Глава 39. Если я ещё раз поеду в отпуск на «Золотую неделю», я — собака
Когда они вернулись к месту проведения свадьбы, двор всё ещё напоминал поле битвы после праздника. Повсюду валялись красные обрывки петард, шелуха от семечек и пустые бутылки. Мать Ян Сю тут же припахала дочь к уборке, отправив её помогать родственникам.
Чэнь Син тем временем подошёл к жениху с вопросом о ночлеге. Пан Тянь, не раздумывая ни секунды, распорядился подготовить для гостя комнату.
В их просторном доме, кроме молодожёнов, жил только отец семейства, которому было около пятидесяти лет, так что свободных комнат хватало с избытком.
Чэнь Син сходил в деревню Дай, забрал свой багаж из дома Сун Синвэня и, вернувшись в свою новую обитель, сразу же сел за обработку фотографий.
Процесс шёл на удивление легко.
Благодаря яркому полуденному солнцу, заливавшему террасы, и искренним эмоциям молодожёнов, исходники получились великолепными. Всё, что требовалось от Чэнь Сина — это лёгкая цветокоррекция, чтобы подчеркнуть теплоту момента и золотистые оттенки рисовых полей.
Он сидел за столом, закинув ногу на ногу и попивая ароматный чай, с удовольствием разглядывая результаты своей работы на экране ноутбука.
Конечно, немалую роль сыграла и природная красота жениха с невестой, но Чэнь Син не мог не похвалить и себя. Пусть его навыки ретуши, согласно системной оценке, и уступали его мастерству фотографа, но для обычного человека этот уровень всё равно казался магией. Большинство так называемых «профессиональных ретушёров» из фотостудий вряд ли смогли бы выдать результат лучше.
Со свадебными фото он закончил быстро, но вот монтаж видео для вечерней загрузки заставил его поломать голову.
Он перепробовал несколько стилей, накладывал разные фильтры, но всё казалось не тем. В конце концов, он решил пойти по пути минимализма. Никакого закадрового голоса, никаких сложных переходов и текстовых вставок. Только подходящая инструментальная музыка, задающая настроение.
Видеоряд был прост и элегантен: сначала зритель видел сцену глазами фотографа за несколько секунд до снимка, затем следовал кадр, где Чэнь Син поднимает камеру, и, наконец, на экране появлялась готовая, идеально обработанная фотография.
— Пожалуй, буду придерживаться этого стиля и дальше, — пробормотал он, нажимая кнопку «Загрузить».
Внезапно тишину комнаты нарушила серия звуковых уведомлений.
Телефон на столе вибрировал и пиликал, не переставая. Чэнь Син взял аппарат и увидел шквал сообщений от Чжоу Пэна.
Чжоу Пэн: [Фотография]
На снимках был знаменитый Дали и озеро Эрхай. Но вместо безмятежной водной глади и величественных гор на фото было море голов. Толпы туристов заполнили каждый квадратный сантиметр пространства.
Чжоу Пэн: «Национальные праздники в Дали... Я просто в шоке. С трудом выбил себе отпуск, думал отдохнуть, насладиться видами. А в итоге? Я зажат в потной толпе, воняет как в раздевалке спортзала! В интернете пишут красивые стихи: "Душа тает на берегах Эрхай". Ага, конечно! Моя душа тает от ужаса, глядя на эти затылки!»
Чжоу Пэн: «Клянусь, если я ещё раз поеду куда-то в "Золотую неделю", можете называть меня собакой. Серьёзно».
Чжоу Пэн: «А у тебя там как?»
Чэнь Син, не сдержав улыбки, открыл WeChat на компьютере и отправил другу несколько своих свежих снимков: тихие улочки деревни Мяо, золотые террасы, безмятежный храм на горе.
В ответ пришло несколько голосовых сообщений.
Чжоу Пэн: «Твою ж мать?..» (Интонация полного недоумения).
Чжоу Пэн: «Твою ж мать?!» (Интонация зависти и восхищения).
Чжоу Пэн: «ТВОЮ Ж МАТЬ!» (Интонация глубочайшего потрясения).
Слушая, как меняется тон друга с каждым ругательством, Чэнь Син рассмеялся так, что у него заболел живот.
Он прекрасно помнил, как Чжоу Пэн скептически отнёсся к его идее поехать в глушь. «Зачем тебе эти дикие места? — говорил он. — Все хорошие места уже давно стали курортами. Современный человек в глуши только страдать будет».
И кто теперь страдает?
Какое счастье, что он не послушал друга и не поехал в Дали. Если уж и посещать популярные места, то только в несезон, когда схлынет поток туристов и можно будет действительно увидеть красоту, а не спины других людей.
Чжоу Пэн, вдоволь повозмущавшись и позавидовав удаче Чэнь Сина, всё же прислал несколько удачных кадров озера Эрхай, сделанных в моменты просветления толпы. Чэнь Син должен был признать: это место не зря веками называли «безупречным нефритом среди гор». Оно было прекрасно.
— Где это ты? Скинь геолокацию, — пришло следующее сообщение.
Чэнь Син занёс пальцы над клавиатурой, но заколебался.
Отправлять или нет?
Подумав минуту, он набрал ответ:
«Я в Водной деревне Чуньмань, уезд Хуапин. Вы с Цюань Цзин можете приехать, я буду рад. Но, пожалуйста, не рассказывай об этом месте слишком многим и не выкладывай адрес в интернет. Я пока сам не решил, стоит ли этому месту становиться популярным туристическим аттракционом».
Чжоу Пэн: «Понял тебя, брат. Могила. Впрочем, я сейчас всё равно не смогу приехать, мне бы сначала домой выбраться из этого ада».
Чэнь Син отложил телефон и вздохнул.
Он вспомнил мудрого монаха Да Цзинтэна, вспомнил энтузиазм Сун Синвэня и осторожность старосты Хоу Туна.
Это была сложная дилемма.
Что лучше для такого места: стать известным и богатым или остаться тихим и чистым? Чэнь Син не знал ответа.
Он посетил не так много достопримечательностей, но шум и хаос Лицзяна и Снежной горы Нефритового Дракона врезались ему в память. Даже там, где работали сотни уборщиков и охранников, туристы умудрялись мусорить и писать на стенах «Здесь был Вася».
А что будет с Чуньмань, где чистота поддерживается только совестью местных жителей?
Если сюда хлынут толпы со всей страны, сможет ли монах Да Цзинтэн по-прежнему угощать гостей чаем, «выросшим в среде, не знавшей загрязнения»?
Внезапно он тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли.
«Чего я парюсь? Можно подумать, от моего решения зависит судьба региона. У меня на Bilibili всего пара десятков тысяч подписчиков. Я песчинка в море интернета. Даже если я захочу раскрутить это место, не факт, что кто-то вообще обратит внимание».
Снаружи раздался знакомый голос.
Чэнь Син открыл дверь.
— Братик Чэнь Син! Ты сделал фотографии? — на пороге стояла Ян Сю.
— Сделал. Хочешь посмотреть?
— Хочу!
В её глазах горел огонь неподдельного интереса. Было ли это началом настоящей страсти к искусству или просто подростковым увлечением — сказать сложно. Чэнь Син вспомнил себя в её возрасте: он тоже хотел стать то мастером кунг-фу, то великим художником.
Мама даже записала его в секцию ушу.
Всё закончилось на первой же растяжке, когда он орал от боли так, что дрожали стёкла. Больше он туда не ходил.
Чэнь Син угостил девочку гранатом, который ему принесли хозяева, и наблюдал, как она восторженно охает и ахает, разглядывая снимки на экране.
— Мой тебе совет, — сказал он, вытирая руки салфеткой. — Сосредоточься сейчас на учёбе. Учись хорошо, поступи в хороший университет.
Собственный горький опыт и разговор с директором Чжан Гуймэй сделали его ярым сторонником образования. Да, сам он сейчас шёл по другому пути, но для четырнадцатилетней девочки из горной деревни университет был самым надёжным билетом в большую жизнь.
Чжан Гуймэй была права: для местных девочек самое главное — вырваться отсюда, увидеть мир, получить выбор.
— Не хочу я в университет! — заявила Ян Сю, мечтательно закатив глаза. — Я тоже хочу быть фотографом! Ездить по миру, снимать красивые места... Это же так здорово!
Она прижала руки к груди, явно представляя себя на месте Чэнь Сина — свободной художницей, покоряющей горизонты.
Сейчас на ней уже не было роскошного национального костюма, она переоделась в простую школьную форму. Чэнь Син протянул руку и растрепал ей волосы, разрушая её романтические грёзы суровой реальностью.
— Фотографом она хочет быть... А ты знаешь старую поговорку: «Фотография разоряет три поколения»? Если ты не закончишь университет и не найдёшь нормальную работу, на что ты купишь камеру? Неужели думаешь, что родители смогут оплатить тебе и технику, и путешествия?
— А сколько стоит камера? — наивно спросила она.
Чэнь Син указал на свою Sony a7m3, лежащую на столе:
— Вот эта «тушка» стоит больше десяти тысяч. Плюс объектив — ещё почти столько же. Итого около двадцати тысяч юаней. А путешествия... Скажу так: у меня есть один друг, который пару дней назад поехал в отпуск с двадцатью тысячами в кармане. Прошла неделя — денег нет, он едет домой. Скажи мне, откуда у тебя без образования возьмутся такие деньги?
Ян Сю ошарашенно моргнула, переваривая услышанные цифры. Двадцать тысяч за камеру и столько же за неделю отпуска — для деревенской девочки это были астрономические суммы.
Но потом её лицо озарила догадка:
— А этот друг... это случайно не ты сам?
Чэнь Син согнул палец и легонько щёлкнул её по лбу.
— Не умничай и не используй эти старые интернет-шутки. Я с тобой серьёзно разговариваю.
— Ай! — она схватилась за лоб, пытаясь изобразить невыносимые страдания.
Она надеялась разжалобить его, но Чэнь Син остался непреклонен. Он продолжил читать ей нотации, щедро приправляя их жизненной мудростью и мотивацией.
Поняв, что актёрская игра не работает, а лекция затягивается, Ян Сю начала медленно, бочком, отступать к двери.
Чэнь Син не стал её удерживать.
— Завтра я уезжаю, — сказал он ей вслед. — Но вот тебе моё слово: если ты будешь хорошо учиться, поступишь в университет и к тому времени всё ещё будешь хотеть стать фотографом — я подарю тебе камеру.
Девочка замерла в дверях и обернулась, её глаза расширились.
— Правда?
— Правда.
Чэнь Син мысленно прикинул: сейчас она во втором классе средней школы. До поступления в университет ещё четыре-пять лет.
Через пять лет десять тысяч юаней для него, скорее всего, будут незначительной суммой.
А если к тому времени он всё ещё будет жалеть денег на подарок для ребёнка, который смог вырваться из гор в университет... что ж, тогда он просто неудачник, и ему должно быть стыдно.
• • •