Глава 355. Готовьтесь к худшему
Услышав слова У Чжао, зрители трансляции пребывали в шоке.
---
【Зритель 1】: Этот мальчишка просто вопиюще непочтителен! Это всё-таки его отец. Какая должна быть ненависть, чтобы отречься от родного папы?
【Зритель 2】: Сейчас многие дети такие. Раньше мы говорили, что родительская забота — это величайшее благо, но теперь всё изменилось. Уровень жизни вырос, и дети считают, что быть сытым и одетым — это само собой разумеющееся, ничего особенного.
【Зритель 3】: Мне так жаль этого отца. Если бы мой сын сказал мне такое, я бы умер от злости. Получается, он растил врага за свои же деньги.
Лицо У Ганьтяня посинело от ярости. Он инстинктивно замахнулся, чтобы снова ударить У Чжао, но вспомнив, что сын только что сказал о нём, опустил руку.
Неужели он всё это время делал что-то не так?
Не в силах смириться, У Ганьтянь спросил:
— У Чжао, я хочу спросить тебя, что я такого сделал, что ты меня так ненавидишь?
У Ганьтянь жаждал ответа, но У Чжао даже не посмотрел в его сторону, словно отца и вовсе не существовало.
Заметив это, Цинь Цзян обратился к мальчику:
— Поиграй пока в соседней комнате. Я поговорю с твоим отцом, а когда мы закончим, ты выйдешь.
У Чжао кивнул и, уткнувшись в телефон, ушёл в соседнее помещение.
То, что сын послушался постороннего человека, но проигнорировал родного отца, разозлило У Ганьтяня ещё сильнее!
— Что это значит? Доктор Цинь, скажите, что это такое?! — взорвался он. — С тех пор как умерла его мать, я, чтобы не травмировать его, даже не заводил отношений, не женился снова!
— Я один растил его с пелёнок! Он ни в чём не нуждался: ни в еде, ни в одежде. Чем он недоволен? Что значит «незнакомец, который кормит»? Стал бы чужой человек его кормить и одевать?!
— Это же неблагодарность чистой воды! Я вырастил бессердечного волка!
У Ганьтянь был на грани безумия. Он искренне не понимал, где ошибся, почему сын отгородился от него стеной отчуждения.
Цинь Цзян жестом попросил его успокоиться и спросил:
— Вы раньше били ребёнка?
У Ганьтянь вытаращил глаза:
— Если ребёнок провинился, конечно, его надо бить! Меня так воспитывали. Я не из тех родителей, которые разводят демагогию. Я считаю, что за проступком должно следовать наказание, а не лекции.
— Осознание и понимание приходят уже после наказания, когда есть время подумать.
Цинь Цзян ожидал подобного ответа.
Едва увидев У Ганьтяня, он понял, что это за человек. У Ганьтянь был прямым, как рельс. Он решал проблемы в лоб.
Сделал правильно — получи награду. Ошибся — получи наказание.
Можно сказать, что У Ганьтянь был справедлив в своей системе координат, но такая модель воспитания подходила далеко не каждому ребёнку.
Цинь Цзян продолжил допрос:
— А когда вы его били, куда обычно приходились удары?
У Ганьтянь нахмурился:
— Да не было какого-то конкретного места. Я же злился, хватал что под руку попадётся и бил. Главное, чтобы ему было больно, чтобы запомнил.
— По лицу били? — уточнил Цинь Цзян.
Услышав вопрос, У Ганьтянь немного смутился:
— Бывало, по неосторожности попадал и по лицу. Но я же не специально! И вообще, я бил не сильно, следов почти не оставалось.
Цинь Цзян холодно усмехнулся:
— Вы учитель физкультуры. Ваша пощёчина не может не оставить следа. А если били кулаком, то синяки были гарантированы.
— Вы тоже мужчина. Вы должны понимать, что значит для мужчины чувство собственного достоинства. Вы унижали его, били по лицу, не оставляя ему ни капли самоуважения. С чего бы ему теперь считать вас отцом?
Зрители в чате, услышав это, закивали в знак согласия.
【Зритель 4】: В этот раз я за доктора Циня. Отец тоже бил меня по лицу в детстве, особенно когда напивался — хватал всё подряд. Как только я вырос, я ушёл из дома. Прошло столько лет, а я так и не простил его. Считаю, он этого не заслуживает.
【Зритель 5】: У детей тоже есть гордость. Главная ошибка многих родителей — они не считают детей за людей. Я видел, как на улице били ребёнка и заставляли стоять на коленях. Честно, это ужасно. Такие дети, даже когда вырастают, редко чего-то добиваются в жизни.
【Зритель 6】: Есть отличная фраза: «Счастливый человек всю жизнь греется лучами своего детства, а несчастный — всю жизнь залечивает детские травмы».
Раньше У Ганьтянь не считал свои методы проблемой, но слова Цинь Цзяна заставили его задуматься: может, он и правда перегнул палку?
Он тихо спросил:
— Доктор Цинь, ну не может же всё быть настолько серьёзно? Я же редко его бил. Я не псих какой-то, чтобы колотить без причины. Только за дело, когда он реально косячил.
— Главное, скажите, можно это как-то исправить? Ну, перестану я его бить, и всё наладится, да?
Цинь Цзян покачал головой:
— То, каким стал ваш сын, — результат не одного дня. Он считает вас пустым местом, шуткой. Поэтому, когда вы замахнулись на него сегодня, ему было всё равно, он даже смеялся.
— Он уже вычеркнул вас из своего сердца как отца. В его голове тикает таймер: как только он закончит девятый класс, он уйдёт. Уйдёт в самостоятельную жизнь. Поэтому всё, что вы сейчас делаете, кажется ему смешным и неважным. Он вас ни во что не ставит.
— Готовьтесь к худшему.
Фраза «готовьтесь к худшему» сломила оборону У Ганьтяня.
Он не ожидал, что его воспитание потерпит такой крах. И уж тем более не думал, что У Чжао всерьёз решит уйти.
Помолчав, У Ганьтянь произнёс:
— Ладно. Если он правда так решил, я ничего не могу сделать.
— Я человек грубый, может, и не умею воспитывать детей, но не считаю, что я неправ.
— Если я не научу его жизни, то жизнь сама научит, и гораздо жёстче. Правда есть правда, а ошибка есть ошибка. Даже если я потеряю сына, я не буду жалеть о том, что делал.