Глава 82. Выступление на городской площади
Эта площадь была, пожалуй, самым многолюдным местом во всем Бергене. Она служила не только главным местом для прогулок местных жителей, но и первой остановкой для бесчисленных туристов. Например, когда Хань Ци только приехал в город, гид в первую очередь привел группу именно сюда.
Естественно, все уже привыкли к уличным музыкантам. Да и кто из заядлых путешественников их не видел?
Разве что азиатское лицо в такой стране, как Норвегия, вызывало легкое недоумение.
Но именно эта новизна вскоре привлекла внимание прохожих. Многие не стали останавливаться, но замедлили шаг и то и дело оглядывались, пытаясь услышать, что же он собирается петь.
— I can still shut down a party, I can hang with anybody... (Я все еще могу зажечь на вечеринке, могу тусоваться с кем угодно…)
Это была англоязычная песня из репертуара Хань Ци под названием «Tequila». В ней пелось о мужчине, который расстался с любимой и начал вести разгульный образ жизни, устраивал вечеринки, путался с другими женщинами и много пил... но в глубине души никак не мог забыть ту самую единственную.
Горечь заливается алкоголем, обжигая горло.
Песня была весьма популярна за границей и неплохо известна в Китае. Когда Хань Ци еще не владел английским, он добавил ее в свой плейлист и слушал множество раз. Поэтому, как только система даровала ему знание языка, он мгновенно осознал смысл всех слов.
Те, кто замедлил шаг, в конце концов остановились.
Любопытные прохожие, удивленные тем, что видят здесь азиата, приковали к нему свои взгляды.
Несмотря на отсутствие колонок, голос Хань Ци разносился на удивление далеко. По пробивной силе он уступал музыканту с микрофоном, но окружающие без труда выхватывали его чистое пение из городского шума.
Куда долетал звон струн, там же звучал и его голос.
Постепенно вокруг Хань Ци собиралось все больше людей.
Услышав красивую музыку, люди подходили издалека, протискивались через толпу и, наконец, видели исполнителя... Азиат? Откуда такое идеальное произношение? Уровень исполнения поражал.
Прохожие мгновенно забывали, куда шли, и оставались стоять, как вкопанные.
Музыкант неподалеку от Хань Ци в полном замешательстве прекратил играть.
А что ему оставалось делать, если вся его аудитория ушла к конкуренту? Если бы перед ним стоял хотя бы один слушатель, он бы не стал прерывать песню на середине — это было бы неприятно и для публики, и для самого исполнителя, оставляя чувство незавершенности.
Но больше всего его угнетало то, что этот похититель чужого хлеба оказался дьявольски хорош.
Он положил микрофон на колонку, немного поколебался и тоже подошел послушать. Хотя присматривать за аппаратурой было некому, Берген всегда славился отличной безопасностью, так что он не переживал, что по возвращении его оборудование исчезнет.
Да и весило оно прилично.
Когда местный музыкант подошел, Хань Ци как раз добрался до припева.
— Но когда вкус текилы касается губ, дорогая, я вижу тебя. Ты в той самой обтягивающей футболке, беззаботно лежишь на земле под ярким солнцем Колорадо, такая же пьянящая, как бутылка в моих руках. Клянусь на Библии, что никогда тебя не покину. Всего один глоток, и я вспоминаю, как был одержим тобой...
«Какое ровное дыхание. Он что, профессионал?»
Местный музыкант протиснулся в первый ряд и посмотрел на парня, который с помощью одной лишь простенькой деревянной гитары начисто переиграл его. На мгновение он почувствовал уныние. К тому же азиат оказался весьма приметным и по восточным меркам, несомненно, считался бы красавцем.
Когда песня подошла к концу, толпа разразилась долгими, несмолкаемыми аплодисментами.
Хань Ци уже испытывал нечто подобное в Чэнду и Лицзяне, но сейчас перед ним стояли иностранцы. И хотя вчера вечером Триста заверила его, что в восторге от его пения, он не был до конца уверен в своих силах, пока не увидел реакцию публики собственными глазами.
Но теперь всё встало на свои места. Похоже, требования к музыке во всём мире примерно одинаковы.
Массовый вкус никуда не делся.
«Эй, не просто хлопайте! Монетой отблагодарите, слушатели. Вы же не планируете наслаждаться искусством бесплатно?»
Впрочем, Хань Ци был человеком скромным, и подобные слова застряли у него в горле. Но стоило ему только подумать о том, как бы ненавязчиво намекнуть, как из толпы наконец кто-то вышел. Это оказался маленький мальчик. Сжимая в руке выданную отцом двадцатиевровую купюру, он подошел и первым бросил ее в гитарный чехол.
Хань Ци поблагодарил ребенка и кивком поприветствовал его отца.
Отец был еще молод и хлопал вместе со всеми, кривовато улыбаясь, но Хань Ци ясно увидел блестящие в его глазах слезы… «Дружище, ты уже женат, а всё еще вспоминаешь бывшую? Или мать ребенка с тобой развелась?»
То, что его пение обладает заразительной эмоциональностью, Хань Ци знал и сам. Но он никак не ожидал, что его голос сработает даже в Европе.
Когда китайцы поют на английском, проблема обычно кроется в произношении. Даже если у вас идеальный лондонский акцент при разговоре, во время пения может вылезти весьма комичный говор. Именно поэтому во всем Китае сейчас почти не было певцов, способных по-настоящему хорошо исполнять англоязычные песни. Уметь петь — это одно, а петь великолепно — совсем другое.
Среди исполнителей новой волны таких набралось бы меньше, чем пальцев на обеих руках.
После того как мальчик задал тон, слушатели один за другим начали щедро бросать деньги. Кто-то кидал норвежские кроны, кто-то — евро. Черный гитарный чехол вмиг запестрел разноцветными бумажками и монетами, словно расцветший в темноте луг. Зрелище было восхитительным.
Этого с лихвой хватило бы на дневное питание и ночлег.
Настроение Хань Ци взлетело до небес. Последние два дня прошли чудесно, и, чувствуя полное расслабление, он решил замахнуться на более сложные англоязычные песни. На удивление, он даже исполнил несколько ритмичных композиций с высокими нотами.
Такие песни, несомненно, обладали куда более мощным драйвом, чем меланхоличная «Tequila». Атмосфера накалилась до предела. Зрителей становилось все больше, из-за чего любой, кто заходил на площадь, первым делом обращал внимание именно на эту часть, даже если еще не слышал пения.
На обочине остановился туристический автобус, из которого вереницей посыпались туристы.
Гид посмотрел на окруженную толпой статую и нахмурился:
— Та статуя — одна из достопримечательностей Бергена. Она рассказывает историю о моряках, преодолевавших суровые океанские штормы. Похоже, вам не повезло — посмотреть на нее сразу не удастся.
Один из туристов тут же заявил:
— Да мы просто протиснемся и посмотрим!
— Точно! К тому же мне страшно любопытно, что там происходит. Пошли, пошли скорее глянем!
— Эй! Стойте! — в ужасе воскликнул гид.
«Там же такая толпа! Если вы туда залезете, как я вас потом найду?!»
Но остановить свободолюбивую европейскую молодежь было невозможно. Увлекая за собой остальных, толпа любителей зевак стремительно направилась к статуе. Рядом с гидом остались лишь несколько дисциплинированных азиатов.
— Мы тоже пойдем?
— Лучше послушаемся гида.