Глава 427 - Реальность и принципы
Джордж не дерзнул хитрить. Выполнив уговор, он передал все находящиеся при нем ценности по первоначальной цене покупки. Вернувшись на родину, он тут же организовал процесс передачи награбленных в прошлых веках китайских артефактов, даже не пытаясь оправдаться тем, что изнимал их из страны не лично.
Лин Чуань тоже сдержал слово: атаки на его частный музей мгновенно прекратились.
На этом в громком инциденте была поставлена жирная точка. Победа Лин Чуаня оказалась абсолютной и нокаутирующей.
Когда Наньгун Чжуин и Сунь Ваньтан привезли скупленные реликвии на виллу в микрорайоне «Фэнлинбо», они смотрели на неторопливо потягивающего чай Лин Чуаня с нескрываемым трепетом.
Сидеть в уютном дворике за чашкой чая и при этом распоряжаться судьбами за тысячи километров, играючи заставив иностранного дельца не просто вернуть купленное, но и отдавать музейные коллекции — это казалось сошествием истинного бессмертного. Невероятно круто!
Единственным человеком с перекошенным лицом во дворе оставался Ду Цзытэн. Пощечина от реальности оказалась настолько болезненной, что выдать очередную порцию желчных комментариев у него просто не поворачивалось решето.
Видя, как Наньгун Чжуин смотрит на Лин Чуаня глазами, полными восхищения, Ду Цзытэн сгорал от зависти. Но что он мог сделать, кроме как молча задыхаться от злобы?
Сначала Лин Чуань выложил сотню миллионов, чтобы спасти раритеты Ша Цзинчэна, затем раздавил британский музей и заставил Джорджа вернуть национальное достояние. Ду Цзытэн прекрасно понимал: для девушки, выросшей в семье антикваров, подобные поступки обладают убойной силой.
«Подумаешь, деньги у него есть! — ядовито утешал себя Ду Цзытэн. — Продался удаче при рождении, вот и весь секрет. Сам-то он из себя ничего не представляет!»
Лин Чуань окинул девушек теплым взглядом и улыбнулся:
— Отличная работа. Вернитесь в офис и получите премию.
Сунь Ваньтан и остальные просияли, рассыпаясь в благодарностях. Наньгун Чжуин изящным движением заправила прядь шелковистых волос за ухо и мягко ответила:
— Мы лишь выполнили рутинные поручения. Вся заслуга принадлежит исключительно вам, босс.
Увидев, как обычно сдержанная, строгая и холодная Наньгун Чжуин вдруг проявила эту едва заметную, кокетливую смущенность, Ду Цзытэн окончательно потерял рассудок от ревности. В общении с ним она всегда держалась надменно и неприступно! Почему же перед этим типом она превращается в нежную девицу?! Они ведь знакомы без году неделя! Это несправедливо!
...Новости о возвращении реликвий на родину быстро облетели профессиональное сообщество. Случай, когда заграничный коллекционер безвозмездно отдает национальное достояние, был феноменальной редкостью.
В Юнчанском университете Сун Чжиюань узнала об этом одной из первых. Уголки ее губ тронула теплой, невероятно сладкой улыбкой. Девушка безупречной красоты в этот миг казалась прекраснее всех сокровищ мира.
[Сун Чжиюань: уровень симпатии +2 (90→92)]
В Цзянхайском институте искусств Лу Шухэ тоже наткнулась на эту новость. Сначала ее захлестнула искренняя радость, но затем она одёрнула себя: ей не хотелось испытывать благодарность к Лин Чуаню. Девушка изо всех сил давила в себе ростки восхищения.
Надув губки, она пробормотала себе под нос:
— Ну ладно, признаю, это было красиво. Ты спас ценности, и как китаянка я должна сказать спасибо. Но это совершенно не отменяет того факта, что ты — безнадежный бабник! Интересно, какая лиса очаровала тебя на этот раз?..
Несмотря на ворчание, оповещение системы утверждало обратное:
[Лу Шухэ: уровень симпатии +2 (80→82)]
***
Передав ценности на хранение, Наньгун Чжуин и Сунь Ваньтан покинули территорию «Фэнлинбо». Девушки до сих пор находились на пике воодушевления, наперебой обсуждая произошедшее.
Ду Цзытэн, шагавший подле Наньгун Чжуин, снизил голос:
— Чжуин, ты ведь в курсе, что у Лин Чуаня есть девушка? С той же Сун Чжиюань его связывают далеко не простые отношения.
Наньгун Чжуин нахмурилась:
— Не понимаю, к чему ты это говоришь. Лин Чуань — наш работодатель, и его личная жизнь нас не касается.
Не получив желаемого эффекта, Ду Цзытэн предпринял новую попытку:
— Я не сплетничаю, я просто предупреждаю тебя! Не поддавайся иллюзиям из-за его поступков. У него куча денег, для него сделать такое не составило труда. Это доказывает лишь его богатство и влияние, но никак не высокие моральные качества!
Наньгун Чжуин остановилась и посмотрела на него в упор:
— В мире полно богачей, но кто из них готов вливать колоссальные средства в спасение антиквариата? Сделать подобное — уже великое дело. А что сделал ты, чтобы судить о морали нашего босса? Сидеть за спиной и поливать человека грязью — это, по-твоему, и есть "высокая мораль"?
С этими словами Наньгун Чжуин круто повернулась и пошла прочь. Ду Цзытэн бросился за ней, пытаясь оправдаться, но девушка не желала слушать ни слова. Сев на свой электроскутер и подхватив Сунь Ваньтан, она умчалась, не оглядываясь.
Попытка перетянуть внимание провалилась: если раньше Наньгун Чжуин относилась к нему с прохладцей, то теперь в ее взгляде читалось откровенное отвращение. Но Ду Цзытэн, ослепленный обидой, так и не понял своей ошибки, решив, что просто "неправильно выразил мысль".
Сунь Ваньтан скривила губы:
— Этот Ду Цзытэн раньше казался просто мелочным, а теперь я вижу, что он гнилой человек. Завидовать Лин Чуаню — это одно, но строить козни за спиной — совсем другое. Любой нормальный китаец за такие поступки поднимет боссу большой палец вверх. Правы люди: бедным быть не зазорно, зазорно быть бедным душой.
Наньгун Чжуин лишь вздохнула. Сохранить достоинство в нужде — задача невероятно сложная. В детстве её семья процветала, ей никогда не приходилось думать о куске хлеба, и тогда она тоже не понимала, как можно опуститься. Но когда семейное дело рухнуло, а кредиторы облепили дом, девушка осознала, как тяжело уберечь чести, когда мир рушится. Принципы быстро перемалываются жерновами нищеты.
В этот момент зазвонил ее телефон. Управлять скутером на ходу было неудобно, и она попросила подругу достать аппарат.
Сунь Ваньтан без церемоний залезла к ней в карман, но, взглянув на экран, мгновенно нахмурилась:
— Это Лю Тон.
Наньгун Чжуин тоже поморщилась:
— Сбрось.
— Может, всё же послушаем? — сомневалась Сунь Ваньтан. — Хоть вы и разошлись во взглядах, у него куча связей в нашей сфере. А вдруг он действительно нашел какой-то выходы?
Наньгун Чжуин заколебалась:
— Ладно. Надеюсь только, на этот раз его "выход" не будет снова переходить границы морали.
Включив громкую связь, Наньгун Чжуин сразу расставила точки над «i»:
— Лю Тон, давай строго по делу. Без лишней сентиментальности. Ты был учеником моего отца, но между нами нет никаких обязательств, тем более что отца больше нет с нами. Надеюсь, у тебя осталось хоть немного совести, иначе дух отца не упокоится на небесах. Если ты нашел решение нашей проблемы без нарушения моральных норм, я выплачу тебе заслуженные проценты.
Из динамика донесся тоскливый, обиженный голос:
— Чжуин, между нами слишком глубокое недопонимание. Зачем ты так со мной? Я ведь желаю тебе добра! Я просто не хочу видеть, как родовой дом семьи Наньгун и все антикварные коллекции пойдут с молотка за долги банка, а ты останешься ни с чем! Учитель при жизни мечтал свети нас. Теперь, когда его нет, мой долг — позаботиться о тебе. Забудь про проценты, мне не нужны твои деньги!
Он сделал паузу и продолжим:
— Тот ваза, которую я предлагал отреставрировать в прошлый раз... На самом деле она была настоящей! Просто подставку взяли от другой эпохи и аккуратно склеили. Небольшое допущение, не более! Это нельзя назвать подделкой! Я не считаю, что переступил черту.
Всегда хладнокровная Наньгун Чжуин едва не потеряла самообладание:
— Ты тоже учился антикварному делу! Склейка элементов разных эпох — это прямая фальсификация, и ты прекрасно это знаешь! Если это не потеря совести, то что тогда?!
Лю Тон вздохнул:
— Ладно-ладно, Чжуин, не кипятись. Не хочешь так — не надо, я не принуждаю. Я же из лучших побуждений, к чему эта враждебность? На этот раз я вышел на очень крупного покупателя. Он готов полностью закрыть оставшиеся долги твоего отца, если ты продашь ему семейную коллекцию по адекватной цене. Причем некоторые реликвии, вроде фарфоровой вазы эпохи Сун с глазурью «иньцин», он согласен оставить тебе!
Девушка вдрагивала. Предложение звучало заманчиво, но доверия к Лю Тону у нее не было ни на грош:
— Что за покупатель?
— Очень богатый человек, страстный любитель антиквариата, — ответил Лю Тон. — По телефону всего не расскажешь. Мы как раз сидим в чайной. Если у тебя есть время, приезжай. Такое предложение бывает раз в жизни, упустишь — будешь локти кусать.
Поколебавшись пару секунд, Наньгун Чжуин произнесла:
— Скидывай адрес.
Получив геометку, она повернулась к подруге:
— Раз уж у нас сегодня выходной, съезжу и гляну, насколько всё чисто. Вапьтан, тебя высадить или...
— Я с тобой! — перебила Сунь Ваньтан. — Вдвоем надежнее.
— Спасибо, — улыбнулась Наньгун Чжуин. Присутствие подруги действительно придавало уверенности.
Сменив маршрут, девушки через двадцать минут поднимались на второй этаж элитной чайной. Навстречу им выбежал молодой человек в отглаженном костюме, с зачесанными назад волосами и в очках в тонкой оправе. Его лицо расплылось в угоднической ухмылке:
— Чжуин! Наконец-то! Заходи скорей, босс Вань уже ждет!
Наньгун Чжуин сухо кивнула и вошла в приватную комнату. Но стоило ей увидеть грузного, развалившегося на диване босса Ваня с сальным брюхом, как ее лицо мгновенно изменилось. Девушка развернулась на каблуках и направилась к выходу.
Лю Тон растерянно перегородил ей дорогу:
— Чжуин, ты чего?! Мы же даже не поговорили!
Наньгун Чжуин смерила его ледяным взглядом:
— Лю Тон, ты хоть знаешь, кто он такой? Я думала, предложение реставрировать фальшивки — это твой предел, но я переоценила твою совесть. У тебя ее просто нет.
Лю Тон вспыхнул, его лицо налилось краской:
— Чжуин! Я из кожи вон лезу, чтобы помочь тебе! К чему эти оскорбления?! Учитель умер, оставив гигантские долги! Дом и коллекция на грани аукциона, если не проявить гибкость — ты бомж! Я знаю, ты считаешь меня беспринципным, но сколько стоит твоя гордость за килограмм?! Кому она нужна, когда за душой ни гроша?!
Развалившийся на диване Вань Ханьфэй снисходительно хмыкнул:
— Госпожа Наньгун, я знаю, что обо мне ходят не самые приятные слухи. Но это лишь слухи! Ты лично видела, чтобы я торговал фальшивками? К тому же в нашем деле каждый может ошибиться — даже твой покойный отец не был исключением. Иначе он не ушел бы из жизни, оставив после себя такие долги. Если я продаю вещь, в которой ошибся, чтобы вернуть свои деньги — разве это делает меня монстром? Я, конечно, не такой «высокодуховный», как твой отец, который разбивал ошибочно купленные вещи молотом, но желание вернуть свое — вполне естественно, верно?
Вань Ханьфэй поднялся с дивана и вальяжно подошел ближе:
— Лю Тон рассказал мне о твоей беде. Если ты продашь мне антиквариат по сниженной цене, я закрою хвосты по кредитам, которые останутся после аукциона родового дома, и даже оставлю тебе пару семейных реликвий. Я знаю, насколько они тебе дороги. К тому же я доверяю классу семьи Наньгун: ваши вещи — гарантированный оригинал. Я получаю подлинники, ты избавляешься от кабалы. Разве это не идеальная сделка?
Наньгун Чжуин оставалась невозмутимой:
— Вы гасите мои долги и даже оставляете мне сунскую вазу с глазурью «иньцин»... Босс Вань, с каких пор вы стали таким альтруистом?
Вань Ханьфэй громко расхохотался:
— Ха-ха! Естественно, у меня есть небольшое условие. Говорят, ты унаследовала редчайший дар старого господина Наньгуна и превзошла своего отца. Я хочу, чтобы ты использовала свои знания и помогала мне оценивать вещи. А если попадутся поврежденные раритеты — реставрировала их. Только и всего! Я знаю твои "принципы", подделки делать не заставлю.
Лю Тон тут же поддакнул:
— Вот видишь! Отличные условия!
Наньгун Чжуин с холодным презрением посмотрела на босса Ваня:
— Даже если вы не заставите меня чинить фальшивки, сам факт того, что я работаю на вас, свяжет имя семьи Наньгун с вашим бизнесом. Вы просто хотите использовать нашу вывеску как прикрытие для своих сомнительных делишек, я не права?
Будучи разоблаченным, Вань Ханьфэй ничуть не смутился. Он лишь задорно хохотнул:
— А ты шустрая, госпожа Наньгун! Но что в этом плохого? Тебе даже не придется ничего говорить — просто закрой глаза на некоторые вещи. Разве это так трудно?
Лю Тон снова вставил свои пять копеек:
— Именно! Это просто житейская гибкость, а не отказ от принципов!
— Это не отказ от принципов?! — Наньгун Чжуин сверкнула глазами. — А что тогда отказ?! Сделать это — значит собственными руками растоптать честное имя семьи Наньгун! Лю Тон, ты годами ходил за моим отцом и злился, что не можешь быстро разбогатеть. Мелкие деньги тебя не интересовали, ты всегда мечтал сорвать куш! Если бы твой путь не требовал предательства, я бы не слова не сказала. Но думаешь, я соглашусь на такое ?! Сходи на могилу моего отца и деда и спроси у них, одобрили бы они твою "гибкость"!
Лю Тон густо покраснел и поперхнулся словами.
Вань Ханьфэй же лишь ухмыльнулся:
— У человека должны быть мечты, но сначала нужно создать условия для жизни! Если тебе нечем платить за квартиру, к чему разговоры о высокой морали? У тебя сейчас всего два пути. Первый: позволить банку пустить все с молотка и остаться нищей банкроткой. И дом, и вещи ты все равно потеряешь. Второй: согласиться на сотрудничество со мной и сохранить хоть что-то. Рынок антиквариата сейчас таков, что даже эксперты объединяются в синдикаты для создания фальшивок. Если бы твоему отцу в свое время не подстроили такую ловушку, разве он прогорел бы? Так зачем упорствовать? Просто закрой глаза на пару мелочей.
Девушка молчала, ее сердце сжалось от тяжести. Вань Ханьфэй был мерзавцем, но в его словах кроется суровая правда. Перед ней действительно стояли лишь два этих пути.
В ее душе на секунду зародилось сомнение. Что лучше: бессмысленное упрямство и абсолютная нищета или маленькая уступка, которая позволит спасти редчайшую вазу эпохи Сун?
Но стоит сделать один шаг — и репутация рода Наньгун будет навсегда запятнана грязью.
Вань Ханьфэй сделал шаг вперед, его взгляд стал сальным и липким:
— Впрочем, есть и третий путь... Честно говоря, госпожа Наньгун, ты полностью во вкусе. Если ты станешь моей женщиной, я не просто спасу твой дом и коллекцию — всё мое имущество станет твоим! У тебя появится мощная опора, и ты сможешь спокойно заниматься своими деревяшками и горшками.
С этими словами его жирная, волосатая рука потянулась к ее талии.
Лю Тон дернулся было вперед, чтобы помешать — даже он не ожидал такой наглости от Ваня. Но на полпути его рука замерла и опустилась. В его понимании это, вероятно, тоже являлось "житейской гибкостью".
Наньгун Чжуин, погруженная в тяжелые мысли, среагировала мгновенно. Заметив тянущиеся к ней липкие пальцы, она отпрянула назад, уйдя от прикосновения.
Взглянув на оскалившуюся рожу Вань Ханьфэя, девушка точно очнулась от кошмарного сна. Наваждение рассеялось.
Нет! Никаких уступок! Сдашь один рубеж сегодня — завтра потеряешь всё. Человеческие границы размываются именно так — шаг за шагом.