Глава 332 - Истинный лик власти
Лицо Чжоу Цзинъяня окончательно налилось мертвенной бледностью. Он был до смерти напуган.
С самого детства единственным источником его абсолютной безнаказанности являлись семейные деньги и влияние. Будь ты хоть трижды красив, хоть обладай гениальным умом и невероятными способностями — богатый наследник мог стереть тебя в порошок одним взмахом чековой книжки.
Но в эту минуту он на собственной шкуре ощутил, каково это — быть раздавленным. И речь шла не о банальном превосходстве, а о настоящем сокрушительном ударе из иного измерения.
Десять миллиардов юаней живыми деньгами на банковском депозите! О подобном он не смел даже мечтать. Это кардинально отличалось от «стоимости семейства в десять миллиардов», куда скопом входили недвижимость, заводы, акции и сомнительные облигации.
Наконец-то до него дошло: его дед и отец не предпринимали ответных атак не из-за глупости или трусости. Они банально не могли этого сделать! Перед лицом настоящего финансового левиафана их семейство было совершенно беспомощно.
Привыкший творить всё, что заблагорассудится, избалованный юнец впервые осознал пропасть, отделявшую его от этого загадочного господина Лина, который был даже младше него.
Впрочем, сильнее всего его ужасало не само осознание собственного ничтожества, а тот факт, что семья Чжоу реально находилась на грани полного банкротства.
В глубине души у него ещё оставалась капля здравомыслия. Чжоу Цзинъянь прекрасно понимал: без покровительства своего клана он превратится в пустое место. Вся роскошь, все развлечения и статус мгновенно испарятся, а сам он скатится на уровень тех самых «жалких нищих», которых презирал всю жизнь. От одной мысли об этом по его спине пробегал ледяной озноб.
В итоге мажор сломался. Покорно последовав примеру отца и деда, он начал публично демонстировать покорность. Более того, он лично приехал к женскому общежитию Цзянхайского университета и, стоя под окнами на виду у всех студентов, низко поклонился, выражая глубочайшее раскаяние Су Цяньюй.
Избалованный с пелёнок, он боготворил собственное эго, но понимал: если семья Чжоу рухнет, его гордость не будет стоить и гроша. Тогда старые враги с удовольствием вобьют его лицом в грязь.
У Цзюньхао, узнав об этом происшествии одним из первых, поражённо зацокал языком:
— Ну ни хрена себе! Чжоу Цзинъянь реально приполз с извинениями?! Заставить этого упёртого барана склонить голову — это надо было постараться!
— Он не настолько глуп, чтобы идти на таран без мозгов, — хмыкнул Кэ Чжэньхао. — Наведя справки, он просто осознал реальную разницу в силах. Одно только известие о десяти миллиардах на депозите способно протрезвить любого.
— Десять миллиардов на счёте... — вздохнул У Цзюньхао, качая головой. — Страшно даже представить. Перед такой мощью наши четыре великих семейства выглядят как жалкие шестёрки.
— Теперь всё зависит от господина Лина, — подытожил Кэ Чжэньхао. — Пойдёт ли он до конца или всё же пощадит остатки клана Чжоу.
***
На верхнем этаже женского общежития Су Цяньюй стояла у балкона. Глядя сверху вниз на согнутую фигуру Чжоу Цзинъяня, она испытывала смешанные чувства, прекрасно понимая, насколько невероятным было это зрелище.
За последние дни девушка успела осознать, насколько могущественна семья Чжоу. В Цзянхае они казались настоящими непотопляемыми титанами. Если наследник такого рода решал кого-то уничтожить, у обычного человека не оставалось ни единого шанса. В нормальной ситуации её собственную семью уже давно бы растерзали.
Ей оставалось бы либо отчаянно сопротивляться, обрекая близких на жестокую месть, либо, сжав зубы, покориться воле богатого самодура, чтобы после того, как она им надоест, её выбросили на обочину словно растоптанный цветок. И даже в этом случае у неё не было бы возможности отомстить.
Однако ничего этого не произошло. Су Цяньюй понимала: Лин Чуань снова заслонил её своей спиной. Каким бы холодным и неприступным ни казалось её сердце, в этот миг в нём снова колыхнулась волна нежной благодарности.
[Су Цяньюй: благоприятствование +2]
***
Спустя несколько дней семья Чжоу через невероятно сложную цепочку посредников всё же сумела достучаться до Лин Чуаня. К их великому облегчению, тот сменил гнев на милость и согласился сесть за стол переговоров.
Цепляясь за этот единственный шанс, клан Чжоу задействовал абсолютно все сохранившиеся связи и пустил в ход последние козыри. Их главной целью было вымолить пощаду. Конечно, не обошлось и без тайного умысла: они надеялись, что внушительный список авторитетных гостей, сопровождавших их, заставит Лин Чуаня хотя бы немного всчитаться с их влиянием.
Разумеется, они не питали иллюзий, будто этот демарш сможет напугать Лин Чуаня или заставить его отступить. Им лишь хотелось показать: попытка полного уничтожения семьи Чжоу создаст ему лишние хлопоты. Возможно, видя их покорность и не желая тратить лишние силы, он решит даровать им жизнь.
— Запомните, — наставлял родных перед выездом Чжоу Дэхэ, и голос его звучал глухо и строго. — Наше поведение должно быть безупречным. Мы берём с собой столько влиятельных людей не для угроз, а ради демонстрации статуса. Держаться нужно предельно скромно! Жизнь и смерть семьи Чжоу решаются сегодня.
Чжоу Цзяньбай строго посмотрел на сына:
— Цзинъянь, эту кашу заварил ты. Когда придет время просить прощения, будешь кланяться ниже всех. И не дай бог в твоих словах проскользнёт хоть капля спеси! Иначе нашему роду конец.
Наследник, утративший былую надменность, с мрачным видом покорно кивнул.
***
В полдень у скромного загородного ресторанчика традиционной кухни выстроилась кавалькада люксовых автомобилей семьи Чжоу. Поскольку заведение было небольшим и неприметным, узкая парковка перед ним едва вместила все машины.
Однако прибывшие не смели выражать недовольство. Даже те, кому пришлось припарковаться за сотню метров, терпеливо шли пешком. Ведь место встречи выбрал сам Лин Чуань.
Впрочем, членов семьи Чжоу не покидало недоумение: почему именно здесь? Заведение выглядело до неприличия дешевым и простым.
Спустя некоторое время к входу плавно подкатил строгий седан «Хунцы H6». Секретарь мгновенно выскочил из салона и распахнул задние двери. Из машины вышли Лин Чуань и ректор Цзянхайского университета Инь Лиян. Следом за ними затормозил скромный «Фольксваген Маготан», из которого неторопливо выбрался мэр города — Янь Гуанхуэй.
При виде этих двоих лица Чжоу Цзяньбая, Чжоу Дэхэ и Чжоу Цзинъяня мгновенно пошли белыми пятнами. А те самые влиятельные покровители, которых они привезли с собой для приданием веса, в ужасе попятились. В сердцах гостей вспыхнуло острейшее желание провалиться сквозь землю или немедленно сбежать!
Появление этих двух фигур в один миг обесценило весь авторитет группы сопровождения семьи Чжоу. Их совокупное влияние перед лицом градоначальника и главы ведущего вуза сжалось до размеров муравья перед слоном.
Было отчетливо видно, как толпа приглашённых семейством Чжоу богачей подсознательно сжалась в испуганную кучку.
И тут до Чжоу Цзяньбая с отцом мгновенно дошло, почему Лин Чуань, владеющий роскошным отелем «Аньхуа», предпочёл такую неприметную забегаловку.
Чем проще заведение, тем выше статус проводящейся в нём встречи! Высокопоставленные чиновники избегали помпезных мест, чтобы не давать врагам повода для обвинений в расточительстве, коррупции или сговоре с бизнесом.
В этот миг ни один элитный ресторан с деликатесами не мог сравниться по уровню с этим скромным деревенским заведением. В фешенебельном заведении ты мог купить статус за деньги, но сюда тебя бы не пустили даже подавать чай.
Следом за первыми лицами к ресторану начали подтягиваться главы городских районов и начальники ключевых ведомств. В обычной жизни каждый из них казался величиной районного масштаба, но сейчас они держались предельно скромно.
Затем прибыли главы семейств У и Кэ, а также крупнейшие бизнесмены Цзянхая. Обычно эти воротилы бизнеса вели себя как хозяева жизни, но сейчас стояли тихо, словно рядовые статисты.
Представители клана Чжоу сидели в углу за столом, сжавшись, точно испуганные перепела. Они с изумлением наблюдали, как Лин Чуань на равных непринуждённо шутит с мэром Янь Гуанхуэем и ректором Инь Лияном.
Раньше, как бы мэр ни ценил юношу, статус градоначальника вынуждал его держать дистанцию. Однако за последнее время Янь Гуанхуэй узнал о колоссальных инвестициях Лин Чуаня в других регионах и окончательно убедился: этот парень обладает немыслимой покровительственной базой. Цзянхай для него — лишь тесный пруд, и очень скоро он вырвется на провинциальный и национальный уровень. Желая закрепить дружеские отношения с будущим титаном, мэр сам встал с ним на один уровень.
В такой обстановке даже Чжоу Дэхэ и Чжоу Цзяньбай едва осмеливались подавать голос, не говоря уже о Чжоу Цзинъяне. Каким бы разнузданным мажором тот ни был, он никогда не смел проявлять дерзость перед лицом мэра.
Смотря на Лин Чуаня, который на равных беседовал с руководителем города, Чжоу Цзинъянь наконец осознал, что такое истинная властная мощь. Его прежнее бахвальство перед обычными людьми теперь казалось ему глупой детской игрой в песочнице.