Глава 35. Дворец Потала
От постоянной тряски гитара расстроилась так, что слушать было больно. Хань Ци пришлось долго с ней возиться, прежде чем звучание пришло в норму.
Обычные люди настраивают инструмент с помощью приложений или специальных тюнеров, но Хань Ци справился исключительно на слух, добившись почти идеального звучания. Навыки, выданные Системой, включали не только сухую теорию, но и мышечную память от долгих тренировок.
Казалось, где-то в параллельной вселенной другой Хань Ци посвятил десятилетия упорным занятиям, а потом этот опыт просто влился в его тело.
Решив прогуляться по Лхасе, он принял душ, закинул гитару за спину и перед выходом спросил Чжан Шухао:
— Какие планы? Возвращаешься на Тайвань?
— Я... Я, наверное, поработаю здесь какое-то время...
Главная цель — добраться до Лхасы — была выполнена, и теперь тайваньца охватила пустота.
Конечно, ему до смерти хотелось вернуться на Тайвань и отдохнуть. За этот месяц он не раз доходил до полного изнеможения, а иногда на трассе у него начинались галлюцинации: ему казалось, что его покойный брат едет рядом с ним.
Об этом он Хань Ци не рассказывал.
Но чтобы вернуться, нужны были деньги на самолёт.
А он сейчас был настолько на мели, что впору было закладывать штаны. Откуда ему взять несколько тысяч юаней на билет? Оставался один выход — искать подработку в Лхасе, чтобы по-быстрому заработать.
Хань Ци примерно понимал его ситуацию, но и у него самого денег было не густо.
К тому же его популярность в Доуинь давно сошла на нет. Он понятия не имел, сможет ли заработать на улице столько же, сколько в Чэнду или Лицзяне, поэтому ничего не обещал. Сегодня он просто выйдет на разведку, а если всё пойдёт хорошо, завтра позовёт тайваньца в помощники.
— Ясно. Ну, ты отдыхай, а я пройдусь, осмотрюсь.
Несмотря на усталость от поездки, желание исследовать новый город перевесило желание завалиться спать в номере.
Взяв ключ-карту, он спустился вниз и сразу ощутил колорит Лхасы.
Сколько же здесь было туристов!
Людей было так много, что город совсем не походил на типичный Тибет. Как уже говорилось, в других городках толпу можно было встретить разве что у школ после уроков. Лхаса же бурлила, как мегаполис в центральном Китае. При этом город сохранял свой уникальный колорит: красные стены, молитвенные флажки, тибетские картины и ткани. Всё это создавало неповторимую атмосферу.
Возможно, именно эта магия и влекла сюда бесконечный поток путешественников со всего мира.
Они приехали во второй половине дня, но было ещё не слишком поздно. Хань Ци планировал сначала осмотреть дворец Потала, а когда стемнеет — спеть на улице.
Но планы имеют свойство рушиться. К моменту закрытия дворца Хань Ци так до него и не добрался.
Он... заблудился.
Пока они ехали по 318-й трассе, где дорога всего одна, да ещё и в компании Чжан Шухао, Хань Ци не замечал, насколько мощно работает его титул «Топографический кретин». Но теперь он прочувствовал это сполна.
Он забрел в какие-то абсолютно незнакомые дебри.
Достав телефон, он увидел, что навигатор всё ещё пытается загрузить карту, показывая его местоположение на широком шоссе... Какое шоссе?! Он стоял в узком переулке, плотно застроенном жилыми домами.
Вокруг почти не было людей в обычной одежде, только пожилые тибетцы в национальных халатах.
— И куда меня занесло?
Покрутив телефон и убедившись, что сети нет, Хань Ци с раздражением сунул его в карман.
«Система, великий бог! Ты молчала почти три недели, чтобы сейчас так нелепо напомнить о себе?!»
Поправив ремень гитары, он огляделся в поисках выхода.
Это был типичный тибетский жилой квартал. Дома здесь строились из грубого камня или утрамбованной земли, достигая трёх-четырёх этажей. Внешне они походили на крепости — их так и называли: дома-башни. Впрочем, камень разбавляли деревянные элементы, чтобы здания не казались слишком мрачными.
Контраст лёгкого дерева и массивных каменных стен в сочетании с безлюдными переулками создавал невероятное чувство перспективы.
Косые лучи заходящего солнца падали на крыши, и золотая кайма света превращала их в настоящие золотые купола.
— Вот это да...
Эти мысли пронеслись в его голове за долю секунды. Он и сам поразился тому, откуда у него вдруг взялось такое глубокое понимание тибетской архитектуры.
Но сейчас нужно было не думать, а снимать!
Хань Ци снова вытащил телефон и включил стандартную камеру, наводя объектив на переулок.
Чтобы кадр получился хорошим, лучше использовать родную камеру смартфона. Всякие бьюти-приложения, конечно, отлично делают лица красивыми, но в плане разрешения и передачи деталей они сильно уступают стандартному приложению.
Хань Ци примерился к нескольким ракурсам. Лучший кадр получился совершенно случайно, когда из дверей вышла женщина, чтобы выплеснуть воду.
Он хотел сфотографировать архитектуру, но внезапно появившийся в кадре человек придал снимку особую глубину. Неудивительно, что во многих пейзажных фотографиях часто присутствует одинокая фигура — порой даже неважно, кто это и что он делает, человек просто становится идеальным акцентом для композиции.
Спустя полчаса Хань Ци всё-таки выбрался на главную улицу, листая сделанные снимки.
— Цк-цк. Не думал, что когда-нибудь смогу так круто снимать.
Он всё ещё не считал себя фотографом, но благодаря долгой практике его чувство композиции заметно улучшилось. Можно сказать, он прошёл начальный этап и теперь понимал, как сделать картинку красивой.
Удалив девяносто процентов кадров, он оставил только снимок с тибетской женщиной, выливающей воду. Хань Ци шёл по улице и глупо улыбался, глядя на экран. По профессии он сейчас был уличным певцом, но радость от удачной фотографии перекрывала даже удовольствие от хорошего выступления.
Тем временем дворец Потала уже закрылся для посетителей.
Но дойти туда всё равно было нужно. Хань Ци планировал петь и зарабатывать деньги прямо на площади у подножия дворца.
Он уже навёл справки: площадь была главной точкой притяжения туристов. Все, кто не шёл спать, стекались туда по вечерам. Да и кто поедет в такую даль в Лхасу, чтобы завалиться в кровать в восемь вечера, когда даже не стемнело?
Не все же вымотаны как Чжан Шухао!
Да, людей в Лхасе много, но тех, кто пришёл пешком или приехал на велосипеде — единицы. Им нужен отдых. А вот туристам, прилетевшим на самолёте, отдыхать было ни к чему.
Поэтому, выйдя на площадь, Хань Ци увидел целое море людей, сидящих прямо на земле, скрестив ноги.
Все они смотрели в одну сторону — на возвышающийся вдали дворец Потала... И что тут такого интересного? С таким же успехом можно было свернуть купюру в 50 юаней и разглядывать напечатанное на ней изображение. На что они смотрят?
Хань Ци их совершенно не понимал.
Но нельзя было отрицать: в этот час дворец Потала был чертовски красив.
Небо позади него уже потемнело, налившись глубоким синим цветом, на котором проступали первые звёзды. Солнце ещё не скрылось за горизонтом, и его последние лучи освещали белые и красные стены дворца, создавая эффект сказочной подсветки.