. Так почему… почему вы нас уничтожаете?..
Чоён не ответил. Потому что это был просто акт тирании. Беспричинное подавление слабого сильным. Всего лишь акт тирании, чтобы свести счеты, ничего более. Поэтому Чоён молча приготовил заклинание. Глава павильона поднял копье, готовясь к бою. Заклинание Чоёна устремилось к нему.
И в этот момент…
Ква-а-а-а-а!
Между ними вклинился «кто-то». «Кто-то» просто рассек заклинание Чоёна и замер в позе, похожей на танец. И Чоён, увидев движения «кого-то», застыл. Женщина в маске с двумя короткими копьями в руках. Ее стойка была поразительно похожа на стойку его друга Вольби.
«Она» поочередно посмотрела на Чоёна и главу павильона и спросила:
— Кто из вас глава?
Глава павильона с радостью вскрикнул:
— Подмога! Я, я! Я глава Гичханггака!..
Пронзительный звук!
В следующее мгновение глава павильона не успел даже среагировать, как «ее» энергия копья пронзила ему сердце.
— Это месть за Наставника, — процедила «она».
— Ты, ты… Вольби… того…
Глава павильона не успел договорить и умер. Бессмысленная смерть.
«Она» с облегчением рассмеялась на верхнем этаже горящего павильона.
— …Месть свершилась… Наставник.
И Чоён, глядя на «нее», заговорил:
— Ты ученица Вольби?
— …?
Руки Чоёна дрожали. Его друг, так нелепо погибший. Его след был прямо перед глазами. Он вспомнил тот день, когда впервые встретил Вольби, и приготовил заклинание. Глаза Чоёна покраснели.
— Сразись со мной.
— …Кто вы? И почему я должна…
— Если ты победишь! — вокруг Чоёна всплыли десятки заклинаний. Он достал из своего пространственного артефакта два коротких копья и показал ей. — Я отдам тебе копья твоего наставника!
«Она» молча выслушала Чоёна, а затем приняла боевую стойку. Сквозь маску чувствовалась ее решимость. Решимость любой ценой заполучить вещи своего наставника!
В следующее мгновение они столкнулись на верхнем этаже горящего павильона. Это была первая встреча Чоёна и «нее».