Глава 697 - Прошлое Юй Вэй
Ворота поместья «Шэшань» распахнулись, пропуская бесконечную вереницу автовозов и сверкающих элитных суперкаров.
Вся роскошная экспозиция, ещё час назад украшавшая главный выставочный центр города, в полном составе перекочевала сюда. Фактически крупнейшие автодилеры страны организовали частный автосалон для одного-единственного человека. С точки зрения бизнеса это казалось безумием, но каждый из присутствующих понимал: объемы личного потребления Лин Чуаня легко перекрывали запросы всей богатой верхушки Шанхая.
Обычные клиенты покупали эксклюзивные авто поштучно. Лин Чуань забирал их целыми коллекциями. Но главное — возможность ступить на землю поместья «Шэшань» и засвидетельствовать свое почтение Лин Чуаню стоила несравнимо дороже, чем прямая выручка от продажи пары авто.
Юй Вэй вернулась в резиденцию одной из первых и сразу же включилась в работу, организовав прием гостей. Несмотря на припухшие от слез глаза, она сохраняла безупречную выдержку и элегантность.
Заметив это, Лин Чуань сделал ей мягкий жест рукой:
— Сестра Вэй, присядь, отдохни. Алин, возьми дворецкого, прислугу и займись гостями.
Оуян Лин, которая всегда ощущала на себе заботу Юй Вэй, с готовностью выпрямила спину. В этот момент в ней вспыхнуло страстное желание доказать, что она тоже способна стать надежной опорой.
— Поняла, господин! Всё сделаю в лучшем виде! — энергично кивнула девушка.
Оуян Лин действительно обладала отменными организаторскими способностями. Привлекая обученный персонал, она быстро и чётко распределила потоки гостей и указала рабочим схемы расстановки суперкаров на парадной площади.
Юй Вэй осталась подле Лин Чуаня. Ее влажные карие глаза с нескрываемым трепетом остановились на его лице:
— Господин… Спасибо вам. Вы ведь устроили всё это, чтобы защитить меня и поставить их на место?
— К чему эти формальности? — непринужденно отозвался Лин Чуань. — Мелочь, не стоящая благодарности. Ты мой личный секретарь, и я не позволю кому бы то ни было относиться к тебе с пренебрежением.
Юй Вэй слегка улыбнулась. Эта тёплая, исполненная грации и светлой грусти улыбка мгновенно рассеяла висевшие над ней мрачные тучи.
[Симпатия Юй Вэй повысилась на 2 пункта (90 → 92)]
Лин Чуань усмехнулся и непринужденно добавил:
— У кого из нас не было бывших с паршивым характером? Главное — смотреть вперед, а не оглядываться назад.
Щёки Юй Вэй тут же обдало лёгким румянцем.
— Господин… вы уже всё знаете? — она осторожно заглянула ему в глаза, с подсознательным страхом ожидая увидеть там тень брезгливости или нездорового любопытства, с которым сталкивалась так часто.
Однако Лин Чуань держался абсолютно естественно, будто речь шла о совершенно обыденных вещах:
— Алин коротко обрисовала ситуацию по телефону. Что было, то прошло. Забудь. Если захочешь — я позже познакомлю тебя с какой-нибудь потрясающей красавицей.
Лицо Юй Вэй вспыхнуло еще ярче:
— Господин, ну что вы такое говорите… Об этом вам точно не стоит беспокоиться.
Тем не менее на душе у нее стало удивительно легко. Лин Чуань не смотрел на нее как на уродливую девиацию. В его поведении не было ни фальшивого сочувствия, ни снобистских нотаций, ни пошлых подтекстов — лишь искренняя, мужская защита. А шутка про красавицу была лишь попыткой вызвать у нее улыбку.
[Симпатия Юй Вэй повысилась на 2 пункта (92 → 94)]
Её взгляд, обращенный на Лин Чуаня, стал еще более мягким и глубоким.
Почувствовав момент, Лин Чуань решил закрепить успех душевным разговором:
— Сестра Вэй, из разговора по телефону я понял лишь общую картину. Но, похоже, расставание вышло поистине болезненным. Семья Су — клан влиятельный. Наверное, в своё время тебе пришлось пройти через настоящий ад?
Юй Вэй тихо вздохнула и на мгновение погрузилась в молчание. Наконец, еще раз посмотрев на Лин Чуаня, она неспешно заговорила:
— На самом деле мы учились в одном университете и жили в одной комнате общежития. Сначала просто ладили, но со временем привязанность переросла в нечто большее. Мы обе понимали, что переступаем черту, но не могли остановиться. Это было похоже на пламя, охватившее сухую траву. Мы дали друг другу клятву быть вместе, что бы ни случилось.
Она с горечью усмехнулась собственным воспоминаниям:
— Мы знали, сколько препятствий встанет на нашем пути. Социум глух к подобным вещам, а уж родителям принять такое и вовсе не под силу. К тому же между нами лежала пропасть в происхождении: я выросла в самой обычной семье, а она была наследницей богатого дома. Даже будь я мужчиной, её родственники забраковали бы мою кандидатуру. Но тогда я была наивна. Я свято верила, будто искренняя любовь способна преодолеть любые преграды.
— После выпуска она вернулась в семейный бизнес. А я кинулась в жестокий мир, разрываясь на части, чтобы сделать карьеру. Я хотела стать для неё опорой, доказать, что достойна стоять рядом. Я работала на износ, сбивала сорокаградусную температуру и снова шла на переговоры ради очередного повышения. Каждую свободную минуту я летела к ней… И не замечала, как её звонки становятся всё короче и реже. Я глупо списывала всё на её занятость в компании.
— А потом настал день расплаты. Моя мама приехала в мою съемную квартиру и обо всём догадалась. Вслед за ней примчался отец. Он тыкал в меня пальцем, кричал, что я позор семьи, и заявив, что если я не выйду замуж за мужчину и не рожу детей, он отречется от меня. На эмоциях я разругалась с ними в пух и прах и ушла, хлопнув дверью.
— Переполненная болью, я прибежала к её дому, чтобы найти утешение… И увидела, как её привозит на дорогой машине какой-то мужчина. Они смеялись и прощались так, как явно не прощаются простые знакомые. Ее растерянный, виноватый взгляд сказал мне обо всём лучше любых слов.
Юй Вэй сглотнула комок, подступивший к горлу:
— Когда я потребовала объяснений, она призналась: семья давит на нее, требует выгодного брака, и она уже давно ходит на смотрины. В тот миг я почувствовала себя последней дурой. Я была готова воевать со всем миром ради нас, отдала всё, а она просто предала меня за моей спиной. Если бы она сказала всё честно, мы могли бы расстаться по-человечески… Но она просто вытирала о меня ноги.
— Узнав, что я порвала с родителями ради неё, она испугалась и опешила. Она лепетала извинения, твердила, что у нас всё равно нет будущего — ни из-за пола, ни из-за социального статуса. И тогда до меня наконец дошло, насколько я была слепа.
Глаза Юй Вэй блестели от сдерживаемых слёз, но голос оставался ровным:
— Позже я пыталась наладить связь с домом, но долгие годы родители не желали меня видеть. Однажды я приехала на праздник, и отец просто выставил мои вещи за порог. Ни любимой, ни семьи… Единственное, что у меня осталось — это работа. Я ушла в неё с головой, понимая: только собственная сила даст мне право на существование.
— Всё изменилось лишь тогда, когда мама тяжело заболела и попала в больницу. Требовалась огромная сумма на операцию. Отец сидел в больничном коридоре, обняв голову руками, и плакал от бессилия. В тот момент вся моя обида испарилась. Я отдала все скопленные деньги, оплатила лучшую клинику и хирургов. Операция прошла успешно. Когда мама очнулась, мы просто обнялись и долго плакали. С тех пор тему личной жизни в семье больше не поднимали. Отец так и не извинился вслух, но каждое утро молча кладёт в мою тарелку лишнее варёное яйцо… Позже мама осторожно спросила меня, неужели мне действительно не нравятся мужчины? Они всё ещё не понимают меня, но, по крайней мере, пытаются принять.
Юй Вэй рассказывала об этом сдержанно, без лишнего драматизма, но Лин Чуань прекрасно понимал, сколько боли и одиночества ей пришлось пережить за эти годы.
— Господин, прошу прощения, я отлучусь в туалетную комнату, — произнесла Юй Вэй, чувствуя, что эмоции берут верх, и быстро поднялась со своего места.
Глядя на её уходящую фигуру, Лин Чуань подозвал одного из молодых специалистов из своей аналитической группы:
— Бизнес, связанный с дилерскими сетями элитных автомобилей… У нас есть активы в этой сфере?