Глава 182. Причина удушья
— Чего стоишь? Живее!
Реанимация — это битва со смертью за каждую секунду, поэтому тон Цинь Цзяна был далёк от обычной мягкости. Он буквально рявкнул приказ Цзоу Моли.
После напряжённых реанимационных действий сердце младенца наконец-то забилось самостоятельно.
Цзоу Моли облегчённо выдохнула, но лицо Цинь Цзяна оставалось серьёзным.
— Свяжись с Медицинским управлением. Пусть пришлют машину и заберут ребёнка для наблюдения в стационаре.
Цзоу Моли кивнула и достала телефон, чтобы вызвать бригаду.
Как только Цинь Цзян вышел из процедурной, семья малыша тут же окружила его.
— Доктор, как мой сын? Что с ним?
Цинь Цзян снял маску и ответил:
— На данный момент угроза жизни миновала.
Услышав это, родственники дружно выдохнули с облегчением.
Однако Цинь Цзян тут же добавил ложку дёгтя:
— Но когда ребёнка доставили, его лицо и конечности уже посинели. Это говорит о том, что он долгое время находился в состоянии асфиксии.
— Для такого крохи кислородное голодание может обернуться необратимыми повреждениями мозга и других органов. Вы должны быть к этому морально готовы.
Слова доктора оглушили семью.
Бабушка ребёнка разрыдалась в голос, её самообладание рухнуло в одно мгновение.
Из троих взрослых мужчина держался лучше всех.
Он изо всех сил старался не упасть и дрожащим голосом спросил:
— Доктор, о каких повреждениях вы говорите? Насколько сильно это повлияет на его жизнь?
В его вопросе ещё теплилась надежда.
Цинь Цзян взглянул на него и ответил прямо:
— Повреждения головного мозга могут проявляться по-разному: нарушения сознания, двигательные расстройства, проблемы с речью, зрением, эпилепсия, психические отклонения...
— Я сказал, что возможно есть повреждения. Будут ли они на самом деле, и если да, то какие именно — покажет только время и дальнейшее наблюдение.
Слова Цинь Цзяна были подобны удару кувалдой. Сердца родных ухнули в бездну отчаяния.
Ребёнок совсем кроха, а уже с повреждённым мозгом.
Как он будет жить? Как будет учиться?
Бабушка начала бить себя в грудь:
— Это я виновата! Во всём виновата я! Нужно было раньше везти Сяо Гуана!
Видя, как мать убивается, мужчина бросился её утешать:
— Мам, ты не виновата. Это несчастный случай, никто этого не хотел.
— Не плачь, тебе вредно так волноваться.
Цинь Цзян обратился к ним:
— Мне нужно выяснить детали случившегося. Присядьте и расскажите всё по порядку.
Он предложил им сесть, но у кого в такой момент будет настроение рассиживаться?
Видя, что они не двигаются, Цинь Цзян настоял:
— Прямой угрозы жизни ребёнка сейчас нет. Мне нужна полная картина, чтобы составить план дальнейшего лечения. Если вы будете стоять и накручивать себя, это ребёнку не поможет. Успокойтесь и сядьте.
Только после этих слов семья из трёх человек опустилась на стулья.
Ощутив опору, они невольно расслабились, эмоции немного улеглись.
Отец ребёнка достал удостоверение личности для регистрации.
Цинь Цзян узнал, что отца зовут Нин Ци, он работает в проектном институте.
Женщину звали Ван Жун. Она недавно вышла из послеродового периода («месяца заточения») и пока не вернулась на работу, восстанавливая силы дома.
Поскольку Ван Жун была слаба и много спала, по ночам ребёнок спал с бабушкой, Сун Ся.
Сун Ся души не чаяла во внуке. Нин Гуан был единственным продолжателем рода Нин, поэтому бабушка оберегала его как зеницу ока, боясь, что с ним что-нибудь случится.
Но, как назло, беда пришла, когда никто не ждал — во время дневного сна.
Цинь Цзян посмотрел на Сун Ся:
— Расскажите, как вы заметили, что с ребёнком что-то не так?
Сун Ся, утирая слёзы, начала рассказ:
— Я поменяла Сяо Гуану подгузник и пошла в спальню укладывать его спать.
— Я так устала за эти дни, что пока укачивала его, сама задремала.
— Спала я, наверное, минут десять. Проснулась от странного звука из горла Сяо Гуана, будто там что-то застряло.
— Я глянула — а у него изо рта молоко течёт, и лицо посинело!
— Я сразу поняла — беда. Разбудила их, и мы помчались сюда.
По словам Сун Ся, она среагировала мгновенно.
Клиника Цинь Цзяна была ближайшей к их дому. С учётом времени на спуск по лестнице, дорога заняла не более пяти минут.
Когда они прибежали с криком, что ребёнок умирает, персонал пропустил их без очереди.
Значит, время асфиксии, скорее всего, не превышало семи минут.
Цинь Цзян тщательно зафиксировал эти данные.
Обычно у младенцев из-за слабого организма необратимые изменения в мозге могут начаться уже после четырёх минут кислородного голодания.
Некоторые дети могут не выдержать и двух минут.
Всё очень индивидуально.
Сейчас для Цинь Цзяна было важно понять первопричину. Почему это произошло?
Только он собрался задать вопрос, как сидевшая рядом Ван Жун вдруг взорвалась упрёками:
— Я же сто раз говорила! Сяо Гуаном должна заниматься я! Нельзя доверять его маме!
— Сейчас другое время, дети — это драгоценность! И что теперь? Сяо Гуан чуть не умер!
Сун Ся и так казнила себя, а от слов невестки разрыдалась ещё пуще.
Нин Ци попытался сгладить углы:
— Не говори так. Это несчастный случай, никто не мог предвидеть.
— И мама сразу же привезла его сюда.
Но Ван Жун не унималась:
— Что значит «сразу»? Ты не слышал, что она сказала?
— Она заснула! Ребёнок задыхался, а она дрыхла! Проснулась только от хрипа!
— Кто знает, сколько он не дышал до того, как захрипел? Как можно уснуть раньше ребёнка, когда ты за ним смотришь?!
Ван Жун была переполнена обидой и злостью.
Нин Гуан — её плоть и кровь, которого она вынашивала десять месяцев. И теперь ей говорят, что у него может быть повреждён мозг. Какая мать такое примет?
Когда человек не может принять страшную реальность, он редко ищет причину в себе.
Ван Жун хотела обвинить во всём Сун Ся. Казалось, только так ей станет легче, только так она сможет доказать, что она — хорошая мать, а Сун Ся — никудышная бабушка.
Видя, что у Сун Ся вот-вот случится истерика, Цинь Цзян вмешался:
— Исходя из осмотра и вашего рассказа, я делаю вывод: Нин Гуан задохнулся из-за того, что его перекормили молоком. Произошла аспирация — молоко попало в дыхательные пути.