Глава 34. Прибытие
Спустя всего день, поддавшись настойчивым уговорам Чжан Шухао, они снова сели на велосипеды и направились к Лхасе.
Путь от Басу до Жаньу занял день. Переночевав, они двинулись в Боми. Это был крупный город, но, как и во всех тибетских городах, плотность населения здесь была низкой. Единственным местом, где можно было увидеть толпу, были ворота начальной школы после окончания уроков.
Пополнив запасы, они остались здесь на ночь.
Под «запасами» подразумевались камеры, тормозные колодки и прочие запчасти. На Сычуань-Тибетской трассе велосипеды изнашивались с пугающей скоростью. Если кто-то слишком трясся над своим двухколёсным другом, ему лучше было сюда не соваться. Не то что съездить туда-обратно, даже путь в один конец до Лхасы превращал велосипед в металлолом.
От велосипеда Хань Ци родной осталась разве что рама. Всё остальное он заменил уже по кругу. Байк выглядел совсем не так, как в день покупки.
Выехав из Боми, они миновали посёлок Гусян. Вокруг бродили стада коров, лошадей и овец, пасущиеся под присмотром тибетских крестьян. Иногда животные вальяжно переходили дорогу, создавая огромные пробки из машин. Но велосипедистов это не касалось — они просто лавировали между копытами.
По обе стороны дороги раскинулись густые леса, вдали белели снежные шапки гор, а вблизи зеленели фермерские поля. Виды были потрясающими.
Целью сегодняшнего дня был посёлок Тунмай.
Когда-то этот четырнадцатикилометровый участок считался сущим кошмаром. Постоянные сели, обвалы, разрушенные дороги и падающие в пропасть машины — Тунмай славился своей смертельной опасностью. Но теперь здесь построили два больших моста и несколько туннелей, превратив непреодолимую преграду в удобную трассу.
И всё же опасность никуда не делась.
Это Сычуань-Тибетская трасса. В любое время года здесь можно столкнуться с обвалом или селем. Если бы Хань Ци, вернувшись домой, начал рассказывать, что проехал всю дорогу без единого происшествия, ему бы просто не поверили, что он вообще был на 318-й трассе.
На крутом подъёме Хань Ци почувствовал неладное. Слезши с велосипеда, он пощупал заднее колесо — шина была спущена в ноль. И когда только успела?
Подъехал Чжан Шухао:
— Опять прокол?
— Ага.
— Ну и не везёт же тебе. Придётся менять прямо здесь. Впереди такой крутяк, что всё равно ехать невозможно, только пешком толкать.
За последние два дня Хань Ци сменил уже три камеры, и все на заднем колесе. Он был уверен, что дело в бракованной резине... И что самое обидное — стоили они здесь баснословных денег. Это бесило невероятно.
Как только он установил велосипед на подножку, в небе громыхнуло.
Хань Ци и наблюдающий за ним Чжан Шухао синхронно подняли головы.
Солнце палило вовсю, ничто не предвещало дождя. Хань Ци с облегчением выдохнул. Только ливня им сейчас не хватало. Крутой склон, спрятаться негде.
Пойди дождь — пришлось бы толкать велосипеды в гору прямо под ливнем, чтобы найти хоть какое-то укрытие для замены колеса.
Чжан Шухао усмехнулся:
— Кажется, пронес...
БАБАХ!
Очередной раскат грома, и солнце скрылось за тучами. Крупные капли ударили по земле с плотностью пулемётной очереди. За считанные секунды сухой асфальт покрылся слоем воды. Хань Ци застыл в шоке, и только Чжан Шухао успел накинуть ему на голову капюшон.
— Валим! — крикнул тайванец.
Хань Ци очнулся, стиснул зубы и вцепился в руль.
— Заткнись лучше! Накаркал!
Ещё минуту назад светило солнце, и вот уже стена воды.
С пробитым колесом и тяжёлым багажом толкать велосипед было сущей мукой. Палатка, спальник, еда, вода, запчасти — всё это весило несколько десятков килограммов. А по мокрому асфальту колёса скользили, словно это была машина со снятым ручником на крутом склоне.
Они тащились вверх целую вечность, но так и не добрались до вершины. Оба промокли до нитки. Потоки воды на дороге усиливались, а проезжающие мимо машины щедро окатывали Хань Ци грязными брызгами с ног до головы.
Чжан Шухао, шедший впереди, вдруг отступил на пару шагов назад. Хань Ци испуганно крикнул:
— Ты чего?! Силы кончились?
— Я... Я больше не могу. Может, бросим велики и поставим палатку? Хоть от дождя спрячемся!
— Идея, конечно, гениальная.
Где тут бросишь велосипеды? Положишь на землю — они сами вниз уедут.
И палатка в такой ливень?! Ты серьёзно, брат?
В этот момент сквозь пелену дождя к ним бросились две фигуры. Лиц и одежды было не разобрать, но силуэты явно принадлежали местным тибетцам. Хань Ци тут же вспомнил, как пару дней назад деревенские перегораживали дорогу и требовали плату за проезд, поэтому напрягся.
Но опасения оказались напрасными. Это были отец с дочерью, на вид девочке было лет шестнадцать-семнадцать. Подбежав, она сразу схватилась за велосипед Хань Ци.
— Давай сначала наверх затащим, — сказала она.
Хань Ци понятия не имел, почему они решили помочь, но был глубоко тронут. Второе дыхание открылось само собой, и общими усилиями они быстро одолели крутой подъём. За перевалом на обочине раскинулось пастбище, где стояла белая палатка с цветными узорами. Рядом уже был припаркован велосипед Чжан Шухао.
Хань Ци оставил свой байк снаружи и вместе с девочкой скользнул внутрь. Чжан Шухао уже вытирал лицо полотенцем, а мужчина, помогавший им толкать велосипеды, заваривал чай.
Усевшись рядом с тайваньцем, Хань Ци шёпотом спросил:
— Что происходит?
— Понятия не имею. Этот мужик по-китайски не говорит.
Девочка протянула Хань Ци чистое полотенце. Поблагодарив, он утёр лицо, а возвращая ткань, внимательно на неё посмотрел.
«Здесь все девчонки такие симпатичные?»
По крайней мере, те, что встречались ему в Тибете, обладали очень выразительными чертами лица. Особенно выделялись глаза — огромные, словно из книжных романов, где пишут про «говорящий взгляд». Говорить глазами Хань Ци не умел, но смотрелись такие влажные, глубокие глаза просто невероятно.
— Скажешь тоже... Хватит шутить, — она густо покраснела.
Немного поболтав, они наконец поняли, почему им помогли.
Оказалось, когда начался дождь, девочка сидела на склоне и видела, как у Хань Ци сломался велосипед. Прождав в палатке довольно долго и поняв, что парни так и не поднялись, она позвала отца на выручку.
Всё-таки хороших людей больше... — с теплотой подумал Хань Ци.
Они выпили по чашке сладкого чая и прождали около часа, пока ливень не стих. Только тогда можно было двигаться дальше.
В интернете часто писали, какие ужасные люди встречаются на этой трассе, но за всё своё путешествие Хань Ци видел в основном доброту.
Мост Тунмай.
По пути им попадалось много мостов, но этот поражал своим размахом. Рядом с грандиозной современной конструкцией сиротливо висел старый подвесной мост, по которому Хань Ци шёл ранее.
Спустя ещё несколько дней рутины «крути педали до упаду — вырубайся вечером», наступил день рождения Хань Ци.
И Лхаса тоже была достигнута.
По плану Ли Сяочуаня маршрут занимал 16 дней. Но Хань Ци и Чжан Шухао ехали медленнее, да и непредвиденных задержек хватало. В итоге путь занял у них двадцать один день.
Этот город разительно отличался от всех тибетских поселений, что они видели до сих пор. Везде были люди, везде толпы туристов. Особенно на площади перед дворцом Потала, где выстроилась очередь из сотен желающих сделать фотографию.
Сняв номер в гостинице, Хань Ци достал гитару, которую давно не брал в руки. С самим инструментом всё было в порядке, но чехол превратился в грязную тряпку.
• • •