Глава 89 Разделение власти канцлера, изумление Чжан Вэньюя! «Плохо дело, он метит в меня!»
— Э-это…
— Ваше Величество, как же так… Нельзя, нельзя!
— Прошу Ваше Величество, отмените свой указ!
Разглядев на белом листе иероглиф «Сян» — «канцлер», — гражданские чиновники резко изменились в лице. В мгновение ока они один за другим повалились на колени, громко взывая.
— Нельзя? — выражение лица Фан Чэня не изменилось, но в его тихом, размеренном голосе ощущалась гнетущая сила. — Я намереваюсь назначить сановника Вана левым канцлером Великой Цянь, чтобы он работал вместе с канцлером Чжаном. У вас есть возражения?
В тот же миг Зал Провозглашения власти окутало давление, тяжелое, словно гора.
Нынешнему Фан Чэню не нужно было намеренно высвобождать свою ауру. Одно его движение, один жест — и Драконья аура Сына Неба сама делала свое дело, заставляя всех вокруг трепетать. Он взирал на Поднебесную, и никто не смел ослушаться.
Гражданские чиновники, дрожа, стояли на коленях. Военные и вовсе замерли, боясь издать хоть звук и не решаясь в такой момент опрометчиво подать голос.
Чжан Вэньюй стоял на своем месте. Его старческое лицо, казалось бы, было бесстрастно, но если присмотреться, можно было заметить, как подергивается кожа на его щеках. Все его лицо приобрело мертвенно-бледный, пепельный оттенок.
— Ваше Величество, с древних времен пост канцлера Великой Цянь мог занимать лишь тот, кто обладал и добродетелью, и талантом. Начальник управления Ван Юнь, хоть и обладает гением, способным упорядочить мир, все же еще молод и не имеет достаточного опыта. Если он опрометчиво займет пост канцлера, боюсь, ему будет трудно завоевать всеобщее уважение, Ваше Величество, — преодолевая страх и давление, исходящее от Фан Чэня, проговорили чиновники, распростершись на полу.
Разделение поста канцлера на двоих лишь на первый взгляд ослабляло власть Чжан Вэньюя. На самом же деле, это было событие, способное всколыхнуть весь двор. Если они не воспротивятся сейчас, то следующий удар топора обрушится уже на их головы!
— Опыта? — на губах Фан Чэня промелькнула и тут же исчезла холодная усмешка. — Неужели вы забыли слова Великого предка-основателя? При выборе достойных талантов для нашего двора на первом месте должны стоять способности. Происхождение и опыт — все это вторично. Более того, не следует устанавливать ненужных ограничений, чтобы не позволить жемчужине покрыться пылью.
Слова Фан Чэня заставили сановников замяться и притихнуть. На протяжении сотен лет Великий предок-основатель Великой Цянь был в глазах народа почти божеством. Каждое его слово, каждое действие почиталось как священный канон. В прошлом, чтобы «увещевать» императоров, они, подданные, частенько ссылались на авторитет Великого предка. Теперь же Фан Чэнь обернул их собственное оружие против них.
— Если Ваше Величество желает нанять талантливого человека, должности заместителя главы Ревизионного управления уже достаточно. Сейчас при дворе есть канцлер Чжан, помогающий Вашему Величеству. Зачем же Вам понадобилось учреждать два поста канцлера и разделять власть?
Поняв, что жесткая позиция не сработает, гражданские чиновники смягчили тон. Теперь они пытались мягко убедить Фан Чэня отказаться от своего замысла.
— Неужели вы не понимаете, что я делаю это ради канцлера Чжана? — Фан Чэнь усмехнулся и обвел взглядом изумленных и растерянных чиновников внизу. — Аристократические кланы уничтожены, и сейчас двор находится в состоянии упадка, ожидая возрождения. Канцлер — глава всех чиновников, он должен лично вникать в каждое дело и обо всем беспокоиться. Канцлер Чжан и так уже в преклонных годах. Если так пойдет и дальше, как его тело выдержит такую нагрузку? К тому же, я слышал, что некоторое время назад канцлер Чжан из-за недомогания долгое время не принимал посетителей. Назначая сановника Вана левым канцлером, я хочу облегчить бремя канцлера Чжана. Или вы хотите смотреть, как канцлер Чжан заживо сгорит на работе?
К концу речи голос Фан Чэня стал ледяным, в нем слышались нотки укора. Он недвусмысленно намекал, что чиновники некомпетентны и не способны облегчить ношу вышестоящих. Более того, если они и теперь продолжат возражать, это будет уже не просто сомнение в решении Фан Чэня, а полное пренебрежение здоровьем «престарелого» канцлера Чжана!
Видя, что весь двор замер в молчании, Чжан Вэньюй глубоко вздохнул. В его сердце боролись противоречивые чувства.
«Этот юный император и впрямь непрост!»
Больше всего в речи Фан Чэня его поразило упоминание о том, как он, чтобы избежать визитов с подношениями, сослался на нездоровье и перестал принимать гостей. Изначально это было сделано лишь для того, чтобы не дать Цзиньивэй повода для сплетен. Он и подумать не мог, что это станет предлогом для Фан Чэня. Чжан Вэньюй, можно сказать, сам себе вырыл яму.
Услышав об этом, чиновники опустили головы с виноватым видом. Ведь громче всех возражали именно те, кто пытался поднести дары Чжан Вэньюю. Теперь их больше всего беспокоило, насколько много Фан Чэнь знает об этом деле. Но независимо от того, действительно ли он думал, что Чжан Вэньюй не принимал гостей из-за нездоровья, если они разозлят его, и он решит расследовать это дело, их участь, вероятно, будет не лучше, чем у аристократических кланов. Поэтому голоса протеста в тронном зале мгновенно стихли более чем наполовину.
В наступившей тишине канцлер Чжан Вэньюй медленно поднял руку.
— Ваше Величество, я безмерно благодарен за вашу заботу. Если Ваше Величество уже приняли решение, мы, ваши подданные, естественно, подчинимся. Однако, осмелюсь высказать одну дерзкую просьбу.
Фан Чэнь кивнул:
— Говори.
Чжан Вэньюй продолжил:
— Пост канцлера — важнейший среди гражданских чинов. Поэтому я хотел бы испытать способности начальника управления Вана. Если он действительно обладает талантом мудреца, то я без всяких возражений уступлю ему пост канцлера.
Чжан Вэньюй не зря занимал свой пост сорок или пятьдесят лет. Несмотря на внезапный поворот событий и крайне невыгодное для себя положение, он сумел быстро прийти в себя и найти выход.
Как только он заговорил, гражданские чиновники, словно утопающие, ухватились за соломинку и тут же хором его поддержали.
Увидев эту сцену, Фан Чэнь холодно усмехнулся. Если бы он заранее не знал, что самые ярые противники при дворе принадлежат к партии Чжан Вэньюя, то, глядя на это, он бы и впрямь подумал, что эти люди искренне пекутся о судьбе Великой Цянь.
— С того дня, как я поступил на службу, я поклялся служить народу и установить великий мир для грядущих поколений. Я наслышан о том, как канцлер Чжан отдает все силы ради Великой Цянь. Если это испытание успокоит канцлера, я с готовностью приму его, — с легкой улыбкой произнес Ван Юнь, сложив руки в поклоне.
Увидев, что Ван Юнь согласился, Чжан Вэньюй внутренне обрадовался, но, не выказывая этого, перевел взгляд на Фан Чэня.
— Раз вы оба не возражаете, так тому и быть, — безразлично кивнул Фан Чэнь. — В таком случае, состязание состоится через три дня в Академии Ланъя. Оценивать его будут все мудрецы Поднебесной, и я тоже буду присутствовать. Если Ван Юнь победит, то вопрос о посте левого канцлера будет решен окончательно. Что вы на это скажете?
Услышав, что Фан Чэнь назначил местом проведения состязания Академию Ланъя, Чжан Вэньюй на мгновение замер, а затем медленно поднял руки и поклонился.
— Я не возражаю.
Ван Юнь, естественно, тоже выразил свое согласие.
— Раз так, заседание окончено.
Фан Чэнь поднялся с драконьего трона и взглянул на Ван Юня. Тот все понял без слов и под звуки поклонов чиновников, подобно Юй Хуатяню, последовал за императором из Зала Провозглашения власти.