Глава 380. Вместе со всеми (2)
— Хм…
При словах Ким Ёнхуна я вспомнил того типа, который, регенерируя после моих атак, бросался на меня, охваченный похотью.
— У него были весьма подходящие условия для практики боевых искусств.
Раса, у которой при каждом взмахе оружия, при каждом ударе, в каждом столкновении с противником разгорается не боевой дух, а сексуальное влечение? Это же идеальные предпосылки для освоения чего угодно, связанного с боем, будь то боевые искусства или техника расы Джи.
«Не зря их вместе с человеческой расой, которая любит пожирать и эксплуатировать другие виды, причисляют к Двум Злам».
Честно говоря, его липкое намерение вызывало отвращение, но, если отбросить это, я считал, что его раса обладает лучшими качествами, чтобы стать воинами.
Ким Ёнхун, видя мою реакцию, усмехнулся:
— Теперь ты понимаешь, почему я сказал, что он не мастер боевых искусств?
— Хм…
Я на мгновение задумался, а потом покачал головой.
— Прошу прощения. Честно говоря, не совсем. Почему он не мастер боевых искусств?
Я действительно не понимал и не стал притворяться, что знаю.
Ким Ёнхун сгустил ци из воздуха, создавая ци-оружие. В его руке появилась золотистая сабля.
— Что я держу в руке?
— Меч, — тут же ответил я, видя намерение, заключенное в клинке.
— Верно. Мастера боевых искусств – это те, кто движется с оружием в руках.
Мы вышли из павильона и продолжили разговор. Дойдя до края Кванъмёка, Ким Ёнхун взмахнул саблей в мою сторону.
— Что я только что сделал?
— Стойку.
— Верно. Мы – те, кто практикует стойки.
Он снова взмахнул саблей. На этот раз он действительно намеревался ударить меня, и я, в свою очередь, выхватил Меч Тотального Неба и ответил тем же.
Хотя мы оба вложили в наши клинки огромную силу, способную расколоть море, благодаря идеальному контролю сильной ударной волны не возникло.
— Что сейчас столкнулось?
— Намерение.
— Верно. Мастера боевых искусств взмахивают оружием, создавая стойки, и этими стойками сталкивают свои намерения.
Его глаза засияли золотым светом.
— В конечном счете, все дело в намерении, а намерение – это наша душа. Мы вкладываем в него различные смыслы, и через них проявляем свое искусство. Поэтому, хоть мы и сражаемся с оружием, мы не поглощены самим боем. Но помнишь ли ты, что было в руках у того воина расы боевых призраков?
Я вспомнил Чин Марёля, который бросался на меня с блестящими глазами. В его руках был не просто цепной серп и меч.
Желание.
Он был охвачен липкой похотью, полностью поглощен ею.
— Теперь понятно.
Я наконец понял, что Ким Ёнхун пытался мне сказать.
— Вы хотели сказать, что боевые искусства – это то, «что именно ты вкладываешь» в оружие?
— Вроде того. Вспомнился наш прошлый разговор. Спускайся.
С этими словами Ким Ёнхун спустился вниз, в глубины Царства Горёк.
Он все так же смог встать на поверхность измерения над Бездной.
— Ты, несомненно, силен. Но если то, что я почувствовал тогда, не было заблуждением, то твои боевые искусства не совершенны.
— Ну да… они ведь были смешаны с техниками расы Неба и Земли и искусством марионеток.
— Я не об этом, — он покачал головой. — Я только что сказал: боевые искусства – это «что ты вкладываешь» в оружие.
— Да, вы так сказали.
— А сколько у тебя оружий?
Поверхность измерения под ногами Ким Ёнхуна пошла рябью.
— В прошлый раз я размышлял, почему ты не можешь стоять на этой поверхности. На нашем уровне это не должно быть так уж сложно, и я ломал голову, почему у тебя не получается. И нашел ответ.
Он улыбнулся.
— Боевые искусства – это поиск того, что вложить в оружие. А у тебя слишком много оружий. Но ты не вкладываешь намерение во все из них. Поэтому твои боевые искусства не совершенны, а раз они не совершенны, твой уровень боевого искусства нестабилен, и ты не можешь стоять на поверхности измерения.
Золотистая сабля в его руке ослепительно вспыхнула.
— Ты спрашивал, как разрубить звезду? Настоящую звезду я разрубить не смогу, но нечто похожее – вполне.
Он взмахнул саблей, и море, словно всколыхнувшись, расступилось, обнажая бесчисленные фрагменты миров, мерцающие внизу. Среди них проплывали и осколки, окутанные звездным светом.
Ким Ёнхун взмахнул саблей в сторону одного из них. Он сделал полный оборот в воздухе, и его клинок начертил круг.
В следующее мгновение звездный свет раскололся.
И по траектории начерченного им круга раскололся «свет» во всем морском регионе.
Треск!
Расщепление Неба!
Над всем морским регионом на миг возникла иллюзия расколотого надвое неба.
Ким Ёнхун, вытирая пот, добродушно рассмеялся.
— Я знаю, что у тебя много оружий. И как минимум в три-четыре из них ты вкладываешь истинное намерение. Но в остальные, во всякую мелочь, – нет. Так что либо избавься от всего лишнего, либо, если не хочешь избавляться, сделай все это по-настоящему своим. И тогда…
Благодаря Ким Ёнхуну я, кажется, нащупал ключ к решению задачи Чан Ика.
— Ты сможешь разрубить и звездный свет.
Разделенное небо снова стало единым. Он не разрезал пространство, а лишь разделил лучи света в нем – поистине божественная техника.
Я поклонился Ким Ёнхуну.
— Благодарю за науку.
Теперь я видел свой путь. «Так и есть…».
Попрощавшись с Ким Ёнхуном, я извлек из своего Мира Сознания деревянную саблю. В моей руке появился клинок зеленоватого цвета.
Я был уверен, что одним его взмахом смогу уничтожить весь этот морской регион. Нет, не просто регион – я мог бы, как и сказал Чан Ик, расколоть даже звезду. Но я не стал использовать саблю для этого.
Вместо этого я направил ее на Мир Сознания Ким Ёнхуна.
Удар!
Сабля Чан Ика вонзилась в Мир Сознания Ким Ёнхуна. Казалось, она пронзила голову Бунчжо, но затем просто исчезла внутри него.
Он моргнул и спросил:
— Это еще что? Не похоже на твой Мир Сознания…
— Вложите свой Мир Сознания в эту деревянную саблю и попробуйте установить с ней связь. Вы встретите кое-кого интересного.
«Учеником Чан Ика должен стать Ким Ёнхун».
— Спасибо за совет. А теперь мне пора.
Я передал Ким Ёнхуну удар Чан Ика, дав ему ключ к общению с ним, и вернулся. Это был короткий миг, но я получил от Ким Ёнхуна очень многое.
«Да, он прав».
Я изучил слишком много всего. Но могу ли я сказать, что вложил смысл во все это и использую это должным образом? «Нет».
Создавая мечевой строй вместе с Хон Сурён, я думал, что объединил техники расы Неба и Земли с боевыми искусствами. Но, если вдуматься, это было не слияние, а просто создание еще одного оружия.
Я взял Меч Тотального Неба и в сокращенном виде проделал все стойки Техники Меча Одиночного Зла, от первой, Пересекающей Гору, до тридцатой, Стойки Глубокого Озера Горного Сердца.
«Пора бы уже создать и тридцать первую».
Я отправился в Тренировочный Зал Центрального Храма Беспредельного Предела и начал систематизировать все, что изучил до сих пор: от Сутры Вхождения в Дао Пяти Пиков и техник клана Чхонмун до Техники Очищения Моря Тысячи Светил, цепей Гвегуна, Странной Ядовитой Техники, Искусства Длинной Стены Наблюдения за Землей, формулы Проклятия Инь-Духа-Призрака, Формулы Благословения Белой Орхидеи, Великой Техники Пяти Цветов Небесного Духа и Звездного Света, Небесного Истребления Богов, Техники Сабельного Грома, Карты Десяти Тысяч Связей, Тела Шести Пределов Инь Грома и Четырехзвездия Великой Пустыни.
«Я изучил очень много».
И даже сам создал немало. Включая недавно созданное Искусство Черной Крепости, техник, которые я разработал сам, было предостаточно.
Я перебирал в уме бесчисленные устные формулы, вспоминая слова Ким Ёнхуна.
«Оружий много, но ты не во все из них вкладываешь намерение…».
Что же мне делать? Как вложить намерение в оружие? «Способ только один».
Я начал выполнять Технику Меча Одиночного Зла и сопоставлять ее стойки с устными формулами всех остальных техник.
«Я сплавлю все мои техники в единое целое».
И объединю техники и боевые искусства. Не просто сплавлю Небо, Землю, Разум, как в финальной фазе Техники Меча Одиночного Зла. Это будет процесс интеграции «всего, что я изучил» до сих пор.
«Начинаю».
Чтобы разрубить звезду. И чтобы двигаться дальше! Сколько бы лет это ни заняло, я пройду через адскую тренировку, но сделаю это!!
И прошло около десяти лет.
* * *
«Непросто».
Формулу Проклятия Инь-Духа-Призрака, Формулу Благословения Белой Орхидеи, Черные Кровавые Слезы, Тело Шести Пределов Инь Грома и Четырехзвездие Великой Пустыни мне удалось вплавить в меч. Но в технике меча есть стойки. Даже если вплавить эти техники в одно движение, есть и другие движения, и из них складываются стойки. И в каждую из этих стоек, в каждую связку между ними, в каждую вариацию стойки нужно вплавить все эти техники.
«Конца и края не видно».
Честно говоря, я взялся за это наобум и понятия не имел, когда это закончится. Но я продолжал работать.
Прошло двадцать лет.
* * *
Злой рок, который я почувствовал тогда, не был плодом моего воображения или предчувствием. Я по-прежнему ощущал его над головой. Я советовался с Ёнви, Сон Чжином и другими, но они, похоже, не видели той небесной механики, что видел я. Ёнви была уверена, что в меня вселился злой дух, и собиралась устроить мне всесожжение с кутом, так что пришлось подвесить ее вверх ногами, чтобы привести в чувство.
Но это было не мое воображение, потому что беды не прекращались. Нападения из других морских регионов, похищения последователей стали обычным делом. Каждый раз мы их спасали, и те, кто побывал в плену, вели себя осторожнее, так что повторных случаев не было, но на душе у меня было неспокойно.
В последнее время некая Ви Юн, демонесса-получеловек-полурыба стадии Зарождения Души, устраивала поджоги в филиалах Секты Беспредельного Предела и нападала на последователей. Хотелось ее поймать и допросить, но каждый раз, когда я пытался это сделать, она куда-то исчезала, что сильно раздражало.
Я выполнял свои обязанности Главы секты, закладывал Ось Крепкого Спокойствия и концентрировался на слиянии своих техник и боевых искусств.
Прошло тридцать лет.
* * *
Во время практики меня настиг внутренний демон. Мне удалось вплавить все техники в одну стойку, но дальше начались проблемы. Теперь нужно было применить и вплавить все эти техники во все бесчисленные вариации стойки Техники Меча Одиночного Зла. Это было так… умопомрачительно!
Моего таланта было совершенно недостаточно!
Наступило впадение в безумие ци, и я пожирал внутреннего демона, который явился ко мне.
— Я смогу, смогу, смогу!..
С горящими глазами я проглотил его и закричал:
— Я должен это сделать!..
Мне давно надоело ныть и отчаиваться из-за отсутствия таланта. Мне уже скоро исполнится четыре тысячи лет. В таком возрасте нельзя, как ребенок, оправдывать свою слабость отсутствием таланта!
— Я сделаю это! Нет! Я делаю!
Талант – это лишь отговорка. Если его нет, я выжму из своего тела все соки, но добьюсь своего! Я уже не раз это доказывал.
— Я! Сделаю!
Не сдаваться, а встать и, взмахивая мечом, вплавлять техники.
Прошло сорок лет.
* * *
Похоже, погружаясь в практику, я впадал в безумие. В какой-то момент я, как и раньше, начал ускорять свое сознание. Очнувшись, я уже не понимал, сколько времени прошло. Ясно было одно: интегрируя все свои техники в Технику Меча Одиночного Зла, я чувствовал, что времени мне катастрофически не хватает.
Сколько я повторял это безумное действо?
Теперь я был уверен, что вплавил все свои техники в начальную фазу Техники Меча Одиночного Зла, с первой по двенадцатую стойку. Оставались только средняя и финальная фазы.
«Вперед, вперед!..».
Я истреблял глубоководных демонов, продолжая интеграцию техник.
Прошло пятьдесят лет.
* * *
Сколько же я бесновался, истребляя глубоководных демонов и закладывая Ось Крепкого Спокойствия? В итоге я все-таки смог интегрировать все свои техники во все тридцать стоек Техники Меча Одиночного Зла. Теперь оставалось лишь вплавить их в сотни и тысячи вариаций и связок этой техники.
— Кха-ха-ха!
Я отрывал и пожирал куски от лица внутреннего демона, который набрасывался на меня, одновременно разбивая голову глубоководного демона и добывая древний камень. На удивление, этот демон оказался довольно сильным, и в его голове был огромный древний камень, в центре которого красовался редчайший нефрит наблюдения.
Напевая, я выковыривал нефрит и вдруг увидел в нем свое отражение. Почему-то мне показалось, что я стал очень похож на Чин Марёля, который с безумным видом бросался на меня.
Так я что, не мастер боевых искусств? То, что я делаю, – это не боевые искусства?
Я хотел было спросить об этом Ким Ёнхуна, но потом вспомнил, что его в последнее время не видно. Похоже, он нашел уединенное место для общения с Чан Иком. Интересно, как Чан Ик отреагирует на его талант? Какое осознание он получит от него? Сможет ли он преодолеть стену и показать надежду за пределами состояния «сесть и войти в Нирвану»?
Размышляя об этом, я вдруг почувствовал себя жалким. Я презирал себя за то, что думал, будто Ким Ёнхун первым достигнет следующей сферы и укажет мне путь. И вместе с этим презрением я понял, что все еще остаюсь мастером боевых искусств.
Одно лишь стремление к следующей сфере, один лишь поиск более высокого уровня боевых искусств отличал меня от Чин Марёля. В боевом духе Ту расы боевых призраков была лишь похоть, а в моих боевых искусствах – Жажда высших высот!
По крайней мере, это осознание принесло мне облегчение, и я продолжил свою практику.
Прошло шестьдесят лет.
* * *
— Гра-а-а-а-а!!
Наконец-то! Я вплавил все свои техники во все стойки!
По словам последователей, в реальном времени прошло около семидесяти лет, но из-за ускорения сознания мне казалось, что прошли сотни. Но я не радовался.
— Да почему так! Почему?!
Я выполняю стойку. За каждой стойкой меча следуют бесчисленные техники. Этот меч – и проклятие, и благословение, и милость наставника, и плод моих усилий, и сознание Со Рипа, и воля Ордена Золотого Грома, и исследования Долины Черепов и Черного Призрака, и упорство Секты Открытия Небес. И в стойку вплетается Карта Десяти Тысяч Связей.
— Гра-а-а-а-а!!
В стойку просочился белесый туман, и я, крича, попытался ее выполнить. Но нет. Не получается. Искажается. Ломается. Начинает рушиться. Стойка сбивается и выходит из-под контроля. В конце концов, она просто взрывается.
Мне удалось объединить все техники. Но как только в дело вступает Карта Десяти Тысяч Связей, стойка сходит с ума. И, насильно удерживая ее и исполняя танец меча, я столкнулся с тем, чего никогда раньше не испытывал.
Меч Тотального Неба вылетел у меня из рук.
— …
Я… уронил меч. Я не мог понять, как это произошло, и мои руки дрожали.
— Я… я…
Уронил меч? Этого не должно было случиться. Никогда. Но я уронил его. Точнее, меч на мгновение просто исчез из моей руки. За всю жизнь моя хватка стала настолько ненормальной, что я без преувеличения был уверен, что в одной только «силе хвата» не уступлю и мастеру стадии Разрушения Звезд. Но какой бы сильной ни была хватка, нельзя удержать то, что внезапно исчезает.
От этого шока я на время прекратил практику и занялся только делами секты. Почему это произошло?
Прошло восемьдесят лет.
* * *
В последнее время Бук Хянхва и Ким Ён часто видели вместе. Они то ли стали назваными сестрами, то ли что, но теперь спали вместе и называли друг друга по фамилиям.
— Почему так долго, Бук?
— Я же просила так меня не называть, Ким?
— Да как ты смеешь со старшей сестрой!
— А-а-а! Я же говорила, не хватай за волосы!
Иногда они ссорились по мелочам, но потом, как ни в чем не бывало, снова гуляли, держась за руки. И, глядя на них, я вдруг понял.
«А…».
Причину, по которой моя техника меча меня не слушалась. Я считал Карту Десяти Тысяч Связей своей техникой, но это было не так. Как говорил Сон Чжин, связь создается вместе с другим. Раз она создана вместе с другими, это уже не только моя техника. Я пытался смешать то, что мне не принадлежит, со своим мечом, и естественно, он меня не слушался. Почему он в итоге взрывался, я все еще не понимал, но одно стало ясно.
«Нужно установить с ней связь».
С того дня я переключился с динамического совершенствования на статическое. Это была практика, направленная на то, чтобы глубже прочувствовать саму Карту Десяти Тысяч Связей.
И прошло девяносто лет.
* * *
Я смотрел на кулон-узел, который получил от Бук Хянхвы, и сравнивал его с Бесцветным Стеклянным Мечом. Она говорила, что в ее кулоне запечатан загадочный камень, который выплюнул Чхонмун Рён, и он служит мощнейшим источником энергии. Действительно, от кулона исходила невероятная мощь.
Но, похоже, Бук Хянхва в чем-то ошибалась. Будучи еще на средней стадии Зарождения Души, она, видимо, не знала, что если заглянуть внутрь кулона сознанием, то там ничего не ощущается. Значит, загадочный камень запечатан не там. Этот кулон-узел был соединен с «чем-то», и Флот Букхян черпал энергию не из простого камня, а из этого «чего-то».
Сначала я предположил, что кулон связан с Картой Десяти Тысяч Связей, и провел эксперимент, но, похоже, это было не так. Они никак не реагировали друг на друга.
«Надо будет попросить Ким Ён найти с помощью своего сознания то, с чем связан кулон».
Мне это было не под силу, но огромное сознание Ким Ён, возможно, смогло бы это сделать.
«…Значит, и с помощью кулона тайну Карты Десяти Тысяч Связей не раскрыть».
Я всмотрелся в Бесцветный Стеклянный Меч, источник Карты. Три тысячи клинков, которые, будучи разрозненными, были на уровне обычного магического артефакта, но, объединившись, становились артефактом уровня четвертой стадии Накопления Ци. Этот меч, основа моих самых дорогих воспоминаний, в слиянии с Мечом Тотального Неба становился артефактом уровня Великого Совершенства Стадии Единства Тела.
Закаленное тысячелетиями в моем Пламени Сущности, стекло Бесцветного Стеклянного Меча уже было не столько стеклом, сколько каким-то иным минералом. Я долго созерцал его, но ничего особенного не нашел.
— Х-х-х…
Я все еще не покорил Карту Десяти Тысяч Связей. До сих пор! Я! Карту Десяти Тысяч Связей! Не постиг! Полностью! Хотелось воззвать к небесам, но Карта была плодом не небес, а моих связей, так что взывай не взывай – ничего бы не изменилось.
Я вздохнул, вернул кулон Бук Хянхве и снова погрузился в глубокое постижение себя. Так, в беседах о связи с Сон Чжином, Ёнви, Хонбомом и другими опытными и надежными товарищами, прошло около ста лет.
Сон Чжин умер.