Глава 3. Храм Ухоу
Провозившись добрую половину дня, Хань Ци добрался до нужной остановки только к двум часам.
Он и подумать не мог, что поездка по одному городу займёт столько времени. Путь от родного дома до Цзиньчэна занял всего полтора часа, и ровно столько же ушло на дорогу от Восточного вокзала до района Ухоу.
Он умирал с голоду!
Выскочив из автобуса, парень ускорил шаг. Ещё в пути он досконально изучил карту: выбранный им ресторан находился прямо рядом с храмовым комплексом. Достаточно было найти главный вход в храм, и ресторан оказался бы поблизости.
Найти одно заведение в огромном городе сложно, а вот главный вход в знаменитый храм — проще простого. И действительно, прямо по диагонали от входа в Ухоу виднелась вывеска нужного ресторана.
Здание было стилизовано под старину, невысокое и состоящее из нескольких соединённых корпусов — видимо, чтобы гармонировать с архитектурой храма по соседству. Ресторан барбекю занимал лишь часть этого здания, деля его с множеством других арендаторов, среди которых были учебные центры и магазины традиционной одежды ханьфу.
Поднявшись наверх, Хань Ци обнаружил, что свободных мест полно. Те, кто пришёл пообедать вовремя, уже успели поесть и уйти, а таких припозднившихся посетителей, как он, почти не было. Так что ему без труда удалось занять лучшее место. Южная сторона, у самого окна. Оттуда открывался отличный вид на залитую светом улицу и даже виднелась зелень деревьев на территории храма Ухоу.
— Здравствуйте, вам помочь с жаркой мяса? — подошла официантка.
— Нет, спасибо, я сам.
Столики в этом ресторане отличались от обычных: прямо по центру была встроена прямоугольная индукционная плита, а по краям оставалось лишь узкое пространство для тарелок и палочек. Официантка включила панель, и пока она разогревалась, Хань Ци отправился за мясом.
В ресторане со шведским столом грех не наесться мяса от пуза!
На стойке с едой было несколько видов говядины. Хань Ци в них особо не разбирался, поэтому взял каждого понемногу на пробу. В итоге ему больше всего понравились два вида: вырезка и мраморная грудинка.
Грудинка, которая на обычном рынке стоила довольно дёшево, после жарки оказалась невероятно вкусной и даже более нежной, чем вырезка. Но по богатству вкуса вырезка всё же побеждала.
Не зря она стоила дороже.
Интересно, добавит ли дегустация вкусной еды баллов к оценке путешествия? Проблема в том, что в хороших заведениях и цены кусались. Пару раз Хань Ци мог себе такое позволить, но если питаться так постоянно, его жалкие сбережения растворятся дней за десять.
Нужно срочно заработать денег. Ах да, ещё же гитару предстоит купить!
Если бы не музыкальные знания, всплывшие в голове, он бы решил, что гитары за пару сотен юаней вполне достаточно. Но теперь он отчётливо понимал: дешёвый инструмент годится лишь для того, чтобы бренчать детям во дворе. Инструмент, с которым не стыдно выйти к публике, обойдётся как минимум в тысячу-другую.
«Ошибочка вышла, — подумал Хань Ци. — Денег не хватит даже на пять дней».
В этот момент подошла официантка, чтобы сменить бумагу для жарки, и он решил поинтересоваться:
— Девушка, можно задать вопрос?
— Да, конечно.
— В Цзиньчэне разрешены уличные выступления? Ну, если я просто встану с гитарой и буду петь, городская администрация не прогонит? Мне не нужны многолюдные места, подойдёт любой тихий уголок, лишь бы не выгоняли.
Ранее, бродя по вокзалу, Хань Ци не заметил ни одного уличного музыканта. Это заставило его занервничать: вдруг в Цзиньчэне действовал строгий запрет на выступления в общественных местах? Если так, то это был сокрушительный удар по его планам.
— Вы музыкант?! Как здорово... В смысле, мест для выступлений в городе полно! На улице Цзяньшэ постоянно поют, в Народном парке тоже можно. Ещё есть мост Цзюяньцяо и входы в метро. Выступать можно много где, но обычно все выходят по вечерам.
— По вечерам, значит? Спасибо огромное!
Эта информация оказалась как нельзя кстати. Достав телефон, Хань Ци быстро записал названные места, поднялся из-за стола и пошёл расплачиваться.
— Не за что! — улыбнулась девушка. — Можно добавить вас в WeChat? Если определитесь, где будете петь, напишите мне, я обязательно приду поддержать!
— Без проблем.
Один зритель — это уже лучше, чем ни одного.
Выйдя из ресторана, он оказался прямо напротив храма Ухоу. Купив билет — который, к слову, обошёлся ему в целых пятьдесят юаней, — он шагнул на территорию комплекса.
Атмосфера здесь кардинально отличалась от городской суеты. Если на улице преобладали местные жители, то сюда стекались туристы со всех концов страны. Яркие наряды, соломенные шляпки от солнца, смартфоны наперевес — каждый первый здесь превращался в одержимого фотографа, снимая всё подряд. Хань Ци мгновенно проникся этим настроением и тоже достал свой телефон.
На табличке над главными воротами красовалась надпись не «Храм Ухоу», а «Храм Хань Чжаоле». Дело в том, что изначально на этом месте располагался мавзолей императора Лю Бэя, а где мавзолей — там и поминальный храм. Храм же в честь Чжугэ Ляна перенесли сюда гораздо позже, следуя традиции, по которой верный министр должен покоиться рядом со своим великим правителем.
— А здесь прохладно.
Первое, что почувствовал Хань Ци, войдя внутрь, было не дыхание истории, а резкая смена температуры. Разница бросалась в глаза: снаружи стояла жара за тридцать градусов, а здесь, в тени, температура держалась на комфортных двадцати пяти.
Даже самый невосприимчивый человек заметил бы этот контраст. Недаром в старинных парках так любили обустраивать пруды — они служили отличными терморегуляторами, даря прохладу летом и смягчая холод зимой.
Первая часть комплекса была посвящена самому храму Хань Чжаоле. Хань Ци осмотрел величественные статуи Лю Бэя, Гуань Юя и Чжан Фэя. По обе стороны от главного зала тянулись галереи с фигурами двадцати восьми министров и полководцев царства Шу, среди которых были знаменитые Чжао Юнь и Пан Тун.
Чуть дальше находились каменные стелы с выгравированным текстом «Доклада о выступлении в поход». Эти стелы пробудили в Хань Ци болезненные воспоминания: когда-то в школе ради заучивания этого текста ему приходилось зубрить его до самого вечера, опаздывая к ужину.
Как-никак, это было обязательное произведение из школьной программы, которое заставляли учить наизусть всех учеников страны.
Неподалёку стоял мальчишка лет двенадцати и под руководством матери пытался декламировать тот самый «Доклад». Закрыв глаза, он уже протараторил больше половины текста, пока гордые родственники снимали его на телефоны.
— Впечатляет, — пробормотал Хань Ци. — Выучить такую громадину в таком юном возрасте.
Сам он, будучи не самым прилежным учеником, давным-давно забыл содержание текста. Попроси его кто сейчас процитировать хоть отрывок, он бы выдал максимум: «Покойный император начал своё дело, но на полпути покинул этот мир...
Сегодня Поднебесная разделена на три части, а область Ичжоу истощена. Поистине, это время кризиса... Уезжая далеко, проливаю слёзы над этим докладом и не знаю, что ещё сказать». Середина стёрлась из памяти напрочь.
В этом и заключалась суть обучения: кто быстрее забудет выученное.
Территория храма утопала в зелени. Особенно впечатлял Персиковый сад — буквально на каждом шагу здесь красовались изящные бонсаи. А в центре располагался пруд, где уже распустились лотосы, покачиваясь на водной глади.
— Неужели они настоящие? Такая красота...
Почувствовав тонкий аромат цветов, Хань Ци отбросил сомнения. Очарованный этим маленьким оазисом, он сделал не меньше десятка фотографий. Закончив съёмку, парень присел отдохнуть в беседке и с лёгким разочарованием пролистал свои «шедевры».
Выглядело, мягко говоря, не очень.
Пожав плечами, он пошёл дальше. Возле гробницы Лю Бэя находилось ещё одно потрясающее место, известное в интернете как «Бамбуковые тени на красных стенах». Это был длинный коридор вдоль высокой красной стены, за которой густо рос высокий бамбук.
Когда солнечные лучи падали под правильным углом, тени от бамбуковых листьев ложились на красную штукатурку, создавая удивительно живописную картину. При грамотном использовании фильтров любая фотография, сделанная здесь, выглядела как произведение искусства.
Но Хань Ци совершенно не умел пользоваться фильтрами и не знал базовых правил композиции. Для путешественника такое неумение фотографировать было настоящим преступлением!
Он планировал посетить столько невероятных мест, но если не сможет запечатлеть их на память, то боялся, что со временем они сотрутся из его головы, как те вызубренные в школе тексты. Память — штука хрупкая: стоит забыть пару мелких деталей, и цельная картина рассыпается в прах.
Он даже немного пожалел, что не выбрал профессию фотографа. Судя по объёму музыкальных знаний, выбрав фотографию, он бы мгновенно освоил композицию, цветокоррекцию, постобработку и прочие тонкости этого ремесла... С другой стороны, быстро заработать на фотографиях было бы крайне проблематично. Дилемма.