Глава 332. Ось (4)
Свет померк, и я понял, что мое тело вконец измочалено. «Черт, кажется, я сейчас умру».
Но на душе было так легко, словно я вот-вот взлечу.
Я это чувствовал.
Со Хюль действительно серьезно пострадал. Он всегда был лжецом, но то, что его план отброшен далеко назад, – чистая правда. Ему пришлось пожертвовать Осью Пяти Благословений, которой он так дорожил, а значит, теперь придется снова ее искать. Учитывая урон, нанесенный ему кармическим огнем, он еще долго не сможет показаться на передовой.
Кха, кха!
Я сплюнул кровь и рухнул на землю. Вдалеке ощущалось присутствие нескольких представителей расы Ёнлин. Похоже, они решили проверить обстановку, раз уж присутствие чудовищ исчезло. У меня не было сил даже пошевелить пальцем. Отношения между расой Ёнлин и человеческой расой были не самыми лучшими, так что, если меня схватят, проблем не оберешься.
Конечно, даже в таком обессиленном состоянии у меня были способы уйти, но я продолжал лежать.
Раскат!
Сверкнул алый гром, и Чон Мёнхун раздраженно цыкнул языком.
— Эй, ублюдок… Тебя что, убьет, если ты будешь предупреждать о своих действиях?
Кармический огонь, перекинувшийся с меня на Со Хюля, внутри Чон Мёнхуна уже погас. Изначально это пламя должно было сжечь только меня, но ситуация, в которой Со Хюль пытался захватить само мое существование, была необычной, так что в угасшем в нем огне не было ничего странного.
Прилетевший вместе с Чон Мёнхуном Хонбом подхватил меня.
— Сперва отправимся на территорию человеческой расы, но до этого нужно оказать первую помощь.
— Какая еще первая помощь? Высплюсь – и все пройдет.
— Если будете так буйствовать, полагаясь лишь на жизненную силу после достижения четвертой стадии Накопления Ци, то наживете себе проблем.
Хонбом достал из своего пространственного артефакта несколько ядов, тут же смешал их, что-то приготовил и влил мне в рот. Я почувствовал, как тело мгновенно наполнилось жизненной силой, а регенерация усилилась. Хонбом был мастером в области целебных ядов, и его лекарство, похоже, обладало немалой эффективностью.
— Раз помощь оказана, пора уходить. Оставаться здесь, на чужой земле, может быть опасно.
Чон Мёнхун схватил нас с Хонбомом за шкирку и тут же применил Технику Ускользания.
Грохот!
Оказавшись внутри алой молнии, мы устремились к территории человеческой расы.
Так прошла неделя.
Мы добрались до территории человеческой расы, официально зарегистрировали мое «повторное вознесение» в Регистре Жизни на острове Сиундо, а Чон Мёнхун, от имени Старейшины Ордена Золотого Грома, снял с меня статус разыскиваемого преступника.
После этого мы направились на Нверёндо.
Грохот!
В прошлой жизни я не смог сюда прийти: сперва был под эрозией Со Хюля, а затем жил в теле Со Рипа.
Вместе с Чон Мёнхуном я отправился к руинам Ордена Золотого Грома на Нверёндо, к месту, где погибла Хон Сурён.
Похороны прошли в Нижнем Мире, но ее останки находились здесь.
Шаг, шаг…
Возможно, потому, что я обратил ее в прах с помощью формулы Проклятия Инь-Духа-Призрака, тела Хон Сурён на месте ее гибели не было.
Я провел рукой по земле там, где она умерла.
Эта земля и была ее останками.
Чон Мёнхун ушел к даосской пещере Гым Сохэ, а Хонбом оставил нас наедине.
Хруст…
С помощью тайного искусства атрибута Дерева я создал деревянную лопату, медленно выкопал яму и похоронил в ней землю, в которую обратилось тело Хон Сурён. Затем насыпал небольшой курган, сел перед ним и налил чарку вина.
— Давно не виделись. Я снова здесь.
Бульк…
Если подумать, я должен был сделать это сразу после возвращения в прошлой жизни. Но из-за Со Хюля я даже не вспомнил об этом.
— Тебе там хорошо?
Ответа не было.
— Надеюсь, бог смерти, хоть и холоден к нам, к остальным относится мягко.
Я хочу, чтобы после смерти ты обрела покой.
Причитания могут показаться жалкими и уродливыми. Но, возможно, именно такие жалкие вещи и нужны в человеческой жизни. Некоторое время я сидел перед курганом и бормотал что-то себе под нос.
Обида призрака копится от того, что он не может передать ее людям.
Может, потому, что и я сам – призрак, который не может умереть, даже умерев? Один лишь этот тихий разговор с Хон Сурён немного облегчил мне душу.
Наступил вечер.
Только тогда я замолчал.
— …В общем, много чего произошло.
Ответа не было. Но хоть и становилось грустно, на душе было спокойно. Ведь моя регрессия закрепилась, и связь с Хон Сурён не растворилась за гранью времени. Она не исчезла бесследно.
Я попрощался с Хон Сурён и покинул место с курганом.
«Хянхва…»
Что, если бы регрессия закрепилась после ее смерти? Она не смогла бы жить и двигаться, но «та самая» Бук Хянхва, с которой меня связывали узы, не исчезла бы.
Внезапно я вспомнил о чувствах, что оставил мне Со Рип в прошлой жизни, о его сострадании ко мне.
— «Его плоть станет прахом, но душа вернется и будет вечно повторять жизнь».
— «Его плоть останется здесь, но душа отправится в другое время, и он больше никогда не сможет вспомнить о связях, которые его помнили».
— «Лишь записи, сохраненные в Карте Десяти Тысяч Связей, будут согревать, но в то же время тоскливо утешать Со Ынхёна».
Шелест…
Внезапно вокруг меня сама собой развернулась Карта Десяти Тысяч Связей.
В ней хранилось множество дорогих воспоминаний.
Для других это выглядело бы лишь туманом, исчезнувшим в пустоте, но для меня это были опоры души, которые я ни на что не променяю.
Скольжение…
Я протянул руку к тем, кто был в прошлом: к тем, кто смеялся и болтал, плакал и лил слезы, истекал кровью и гневался внутри Карты Десяти Тысяч Связей.
Моя рука прошла сквозь них так безнадежно. Ведь это были лишь записи.
— …
Я на мгновение замер, глядя на них. И увидел внутри карты раздражающий взгляд. Это был Со Хюль. Как бы то ни было, он тоже был здесь.
— «Ха-ха, должно быть, вам обидно. Создать такую ужасающую технику и не использовать ее, проиграв мне».
Глядя на него и на Карту Десяти Тысяч Связей, я определил свою цель на эту жизнь.
«В этой жизни…»
— Пожалуй, раскрою тайны… Карты Десяти Тысяч Связей.
Как Бук Хянхва смогла подключиться к моей карте? Находится ли она до сих пор где-то внутри? Какая именно связь между картой и моей родословной бессмертного зверя? И можно ли с помощью Карты Десяти Тысяч Связей противостоять Мутным Душам, Заполняющим Небо Со Хюля?
Возможно, через обратную эрозию удастся выследить его основное тело, поэтому раскрытие тайн карты было крайне важно.
И самое главное.
Шурх…
Я горько усмехнулся, глядя на свою руку, безнадежно проходящую сквозь картины карты. Меня пронзило воспоминание, которое так старался сохранить Со Рип, – о том, как мы с Кан Минхи смотрели на закат с горы Намсан.
Я буду погружаться в Карту Десяти Тысяч Связей еще глубже. Просто смотреть – слишком грустно, не так ли? Со Рип был прав. Карта Десяти Тысяч Связей очень теплая, но в то же время очень тоскливая. Я должен сделать так, чтобы это тепло можно было ощутить хоть немного лучше.
Целью номер один в этой жизни было найти способ проявить силу Карты Десяти Тысяч Связей вовне. Эта цель была связана и с проблемой моей родословной бессмертного зверя, и с противостоянием Мутным Душам, Заполняющим Небо Со Хюля, и с загадкой Бук Хянхвы, проникшей в карту. Сейчас это был самый важный вопрос.
«Я спасу и Ким Ён, и Кан Минхи, и О Хёнсока».
Теперь моей силы не так уж и мало. Уж право спасти тех, кого я хочу, у меня найдется?
Их спасение не было какой-то особой целью. Это было настолько само собой разумеющимся, что даже не требовало постановки цели.
Я взмыл в небо и посмотрел в сторону, где находился Чон Мёнхун. Он стоял перед даосской пещерой Гым Сохэ и, с нежностью поглаживая деревянный ларец с ее руками, задумчиво смотрел на небо.
— Хонбом.
— Да, господин.
Я обратился к ожидавшему Хонбому:
— Я ненадолго отправлюсь на Остров Небесного Человека. Передай Чон Мёнхуну, что я пошел туда, чтобы получить статус Регента, и отдай ему этот манускрипт.
— Да, я понял.
Я достал из пространственного артефакта нефритовую дощечку, записал на ней устную формулу Тела Шести Пределов Инь Грома и передал Хонбому.
— Я вернусь через несколько дней. Скажи, чтобы к тому времени он достиг полного мастерства.
— Хм, похоже на довольно прославленную технику…
— Нынешний Чон Мёнхун не может не освоить Технику Сабельного Грома.
В любом случае, были дела, которые Чон Мёнхун сможет выполнить, только овладев Телом Шести Пределов Инь Грома, так что лучше было заставить его освоить ее заранее.
Дав Хонбому еще несколько указаний, я уже собирался отправиться на Остров Небесного Человека, когда…
Ссссааа…
Внезапно я снова почувствовал, как по всему телу пробежал холодок.
«Что это?»
Я посмотрел на небо. На мгновение показалось, что свет вечерней зари и восходящей вдали луны стал ярче. Когда свет усилился, это ощущение исчезло. То же самое чувство, что и перед встречей с Со Хюлем.
«Со Хюль опять что-то затевает? Или это что-то другое?..»
Не теряя бдительности, я направился к Острову Небесного Человека.
* * *
Альянс Истинного Дракона расы Джи.
Даосская пещера Хёныма.
Медитировавший там в своем истинном облике Хён Гви резко распахнул глаза. Из них вырвалось тусклое кровавое сияние.
— Основное тело вышло на связь?.. Что случилось?..
Ввууун…
Хён Гви на мгновение уставился куда-то вдаль. И, распознав сигнал, идущий из непостижимой дали, его глаза сузились.
— Что?! Они собираются развязать войну?.. Чтобы помешать… ему… сойти в Царство Солнца и Луны?!
Глаза Хён Гви наполнились ужасом.
Шшшххх…
Он мгновенно обратился из дракона в человека и сжал дрожащие руки в кулаки. Ладони уже были мокрыми от холодного пота.
— То, что эти свирепые существа сразятся друг с другом… это хорошо. Да, даже если одна сторона победит, другая надолго лишится сил… Это хорошо.
Пытаясь побороть страх, он успокаивал дрожащий голос, силой заставляя себя воображать лучшее будущее. В этот момент Хён Гви, будто поддерживающий связь с далеким местом, вдруг посмотрел в пустоту и вздрогнул.
— Постой, основное тело, что ты имеешь в виду?! Что значит, ты на время затаишься?.. Ты же говорил, что нашел след особой способности! Постой, не обрывай связь! Основное тело! Дай мне хоть какое-то указание…
Но Хён Гви замер, беспомощно взмахнув рукой в пустоту. Мгновение спустя он крепко сжал кулаки.
— Черт побери!.. Нашел след особой способности и теперь собираешься забиться в угол, чтобы не попасть под раздачу?!
Казалось, он был в ярости, но когда наступила глубокая ночь и лунный свет проник в его пещеру, он отшатнулся, словно боясь коснуться света. Его руки тряслись как осиновый лист. Стиснув зубы, Хён Гви, казалось, вспомнил что-то нехорошее.
— Д-да. Если подумать, немного затаиться – это хорошая идея. Хе, хе-хе…
Он отступил в тень, тяжело дыша.
* * *
Гора Тысячи Лотосов.
На вершине, в белом нефритовом павильоне, окутанная белоснежным светом Мудрец Белого Облака с изумлением смотрела на небо.
— Что за безумие… Они сошлись в Промежуточном Царстве?.. Ха, лучше бы я стала Мудрецом. Истинные Люди в Звездном мире сейчас, должно быть, кричат от ужаса…
Дрожащими руками Мудрец Белого Облака тяжело вздохнула и горько усмехнулась.
— Хотя, радоваться нечему. Если тот жестокий сойдет в этот мир, весь Небесный Мир превратится в поле битвы Асур… Остается лишь молиться о его победе.
Хён Гви и Мудрец Белого Облака. А также другие Мудрецы стадии Формирования Звезды из Промежуточного Царства. Истинные Люди Звездного мира. Все, кто знал истинную мифологию, читали небесную механику и, ощущая движение непостижимо огромных существ, дрожали от ужаса.
* * *
Некоторое время летев к Острову Небесного Человека с помощью Техники Ускользания, я вдруг перевел взгляд ниже.
«Там внизу находится храм Тхэёльса».
Я раздумывал, не заглянуть ли к ней после вступления в Совет Регентов, но решил сперва посетить храм. «Сначала сражусь с ней, получу учение об „Одном Шаге до Императорского Трона“, а потом, стабилизировав свою сферу, получу должное признание в качестве Регента. Так будет лучше».
К тому же, отражая самоуничтожение Со Хюля, моя сфера расы Неба тоже пострадала, опустившись до уровня средней стадии Небесного Человека. Было бы неплохо, используя новую устную формулу стадии Небесного Человека, полученную Со Рипом, достичь Великого Совершенства.
«Теперь, когда я избавился от Со Хюля, я наконец-то понял».
Ян Суджин говорил, что, благословив связь, можно получить благословение сильнейшего Завершающего Судьбу, так почему же я до сих пор не знал об этом, и это благословение – «устная формула Небесного Круга» – проявилось лишь через тело Со Рипа? Причина была проста.
Сильнейший Завершающий Судьбу дал благословение «Со Ынхёну», а не «Со Хюлю». В то время Со Рип был гораздо меньше подвержен эрозии Со Хюля, чем я, и в момент получения формулы он еще не полностью отделился от меня, осознавая себя как «Со Ынхён». Именно поэтому он смог ее получить.
Во всем виноват Со Хюль.
«От этой мысли я снова начинаю злиться».
Но это неважно. Со Хюль, в конце концов, тоже из-за меня лишился Оси Пяти Благословений и, должно быть, рвет и мечет.
Я достиг ущелья, где находился храм Тхэёльса. Из уважения к ней я решил не входить в храм напрямую, а спуститься у входа в ущелье и пойти пешком. Чтобы не вызывать у нее дискомфорта, я даже свернул свою Область Сознания внутрь тела. Это было проявлением уважения к ней как к мастеру боевых искусств.
Идя по ущелью, я почувствовал что-то странное.
«…Танхвадо… почему их нет?»
Раньше Тхэёльчжон определенно расписал все ущелье буддийскими храмовыми картинами. Но сейчас оно выглядело чистым. С этим странным чувством я пошел дальше. И когда я достиг места, где стоял храм Тхэёльса, я ощутил, как по спине пробежал холодок.
Храм был на месте. Но он выглядел заброшенным, словно за ним никто не ухаживал, и местами был разрушен. Повсюду разрослись колючие кусты, а главные ворота обветшали и вот-вот могли рухнуть. Храм походил на дом с привидениями.
«Что… что здесь произошло…»
Не в силах скрыть своего смятения, я вошел внутрь. Главный Храм Тхэёльса, Тхэёльчжон, был на грани обрушения, за ним совершенно не следили, и повсюду валялись кучи мусора. Я зашел в Тхэёльчжон.
Внутреннее убранство зала для молитв сгнило, а крыша, оставленная без присмотра, обвалилась. Комната, где она угощала меня и Ким Ёна чаем, была полностью разрушена и превратилась в руины. От некогда многочисленных произведений искусства, буддийских храмовых картин, не осталось и следа.
Вдруг я услышал где-то признаки жизни. Выйдя из Тхэёльчжона, я услышал, как кто-то зевает в жилых помещениях. Быстрыми шагами я направился туда. Приглядевшись, я заметил, что, по крайней мере, за жилыми помещениями кое-как ухаживали, и были видны следы пребывания человека.
— Там есть кто-нибудь?
Прежде чем войти, я окликнул того, чье присутствие ощущал внутри. Дверь распахнулась. Я вздрогнул. Внутри стояла черноволосая женщина, почесывая живот и протирая глаза. Ее волосы были растрепаны, и от нее исходил странный запах, словно она давно не мылась. По ощущению Ци Зарождающейся Души в ее теле можно было предположить, что она была культиватором средней стадии Зарождения Души.
— М-м-м, кто вы?
Она окинула меня сонным взглядом, а затем вздрогнула.
— Ох, Старший. Кхм, кхм. Младшей стыдно предстать перед вами в таком неприглядном виде.
Она, казалось, пыталась оценить мою сферу, и, почувствовав мою духовную силу уровня стадии Небесного Человека, немного смутилась, поправила растрепанные волосы и кое-как привела в порядок одежду.
— П-пожалуйста, проходите внутрь… Нет, эта комната немного не подходит… Я провожу вас в гостевую.
Она в замешательстве засуетилась и повела меня в соседнюю комнату. Я с каменным лицом смотрел на нее. Краем глаза я заглянул в комнату, из которой она вышла, и увидел невероятный беспорядок. Полная противоположность тому, где жила опрятная Тхэёльчжон. Даже в гостевой, куда она меня вела, было, похоже, довольно грязно – оттуда долго доносились звуки уборки.
Через некоторое время она пригласила меня войти.
— С-старший. Все готово. Пожалуйста, проходите.
Я вошел, пристально изучая ее лицо. Она, заметив мой взгляд, испуганно опустила глаза. Обычно я бы проявил снисхождение к культиватору низшего ранга, но сейчас был не в том настроении.
Я сел и осмотрелся.
— Чаю не принесешь?
— Д-да? А… Простите, Старший. Чай, который заваривал Наставник, был, но… я за ним не следила, и лет пятьсот назад он весь сгнил…
— В комнате нет буддийских храмовых картин.
— А… простите. Наставник меня этому не научил… А… нет, если подумать, вроде учил… но я ни разу не практиковалась и все забыла… Ха-ха.
— …
Я с каменным лицом смотрел на эту женщину, у которой было точно такое же лицо, как у Тхэёльчжон, и спросил. Лицо то же, но во всем остальном она была другой.
— Как тебя зовут?
— Что? А… У меня нет имени. Наставник, который был настоятелем этого храма, подобрал меня, когда я была ребенком, и вырастил. Он не дал мне дхарма-имя, сказав, чтобы я нашла родителей, когда достигну стадию Зарождения Души… Но когда я вошла в эту стадию и увидела прокручивание жизни, оказалось, что и родители меня бросили, не дав имени. Ха-ха… Наставник звал меня «негодяйкой», «грязнулей»… или «лентяйкой»…
— …
— Э-э… Старший, зовите меня, как вам будет удобно, — неловко почесав голову, сказала она.
Я не мог смягчить свое застывшее лицо, а она, глядя на меня, съеживалась все больше.
— Прими этот удар.
Вжух…
Я выхватил Меч Тотального Неба и нанес ей удар, затрагивающий иерархию души. Но она даже не заметила меча и лишь тупо смотрела на меня. Удар прошел сквозь нее. Будь на ее месте Тхэёльчжон, она бы с радостью его отразила. Но эта женщина даже не осознала атаки.
— Ты… кто такая?
Я посмотрел на нее в упор и спросил. Может, тот холодок, что я почувствовал, когда лунный свет стал ярче, был из-за этого?
Она, увидев мой взгляд, в ужасе упала ниц и задрожала.
— И-и-ик… Пощадите, Старший. Хоть в моей жизни и нет смысла… но умирать пока не хочется!.. Умирать, наверное, очень больно… Не могли бы вы меня простить?
— …
Ее прошлое было точно таким же, как то, о котором мне рассказывала Тхэёльчжон. Но почему эта женщина не была Регентом, достигшим «Одного Шага до Императорского Трона», почему ее не интересовали буддийские храмовые картины, почему она, будучи монахиней, даже не постриглась, и куда делись ее гордость, скромность и сдержанность?
Что-то не так с ней?
Или же Тхэёльчжон из прошлой регрессии была кем-то «одержима»?
Меня охватил не столько стыд за эту женщину, сколько необъяснимый ужас. Я до предела обострил бдительность, готовый в любой момент совершить самоубийство, и уставился на нее.
— Хочу кое-что спросить. Какую технику совершенствования… ты практикуешь?