Глава 33. Нельзя загадывать наперёд
Всё равно лапша ещё не заварилась, делать было нечего, и Хань Ци решил поболтать с этим мужиком.
В путешествии нельзя бояться заговорить первым.
Раньше Хань Ци этого не понимал. Этому его научил владелец музыкального магазина Ван Чжэн, когда они вместе выступали на улицах Чэнду. Да и здесь, в Тибете, главной преградой был лишь языковой барьер. Будь иначе, Хань Ци был уверен, что смог бы так же легко, как Ли Сяочуань, напрашиваться на ночлег к местным жителям.
— Брат, ты откуда путь держишь?
Мужчина поднял на него взгляд. Его загорелое лицо казалось высеченным из камня.
— Из Чжэнчжоу, что на Центральной равнине. Иду в Лхасу.
— Прямо пешком досюда дошёл? И сколько дней в пути?
— Да уже двести восемьдесят с лишним.
— Охренеть!
Хань Ци так и откинулся назад.
Он, конечно, был морально готов. Он знал, что пешие походы — это не велоспорт. Если на велосипеде можно слететь по 72 поворотам за два часа, то пешком на это уйдёт весь день, а то и больше.
Именно поэтому пешие туристы тащат на себе кучу вещей: еду, воду, палатку и даже мини-генераторы.
Но двести с лишним дней... Твою мать, это просто за гранью реальности.
— Жёстко ты, брат. Вижу у тебя крепление для телефона на тележке. Стримишь?
— А как же. Но не сегодня. Весь день трансляцию не включал — связи вообще нет.
Это было правдой. Сигнал здесь был паршивый, у самого Хань Ци на телефоне горели лишь две полоски.
Тут закипела вода. Хозяйка подошла и залила кипяток в две упаковки лапши. Улыбаясь, она обнажила белые зубы. Немного выступающие вперёд, они ничуть её не портили — наоборот, улыбка была такой открытой, что казалась даже милой.
С большим трудом Хань Ци понял, что она произнесла: «Вода закипела».
В этот момент подтянулся Чжан Шухао. Слезши с велосипеда, он тяжело, со свистом хватал ртом воздух. Хань Ци долго присматривался, пытаясь понять, что именно он повредил, но внешне тайванец выглядел просто измождённым — ни хромоты, ни явных травм.
Неужели просто устал?
Но ведь они только что отдыхали перед мостом! Да и дорога здесь шла без подъёмов. С чего бы так вымотаться?
Хань Ци пододвинул ему заваренную лапшу.
— Поешь сначала.
— Спасибо.
— Да брось, свои же люди... Эй, эй, она ещё не заварилась!
Пеший турист тем временем доел, собрался с силами и приготовился в путь. На прощание Хань Ци сделал с ним совместное фото. Он всё ещё мало что смыслил в профессиональной фотографии, но за время путешествия наснимал столько кадров на телефон, что уже начал интуитивно чувствовать композицию.
Честно говоря, знай он заранее, что отправится в Тибет, выбрал бы в Системе начальный класс видеоблогера или фотографа.
Но в жизни нет таблеток от сожалений. Выбрал и выбрал. Фотографировать он как-нибудь научится. Если не выпадет нужный навык, можно и на курсы записаться.
Кстати, о лотерее. Через десять дней исполнится ровно месяц с тех пор, как он получил Систему. Судя по маршруту, к тому времени он уже давно должен быть в Лхасе. Куда больше его волновало другое — успеет ли он добраться до столицы Тибета к своему дню рождения или прямо в этот день?
Или, может, в день рождения он взойдёт на снежную вершину высотой четыре-пять тысяч метров.
В любом случае, этот день должен стать особенным.
Он не праздновал свой день рождения уже десять лет. С самого окончания начальной школы он ни разу не ел собственного именинного торта. Так что на изысканные угощения он не рассчитывал, но твёрдо решил: начиная с двадцать первого года его жизни, каждый день рождения будет наполнен смыслом.
На своё двадцатиоднолетие я проехал на велосипеде от Лицзяна до Лхасы.
Он был уверен, что в любом возрасте, глядя на фотографии из этой поездки, будет вспоминать себя двадцатиоднолетнего — полного юношеской энергии и амбиций.
Отсюда и до Басу дорога была лёгкой, сплошная равнина.
Даже если попадались подъёмы, они были такими пологими, что можно было въезжать на них, даже не переключая скорости на горные передачи.
Вечером, когда они добрались до Басу и начали искать ночлег, Хань Ци по привычке высматривал что-нибудь подешевле. Но прямо посреди улицы Чжан Шухао вдруг покачнулся и рухнул навзничь. К счастью, на нём был шлем и плотная одежда, иначе он бы точно разбил голову об асфальт.
Хань Ци не на шутку перепугался. Бросившись к нему, он приподнял тайваньца и начал массировать ему точку над верхней губой, чтобы привести в чувство. Левой рукой он коснулся его лба.
Жар.
Ну конечно!
Твою ж мать, почему ты молчал?!
Лоб пылал. Температура явно была высокой. Хань Ци уже схватился за телефон, собираясь вызвать скорую, но тут Чжан Шухао пришёл в себя. Он перехватил руку Хань Ци и слабо указал на ближайшую вывеску аптеки.
Ладно, зайдём сначала туда.
К этому моменту из аптеки уже вышли зеваки. Среди них был врач в очках в чёрной оправе, судя по лицу — из центрального Китая, и крепко сбитая медсестра. Оба с любопытством наблюдали за лежащим на земле парнем.
Почему врач не предложил занести пациента внутрь?
Чем меньше проблем, тем лучше.
Лечить лёгкую простуду или царапины в аптеке — это одно. Но если человек падает в обморок, дело явно серьёзное, и брать на себя ответственность никто не хотел. Тем более, заметив, что Хань Ци собирается звонить в 120, врач окончательно успокоился.
Но когда Хань Ци втащил пришедшего в себя Чжан Шухао внутрь, врач только тяжело вздохнул, поправил очки и пошёл за ними.
После десяти минут напряжённого обследования диагноз был поставлен: высотная болезнь плюс сильный жар.
Хань Ци не знал, смеяться или плакать. Его большие яркие глаза сузились в щёлочки.
— Цк-цк-цк. Просто чудо. Почему сегодня происходит столько чудес?
Он хотел отругать Чжан Шухао за беспечность — заболел и молчал, да ещё и проехал вместе с ним несколько десятков километров от Банды до Басу. Но врач, услышав его бормотание, заинтересованно спросил:
— А что у вас сегодня стряслось?
Врач был молодым, и пока он осматривал тайваньца, они с Хань Ци успели перекинуться парой фраз. Парень оказался неплохим собеседником.
— Сначала мы встретили мужика, который шёл пешком двести восемьдесят дней, и я думал, что это шок... А потом этот идиот с горняшкой и температурой живым спускается с 72 поворотов. Вот это, я вам скажу, настоящее чудо.
Врач опешил:
— Вы с самой Банды ехали?!
— Ну да.
Врач тут же начал рассказывать жуткие истории об авариях на 72 поворотах. Чем дольше он говорил, тем хуже становилось Чжан Шухао. Он покраснел, хотя под слоем загара и жаром это было не так заметно.
Он просто не хотел быть обузой. Утром он даже не придал значения лёгкому головокружению.
Внезапно тайванца осенило:
— Доктор... А завтра нам ехать можно?
— Завтра?! Жить надоело? — врач окинул взглядом их экипировку. — Завтра точно нет. Тебе нужно отлежаться хотя бы день, чтобы я посмотрел на динамику. Если всё будет нормально, в лучшем случае поедете послезавтра. И вообще, болен ты или нет — на Сычуань-Тибетской трассе в сезон дождей гнать нельзя.
Послезавтра?
Хань Ци нахмурился.
Он как-то упустил этот момент.
Если они выедут только послезавтра, успеет ли он в Лхасу к своему дню рождения? Вряд ли. С их скоростью отсюда до Лхасы ехать минимум шесть дней. Он просчитывал это раньше — если без заминок, то они бы приехали тютелька в тютельку.
Но сюрприз поджидал в первый же день. Теперь поездка откладывалась минимум на сутки.
Не стоило загадывать наперёд.