Глава 32. Подвесной мост
Этот участок Сычуань-Тибетской трассы был знаменитой достопримечательностью, поэтому по пути им встречалось множество путешественников.
Дома на колёсах, внедорожники, мотоциклы... Транспорта хватало, но велосипед оставался самым опасным средством передвижения. Пока Хань Ци спускался, он видел не менее трёх упавших велосипедистов. Кто-то, весь перепачканный в пыли, упрямо ехал дальше, а кто-то просто бросил велосипед на обочине и сидел на земле, пытаясь прийти в себя.
Дальнейший путь прошёл без происшествий. Катясь вниз, Хань Ци наслаждался адреналином от запредельной скорости, а велосипед проявил благоразумие и больше не ломался.
Спустя два часа они наконец благополучно добрались до берега реки Нуцзян.
Почему говорят, что каждый уважающий себя велосипедист просто обязан хотя бы раз проехать по Сычуань-Тибетской трассе? Хань Ци казалось, всё дело в том, что именно здесь можно встретить огромное количество единомышленников. Добравшись до реки, при удачном стечении обстоятельств можно было увидеть сразу несколько групп.
Сейчас был сезон дождей, поэтому людей на трассе поубавилось, но Хань Ци всё равно насчитал здесь с десяток велосипедов.
Он затормозил рядом с ними, снял шлем и маску, тяжело дыша. Всего в десятке метров от них ревела река Нуцзян. Чтобы собеседник тебя услышал, приходилось кричать во весь голос. Вдобавок дул пронзительный ветер, свистя в ушах.
Рядом стоял пожилой мужчина. На вид ему было никак не меньше пятидесяти-шестидесяти лет, а брови уже тронула седина.
Отхлебнув воды из термоса, он прокричал Хань Ци:
— Ну как?! Устал?!
— Нормально!
В этот момент подъехал Чжан Шухао. Мужчина показал ему большой палец.
В их группе тоже были те, кто не избежал падений. Несмотря на то что их максимальная скорость на спуске не превышала тридцати километров в час, некоторые всё равно умудрились разбить лица в кровь.
Хань Ци смотрел на них с содроганием. Его скорость порой доходила до семидесяти. Если бы он не останавливался постоянно, чтобы подождать тайваньца, тот бы даже его задних фонарей не увидел.
Группа старика уехала первой. Хань Ци и Чжан Шухао передохнули полчаса, съели по шоколадке для восстановления сил и снова двинулись в путь.
Вдалеке показался мост.
— Ого, вот это крутая штука! — восхищённо воскликнул Хань Ци, обращаясь к Чжан Шухао.
Это был простой подвесной мост. Несколько тросов служили опорой, на нижних лежали деревянные доски, а между нижними и верхними была натянута сетка. Она играла роль ограждения, не давая людям сорваться вниз.
А сорваться было куда — прямо под ними бурлила река Нуцзян. Если упадёшь, да ещё и плавать не умеешь, шансов выбраться почти нет.
Хань Ци осторожно ступил на мост, попрыгал, проверяя надёжность, а затем покатил велосипед рядом с собой. Ехать он бы не рискнул — даже будь у него два запасных сердца, он бы не осмелился крутить педали на этой раскачивающейся конструкции. Даже с защитными сетками по бокам это было слишком безумно.
Но идти пешком — совсем другое дело. Как бы сильно ни шатались доски, упасть было почти невозможно.
А вот Чжан Шухао оказался не таким смелым. Дрожащим пальцем он указал на предупреждающий знак у моста:
— Брат Хань Ци! Давай не пойдём туда, пожалуйста! Поедем по нормальной дороге!
Но Хань Ци наотрез отказался. Он уже расспросил того старика — путь по мосту сильно экономил время. Если пятидесятилетний дед смог пройти, то чем они хуже? Да, было страшновато, но чувство азарта брало верх.
Это как банджи-джампинг: когда ты стоишь на краю платформы, привязанный страховкой, и смотришь в бездонную пропасть, страх неизбежен. Но стоит только прыгнуть и прийти в себя, как осознаёшь всю прелесть этого безумия.
Река ревела прямо под ногами, а катя велосипед, можно было наслаждаться суровыми видами ущелья. Хань Ци был в полном восторге.
Чжан Шухао не отрывал взгляда от таблички.
【Строительный подвесной мост】
【Проезд с грузом свыше 1 тонны запрещён】
【Проход при ветре свыше 5 баллов запрещён】
Ветер же сильный... Тут есть пять баллов или нет?
В душе у тайваньца бушевала буря эмоций. Но видя, что Хань Ци дошёл уже до середины, он стиснул зубы и ступил на доски. Никакого азарта он не испытывал — только чистый, незамутнённый ужас. Ощущение, когда под ногами нет твёрдой земли, было просто отвратительным.
Другой конец подвесного моста упирался в вырубленный в скале туннель. Пройдя сквозь него и поднявшись чуть выше, они снова вышли на автомобильную трассу.
Пройдя ещё немного, они заметили у дороги крошечный магазинчик. Он ютился на площадке прямо над берегом реки. Это был выровненный участок площадью около пятисот квадратных метров, где можно было припарковать машину и отдохнуть. Рядом с магазинчиком стоял навес-палатка с длинными скамейками и столами, за которыми кто-то прямо сейчас ел лапшу быстрого приготовления.
После своего падения Чжан Шухао ехал очень медленно и сейчас сильно отставал. Хань Ци решил подождать его здесь, а заодно купить воды.
Магазинчик был действительно крошечным — простая квадратная постройка шириной около трёх метров, доверху забитая упаковками с напитками и лапшой. Из еды были только острые соевые палочки, вяленый тофу да арахис к пиву.
Хозяйкой оказалась тибетка. Она была одета не в традиционный халат, а в красную рубашку с длинным рукавом и тёмно-синюю юбку. Глядя на неё, Хань Ци неожиданно вспомнил свою бабушку — у неё была старая фотография в точно таком же наряде.
У ног женщины стояли несколько вёдер с ледяной водой, в которых охлаждались напитки.
Хань Ци вытащил банку молока «Ванцзай».
— Сколько стоит?
— Шесть юаней.
Так дёшево?
В обычных супермаркетах оно стоило пять с половиной. Хань Ци думал, что в единственном магазине на берегу Нуцзяна цены будут космическими, а оказалось — всего на пол-юаня дороже, чем в центральном Китае. Тогда он вытащил незнакомую бутылку с этикеткой, полностью исписанной по-тибетски.
— А это?
Хозяйка надолго задумалась, а затем показала четыре пальца:
— Четыре юаня.
Всё было поразительно дешёвым.
Хань Ци взял две банки «Ванцзая» и собирался расплатиться, но тут до него донёсся аромат заваренной лапши из-под навеса. Не удержавшись, он купил ещё и две упаковки. Лапша быстрого приготовления — штука странная. Если есть её часто, она кажется невкусной, но стоит только проголодаться, и этот запах сводит с ума.
Какая же она ароматная!
Попросив у хозяйки кипятка, он спросил:
— Скажите, а до Басу ещё далеко?
— Недалеко, недалеко. Вперёд пойдёшь — придёшь. Идти — и придёшь.
Женщина не слишком хорошо говорила по-китайски, но общий смысл передать смогла.
Судя по состоянию Чжан Шухао, сегодня он много не проедет. До этого Хань Ци спрашивал, как он упал, и тот уверял, что всё в порядке. Но теперь было очевидно: тайванец где-то сильно ушибся. Ещё пару дней назад он крутил педали куда бодрее.
Хозяйка указала на палатку снаружи.
— Вы садитесь. Ждать надо.
Кипяток только что израсходовали другие покупатели, поэтому новую порцию воды нужно было подождать.
Хань Ци кивнул и вышел на улицу.
Несмотря на палящее солнце, под навесом было довольно прохладно, а свежий речной ветер прекрасно спасал от жары. Вот только запах чужой лапши был невыносим — желудок предательски заурчал.
Ел мужчина лет тридцати с короткой стрижкой. Его лицо было на пять тонов темнее, чем у актёра Луиса Ку в период самого сильного загара.
Доев половину, он встал, чтобы взять что-то из своих вещей. Его транспорт сильно отличался от обычных велосипедов — это была тележка, которую нужно было тянуть за собой. Только тут Хань Ци понял, что перед ним сидит настоящий гуру пеших походов.