Глава 358 - Зависть всех парней университета
Уличная забегаловка возле главных ворот Цзянхайского университета.
Черный «Куллинан», замерший у тротуара, мгновенно привлек внимание студентов, выбравшихся перекусить на ночь глядя. Но стоило из салона выйти Лин Чуаню, как вопросы у всех отпали сами собой.
Ши Лэй, Чжан Инцзе и Сунь Баоруй уже забронировали большой стол. Едва Лин Чуань присоединился к компании, как друзья налили по первой и подняли бокалы.
Они предались ностальгическим воспоминаниям: шутили о прежних временах, поражались невероятным переменам в жизни Лин Чуаня и радовались за Сунь Баоруя, чей роман с Лай Вэньцзюань становился всё более крепким. Лишь Ши Лэй и Чжан Инцзе всё ещё оставались убеждёнными холостяками. Атмосфера за столом напоминала душевную прощальную вечеринку выпускников четвёртого курса.
Насытившись и вдоволь напившись, захмелевшая троица, обнявшись за плечи, поплелась в общежитие. Студенты всё же оставались довольно простыми ребятами: после посиделок они дружно возвращались в свои комнаты, чтобы до утра резаться в карты или устраивать совместные катки в играх. Впрочем, по-настоящему пьяны были только трое — Лин Чуань благодаря своим способностям мог перепить целую армию.
Однако стоило им подойти к воротам внутреннего двора общежития, как картина, представшая их взору, мгновенно выветрила хмель из голов Ши Лэя, Чжан Инцзе и Сунь Баоруя. Эффект оказался сильнее, чем от ледяного зимнего ветра.
По обе стороны от входа в корпус стояли две девушки: слева — Е Мэйшэн, справа — Лин Уса. Очевидно, обе поджидали Лин Чуаня. Между ними ощущался легкий холодок антипатии, поэтому они держались на расстоянии, но сохраняли внешнее спокойствие.
— Вы идите наверх, я скоро поднимусь, порежемся в игры, — спокойно произнес Лин Чуань.
Ши Лэй, Чжан Инцзе и Сунь Баоруй понятливо кивнули и поспешили прошмыгнуть мимо. Проходя в непосредственной близости от Лин Усы и Е Мэйшэн, они не могли не оценить их ослепительную красоту и грацию, отчего в груди у каждого уколом отозвалась глухая зависть.
Лин Уса, с её дерзким и бойким характером, не стала ходить вокруг да около. Шагнув навстречу, она обхватила Лин Чуаня за шею и всем телом прижалась к нему.
Слегка надув губы, она что-то настойчиво заворчала, выражая досаду по поводу его скорого отбытия из города Цзянхай, а затем всучила ему в руки аккуратный пакет с комплектом термобелья — судя по всему, прощальный подарок.
Е Мэйшэн тем временем тихо стояла неподалёку с мягкой улыбкой на лице. Она терпеливо ждала своей очереди, не пытаясь встревать или устраивать сцены.
Застрявшие на лестнице Ши Лэй, Чжан Инцзе и Сунь Баоруй с отвисшими челюстями наблюдали за происходящим, едва не удушаясь от зависти.
Сунь Баоруй хоть и сблизился с Лай Вэньцзюань, но в их отношениях отдавал в разы больше, чем получал. Какое там «прийти к мужскому корпусу с подарком» — о таком он мог только мечтать! А тут перед Лин Чуанем стояли две признанные красавицы факультетов, да ещё и одновременно!
Лин Уса, словно желая утереть нос конкурентке, демонстративно долго липла к Лин Чуаню. Но видя, что Е Мэйшэн лишь миролюбиво улыбается, не проявляя ни капли агрессии, смутилась. Изобразив небрежность, она подарила Лин Чуаню страстный поцелуй в губы, машущей ручкой попрощалась и ушла.
Лишь после этого Е Мэйшэн плавной, грациозной походкой подошла к парню.
Лин Чуань мягко пояснил:
— Извини, что заставил ждать. Сяо У бывает немного эгоистичной, но если познакомиться с ней получше, поймёшь, что в ней нет зла.
Е Мэйшэн и не думала злиться. Её голосок звучал сладостно и ласково:
— Я прождала всего пару минут, к тому же она сама постеснялась и уступила место. Она очень прямая, искренняя и милая девушка.
С этими словами она обняла Лин Чуаня за шею и ответила ему глубоким, страстным поцелуем. Её гибкое, словно ивовая ветвь, тело полностью слилось с его фигурой.
Е Мэйшэн когда-то была искушённой манипуляторшей, умевшей строить из себя недотрогу. Но с тех пор как она поставила всё на Лин Чуаня, маски были сброшены. Она без остатка отдавала ему свою нежность. Девушка прекрасно понимала: удержать такого мужчину можно не интригами, а лишь искренностью, верностью и абсолютной мягкостью.
Прошло немало времени. Запыхавшись и залившись густым румянцем, Е Мэйшэн наконец отстранилась и достала из сумочки изящную коробочку.
Внутри лежал роскошный термос с гравировкой — авторская работа, явно выполненная в парном стиле.
Ши Лэй, Чжан Инцзе и Сунь Баоруй, застывшие на пролёте межэтажной лестницы, окончательно пали духом. Иметь больше одной девушки-красавицы — это одно, но когда каждая из них настолько идеальна... Господи, за что такая несправедливость?!
На балконах верхних этажей тоже толпились студенты. Заметив происходящее во дворе, многие парни были готовы разрыдаться от обиды. Раньше, даже слыша слухи о связях Лин Чуаня с Лин Усой и Е Мэйшэн, некоторые питали иллюзии. Но теперь последние надежды рухнули: девушки больше не скрывались и целовались с ним прямо у всех на виду!
В этот момент внизу показалась ещё одна фигура. Присмотревшись, парни на балконах едва не взвыли от ярости.
К корпусу приближалась Цзян Цзиньюэ. В скромной, но элегантной новой одежде, слегка подкрашенная, она выглядела настоящим воплощением чистоты — чилейшей «белой луной» и новой первой красавицей университета.
В отличие от тусовщицы Лин Усы или искушённой Е Мэйшэн, Цзян Цзиньюэ казалась недосягаемой. Она была честной, стойкой, чистой и абсолютно не меркантильной. О такой девушке мечтает каждый: полюбить её — значит беречь всю жизнь. Казалось бы, она ни за что не должна была клюнуть на бабника!
Девушка подошла к воротам и, увидев Лин Чуаня в обнимку с Е Мэйшэн, залилась краской и подсознательно попыталась развернуться.
Однако Е Мэйшэн ловко отпустила Лин Чуаня, подбежала к Цзян Цзиньюэ и мягко взяла её за руку:
— Цзиньюэ, ты ведь к Лин Чуаню? Вы пообщайтесь, а я пойду к себе.
Она подвела смущённую девушку к парню, подмигнула Лин Чуаню и с улыбкой удалилась. Е Мэйшэн отчётливо понимала статус Цзян Цзиньюэ в сердце Лин Чуаня и выбрала вариант поведения, который был максимально приятен её мужчине.
Лин Чуань проводил Е Мэйшэн одобрительным взглядом: «А старшекурсница-то действительно знает толк в житейской мудрости!»
Цзян Цзиньюэ, оказавшись перед Лин Чуанем, нерешительно замялась. Достав из кармана пару вязаных перчаток, она пролепетала едва слышным голосом:
— На улице похолодало... Посмотри, подходят ли по размеру. Если не угадала, я перевяжу.
Перчатки были связаны её собственными руками. Без фабричных узоров, но сделаны невероятно аккуратно и с душой.
Отдав подарок, девушка снова вознамерилась сбежать — она ощущала на себе сотни взглядов с балконов.
Но Лин Чуань лишь с улыбкой удержал её за запястье:
— Надень на меня, проверим.
Цзян Цзиньюэ стыдливо опустила глазки, но послушно натянула перчатки на его ладони. Её движения были наполнены такой любовью и заботой, словно она уже была его молодой женой.
Убедившись, что перчатки сидят идеально, она довольна улыбнулась:
— Ямерила твои руки, пока ты спал... Похоже, размер идеальный...
Она не успела договорить — Лин Чуань накрыл её губы поцелуем. Цзян Цзиньюэ лишь тихонько ахнула, закрыла глаза и бессильно прижалась к его груди.
На балконах поднялся глухой ропот. Ши Лэй, Чжан Инцзе и Сунь Баоруй смотрели на это с налитыми кровью глазами. Три девушки одновременно! Две признанные красавицы факультетов и новая первая красавица школы! И они не просто знают друг о друге, они живут в мире, а Е Мэйшэн только что сама подтолкнула Цзян Цзиньюэ в его объятия!
Зеваки на балконах были готовы лопнуть от гнева. Одно дело — слухи, и совсем другое — видеть этот триумф своими глазами.
И тут кто-то пораженно вскрикнул, указывая пальцем в темноту аллеи. Студенты обернулись, и их зрачки сжались.
К корпусу шла Су Цяньюй — бывшая первая красавица университета.
Сердца парней замерли. Неужели... неужели и она тоже?! Это невозможно!
Су Цяньюй прошла пол пути, затем внезапно остановилась, повернула к беседки, присела на скамейку и достала тетрадь.
Парни перевели дух. Но ощущение нереальности не проходило: зачем Су Цяньюй пришла читать именно к мужскому общежитию?
Спустя некоторое время Цзян Цзиньюэ, не выдержав пристальных взглядов, попрощалась и ушла. Едва она скрылась из виду, Су Цяньюй поднялась и направилась к Лин Чуаню.
Заметив, что он собирается войти в здание, она ускорила шаг и двумя руками протянула ему тетрадь. Затем они вместе вернулись в беседку.
Они сели рядом на каменную скамью. Девушка открыла тетрадь и стала показывать записи. Их плечи соприкасались. Холодная, неприступная Су Цяньюй, которая никогда не подпускала к себе парней, сейчас совершенно не возражала против такой близости.
На балконах у наблюдателей перехватило дыхание. Кто-то навел камеру смартфона с максимальным зумом.
В тетради оказались подробнейшие конспекты по игре на фортепиано — кропотливый труд, на который ушло немало сил.
Когда они обсуждали записи, их пальцы случайно соприкоснулись. Су Цяньюй слегка покраснела, но не отстранилась, ответив на это касание тихим согласием.
У парней на балконах рухнули последние надежды.
В одной из комнат студент на балконе крикнул внутрь:
— Ван Чэньян! Выгляни скорее!
Ван Чэньян, пытавшийся заглушить боль в соцсетях, буркнул:
— Да что там опять? Лин Чуань снова крутит с Е Мэйшэн или Цзян Цзиньюэ? Мне плевать!
Он и так был сыт по горло этой завистью.
— Да не только они! Там Су Цяньюй!
Ван Чэньян замёрз. Не веря своим ушам, он выскочил на балкон. Вглядевшись вниз, он увидал Лин Чуаня и Су Цяньюй, сидящих плечом к плечу в беседки.
У Ван Чэньяна потемнело в глазах, он качнулся и едва не завалился набок. Поражения от Лин Чуаня он еще мог пережить, пока у него оставался последний оплот — недосягаемая Су Цяньюй. Но теперь...
Лин Чуань даже толком не появлялся в университете в последнее время! Как он успел завоевать и её?!
Ван Чэньян поднял голову к ночному небу. Слеза непроизвольно покатилась по его щеке. В этот миг его юношеские мечты о чистой и прекрасной любви разлетелись в прах.
Он достал телефон и открыл чат с Чжан Юанем. Когда-то Чжан Юань первым сбросил ему снимки Лин Чуаня с Лин Усой, затем они долго изводили друг друга колкостями... Но сейчас сил на злобу не осталось.
«Чжан Юань, выходи. Надо выпить».
Ответ пришел мгновенно: «Я как раз хотел тебе писать. Сегодня пьем до беспамятства».