Глава 66. Дом
Яньдусянь — традиционное блюдо кухни Аньхой. Но поскольку Бамбуковое море изобиловало свежими побегами, местные повара переняли рецепты приготовления бамбука со всей страны, и это блюдо прочно обосновалось на сычуаньских столах.
Суп отличался насыщенным мясным вкусом, а побеги оставались нежными и хрустящими. Хань Ци покинул кухню ресторана только после того, как сам шеф-повар одобрил его результат. Из трёх блюд, приготовленных им сегодня, в этом он был уверен на сто процентов. Оно не могло не получиться.
А вот в чём он сомневался, так это в паровом групере. Вкус казался ему каким-то плоским, совершенно непохожим на то великолепие, которое он пробовал в Яньцзине. Совпадал лишь специфический рыбный аромат. Хань Ци не знал, как это на вкус — ради красивой подачи он не стал отщипывать мясо, а лишь попробовал соус.
Накрыв блюда крышками на кухне, Чжэн Хунмэй усадила сына в гостиной и начала расспрашивать о путешествии.
— Да рассказывать особо нечего. Сначала погулял по Чэнду, потом встретил одного хорошего человека, и мы вместе поехали в Тибет... Там невероятно красиво. Как-нибудь выберу время и обязательно отвезу вас посмотреть.
Правда, в Тибете слишком большая высота. Если везти родителей, нужно будет найти место пониже, но с такими же красивыми пейзажами.
К его удивлению, Чжэн Хунмэй отрицательно покачала головой:
— Да куда я поеду, мне и дома хорошо. Мы с твоим отцом всю жизнь никуда не выезжали. Я-то думала, вот поступишь в университет, и заживём. Кто ж знал, что ты в местном ПТУ останешься.
Хань Ци возмутился, защищая честь альма-матер:
— У них вообще-то статус колледжа!
— Ага, Металлургический колледж, — поддела его мать.
В целом разговор шёл в тёплой атмосфере. Хань Ци рассказывал о своих приключениях, и хотя мать уже видела ролики, слушая его вживую, она то и дело смахивала слёзы. Больше всего её напугал рассказ о друге, сорвавшемся со скалы.
— И как он сейчас?
— Отлично, почти восстановился. Я заезжал к нему перед отъездом. Говорит, как только поправится — снова поедет по тому же маршруту.
— Опять поедет?! — ахнула Чжэн Хунмэй. — У него с головой всё в порядке?
— Это называется целеустремлённость, — попытался объяснить Хань Ци.
Разрыв между нынешним поколением и их родителями был колоссальным, куда больше, чем в любые другие эпохи. Мир менялся слишком быстро. Молодёжь впитывала тонны информации из интернета, формируя взгляды, совершенно непонятные старшим.
Да что там родители — даже между теми, кто родился в 90-х и в 2000-х, пропасть была огромной. Сам Хань Ци порой не понимал школьников, которые были младше его всего на пять лет.
Их уютная беседа прервалась звуком поворачивающегося в замке ключа.
Улыбка Хань Ци мгновенно застыла. Отношения с отцом всё ещё были натянутыми, но встречать его с каменным лицом тоже было нельзя. Поэтому он натянул на лицо слегка неестественную улыбку.
Хань Фугуй вошёл в квартиру в рабочей форме и каске. Первое, что он увидел — жену на диване, а затем спину сидящего рядом парня. Сначала он его даже не узнал: силуэт совершенно не совпадал с его воспоминаниями о сыне. Но отцовское чутьё быстро подсказало — это Хань Ци.
Хань Ци обернулся и произнёс:
— Пап.
— Ты... вернулся?
Никакого гнева, никаких криков, даже особой радости на лице не было. Эта спокойная фраза заставила Хань Ци напрячься и нахмуриться.
Это точно мой отец? С каких пор он стал таким сдержанным? Он уже знает, что я зарабатываю?
Отогнав эти мысли, Хань Ци быстро поднялся:
— Пап, я тут научился готовить пару блюд. Только с плиты, ещё горячее. Пойдём, попробуешь?
Хань Фугуй молча смотрел на сына. Этот парень казался ему одновременно родным и совершенно незнакомым. В голове всплыли слова молодых коллег по заводу:
«За полмесяца восемьсот тысяч подписчиков?! Да ещё немного, и миллион будет! Твой сын крут, дядь Хань! С такими цифрами он на одной рекламе сотни тысяч поднимет. Вы там скоро озолотитесь, с тебя банкет!»
«А как поёт! Дядь Хань, с таким талантом его нужно в музыкалку отдавать, вдруг звездой станет! Тем более с такой-то внешностью. Да он актёром может быть, ничем не хуже нынешних красавчиков из телевизора!»
И тот, кто сказал: «Сяо Ци всегда смышлёным был. Если бы оценки были получше, не торчал бы в нашем училище... Старина Хань, тут ты был неправ».
Я был неправ?
Он никогда не считал себя неправым. Разве не так все воспитывают детей? Но факт оставался фактом: сын научился зарабатывать деньги. И зарабатывать легко, получая в разы больше, чем сам отец.
Значит, относиться к нему по-старому больше нельзя.
Подумав об этом, Хань Фугуй не подал виду и мягко произнёс:
— Хорошо, давай попробуем твою стряпню. Кстати, когда приехал? Мог бы и предупредить.
— Только что зашёл.
Такой покладистый отец вызывал у Хань Ци лёгкий дискомфорт, но вскоре он успокоился. Он единственный сын в семье, сбежал из дома на два месяца — логично, что родители немного изменили своё отношение.
Семья уселась за стол. Хань Ци налил родителям суп, а сам незаметно отщипнул кусочек рыбы.
М-да... Вкус был нормальным. Обычная паровая рыба со вкусом соевого соуса. Как же тот повар в Яньцзине умудрился сделать её такой потрясающей? Точно, соевый соус! Они наверняка использовали не магазинный, а какой-то свой, фирменный. Вот в чём секрет.
Как он и ожидал, родители пришли в восторг от Яньдусянь. Остальные блюда они тоже съели, хотя вкус у них был заурядным. В итоге все тарелки остались пустыми.
От ужина и до самого отхода ко сну Хань Фугуй не сказал сыну ни единого грубого слова. Хань Ци чувствовал себя не в своей тарелке: знай он, что его так встретят, вернулся бы давным-давно, не изводя себя страхами. Он ведь морально готовился к тому, что отец встретит его с ремнём.
Хань Ци вздохнул, вышел из комнаты и пошёл на кухню за водой.
Хань Фугуй сидел на диване и внимательно смотрел пекинскую оперу по театральному каналу. Хань Ци долго наблюдал за ним.
Он наконец понял, что изменилось.
Раньше отец, хоть и бывал упрямым, излучал властность и авторитет. Сидя перед телевизором, он выглядел как начальник на важном совещании — суровый и непреклонный. А сейчас он потирал поясницу от долгого сидения, смеялся над удачными моментами на экране, а в уголках его глаз залегли глубокие морщины.
До Хань Ци дошло. За эти два месяца изменился не только он сам. Он — повзрослел. А его отец — постарел.