Глава 24. Фанатка
Юная девушка в порыве безудержного веселья колотила ладонью по металлическому краю больничной койки Чэнь Сина. Её звонкий, чистый смех, напоминающий перезвон колокольчиков, заполнял палату, заставляя оборачиваться даже персонал в коридоре.
— Ой, не могу, умру от смеха! — выдавила она сквозь слёзы. — Ты был так осторожен за обедом, так придирчиво выбирал каждый кусочек, сдувал пылинки с безобидных грибов, а к ужину всё равно умудрился загреметь в больницу! Это просто комедия!
Женщина на соседней койке, наблюдая за этой сценой, тоже не смогла сдержать улыбки.
Чэнь Син чувствовал себя крайне неловко. Он нахмурился и проворчал:
— Я отправил тебе геолокацию не для того, чтобы ты пришла сюда надо мной издеваться.
— Прости-прости, но это правда смешно, — Сун Шулань вытерла уголки глаз. — Просто как вспомню твоё серьёзное лицо, когда ты ел обычные шампиньоны, и тот факт, что в итоге тебя свалил Цзяньшоуцин… Ха-ха-ха! Приезжие часто попадаются на этом, когда пробуют наши деликатесы в первый раз.
Чэнь Син перевёл взгляд на Су Фанцзе, которая сидела чуть поодаль и с невозмутимым видом читала книгу.
Или, правильнее сказать, на «Тётю Су».
Десять минут назад она практически приставила нож к его горлу, заставив сменить обращение. Видимо, ей было неловко, когда её называли «сестрой» в присутствии двух молодых красавиц, годящихся ей в дочери.
«И почему её саму это не задело? — размышлял Чэнь Син. — Может, если есть еду в разных уголках страны, организм вырабатывает иммунитет к ядам?»
Девушкой, сидевшей на краю его кровати, была Сун Шулань — та самая официантка.
Чэнь Син был из тех людей, кто пасует перед мягкостью, но сопротивляется давлению. Стоило ей отправить пару голосовых сообщений с кокетливыми просьбами, как он сдался и скинул адрес больницы.
В конце концов, друзей в этом городе у него не было. Сообщать Чжоу Пэну он категорически не хотел — этот гад тут же примчался бы, наделал кучу фотографий его беспомощного состояния и потом годами шантажировал бы этими «чёрными страницами истории». Да и волновать друзей понапрасну не хотелось.
Сун Шулань — другое дело. Как новая знакомая, она произвела неплохое первое впечатление: весёлая, с чувством юмора, любит пошутить. Почему бы и не пообщаться?
Су Фанцзе взглянула на экран телефона, захлопнула книгу и поднялась.
— Мне пора, Сяо Чэнь. Раз с тобой всё в порядке, я спокойна. А то винила бы себя всю жизнь…
Чэнь Син поспешно перебил её:
— Сестра! Ой, то есть, Тётя Су! Это я должен тебя благодарить. То, что я увидел сегодня вечером… это было невероятно. Словно я попал в виртуальную игру из будущего. Я даже рад, что это случилось, честно.
Те крошечные, милые зверьки были очаровательны. Он чувствовал себя Гулливером в стране лилипутов, вернувшись в детство, которого у него, возможно, никогда и не было в таком ярком проявлении.
Конечно, оставался вопрос о возможных последствиях для мозга. Но вспомнив о возможностях Системы, он отбросил страх. Врачи говорят, что всё обошлось, а с Системой за плечами ему вообще море по колено.
Тётя Су уехала в заранее забронированный отель. Чэнь Син взглянул на настенные часы: стрелки показывали одиннадцать вечера.
Сун Шулань пришла в полдесятого и сидела здесь уже больше полутора часов.
— Эй, а ты спать не собираешься? — спросил он.
— А? Домой? — Она замотала головой так энергично, что волосы разлетелись в стороны, словно у китайского барабана-погремушки. Затем она почесала затылок и искренне удивилась: — Разве тебе не нужен уход? Я помню, когда моя мама болела, папа всегда ночевал в палате и ухаживал за ней.
Чэнь Син опешил.
— У меня же ничего не сломано, я не при смерти. Зачем мне сиделка? Ты же видела, даже Тётя Су ушла. Давай, иди домой. Обычно в больнице ночуют родственники или, на худой конец, парень с девушкой. А мы с тобой кто?
— Тогда будь моим парнем!
Фраза повисла в воздухе, мгновенно заморозив атмосферу в палате.
Медсестра, которая как раз проходила мимо с лотком, споткнулась на ровном месте. Соседка по палате перестала листать журнал. Чэнь Син застыл с открытым ртом.
Она смотрела на него с нескрываемым ожиданием в больших глазах.
Чэнь Син был в замешательстве. Эта девчонка серьёзно? Значит, те намёки в голосовых сообщениях были не просто шуткой?
Выпалив признание, Сун Шулань немного смутилась. Она начала теребить край своей кофты и медленно, с ноткой застенчивости, произнесла:
— На самом деле, я знаю тебя не только с сегодняшнего дня. Когда я увидела тебя в обед, ты показался мне очень знакомым. А когда ты заговорил… Твой голос. Я поняла, что уже слышала его и вряд ли смогу забыть.
Чэнь Син непонимающе моргнул.
Сун Шулань достала телефон, быстро нажала несколько кнопок и развернула экран к нему. Из динамика раздался знакомый голос, усиленный акустикой больничной палаты:
【Насколько велик этот мир? Этим вопросом я задавался ещё в десять лет…】
— Твою ж мать!
Чэнь Син, забыв про капельницу, рванулся вперёд и выхватил у неё телефон, лихорадочно нажимая на паузу.
Когда он писал этот текст и монтировал видео в одиночестве, всё казалось пафосным и крутым. Но слышать собственный голос, вещающий философские истины, в тишине больничной палаты, в присутствии посторонних людей… Это было невыносимо.
Это была настоящая публичная казнь.
— Не надо включать, я понял! Я всё понял! — взмолился он, чувствуя, как горят уши.
Так вот в чём дело. Она — маленькая фанатка. Неудивительно, что во время обеда он ловил на себе её странные взгляды.
— Сколько тебе лет? — строго спросил Чэнь Син, возвращая телефон.
— Семнадцать! — гордо ответила Сун Шулань.
— Мне не нравятся девушки младше меня, — отрезал он, пытаясь выстроить границы.
Сун Шулань машинально перевела взгляд на соседнюю койку, где лежала женщина лет тридцати. С момента прихода она заметила, что Чэнь Син мило беседует с этой «сестрой». Раньше она не придавала этому значения — разница в возрасте казалась слишком большой для романтики.
Но теперь в её голове зародилось подозрение.
Чэнь Син, перехватив её взгляд, закатил глаза:
— Даже не думай об этой чуши. У тебя в голове один ветер. Ты такая молодая, почему уже работаешь? Почему не в школе? В семнадцать лет ты должна быть в десятом или одиннадцатом классе.
— В десятом, но сейчас должна была бы перейти в одиннадцатый, — поправила она без тени сожаления. — Я сбежала из школы в начале года. У меня нет таланта к учёбе. Лучше уж послушать родителей, пойти работать пораньше, помогать семье деньгами, да и самой жить легче.
— Сейчас тебе легко, а потом взвоешь от усталости, понимаешь? — голос Чэнь Сина стал серьёзным.
Он сам когда-то прогуливал уроки и теперь, спустя годы, ненавидел того себя за лень и глупость.
Юньнань, Гуйчжоу, Сычуань — это юго-западная граница страны. Развитие здесь идёт не так быстро, как на побережье. Даже люди с образованием с трудом поспевают за бешеным ритмом современной эпохи. Что уж говорить о тех, кто бросил школу?
Сейчас Сун Шулань семнадцать. Через пять лет, в 2026 году, ей будет двадцать два. Что она будет делать? Таскать тарелки?
— А мне не кажется, что это утомительно, — пробурчала она, надув губы.
Она пришла сюда, чтобы найти парня, а не слушать нотации. Не хочешь встречаться — так и скажи, зачем лезть в душу с поучениями? Она словно снова оказалась дома, слушая своего брата-бездельника. Тот тоже целыми днями твердил ей: «Учись хорошо», а сам, имея диплом колледжа, сидел на шее у родителей.
Уж лучше работать, как она.
К их койке подошла медсестра с планшетом. Она взглянула на почти пустую бутыль капельницы.
— Чэнь Син?
— Да, это я.
Получив подтверждение, она ловко перекрыла клапан и начала вынимать иглу из вены.
— Капельница закончилась, жизненные показатели в норме. Кризис миновал. Переводим вас в обычную палату. Если ночью не будет ухудшений, завтра утром выписываем.
— Спасибо, красавица, — улыбнулся Чэнь Син.
Медсестра вежливо кивнула и повернулась к Сун Шулань:
— Пройдёмте на пост, оформите перевод. Пациенту сейчас лучше лишний раз не вставать.
Токсины гриба Цзяньшоуцин нарушают связь между органами чувств. Пока лечащий врач не даст окончательное добро, медсестра не рискнула бы позволить Чэнь Сину разгуливать по коридорам. Кто знает, вдруг он встретит случайного прохожего и примет его за демона или монстра?
Сун Шулань показала Чэнь Сину язык, словно говоря: «Видишь? Ты меня прогонял, а я всё-таки пригодилась!»