Глава 29. Цель
Узнав, где Ли Сяочуань, парни со всех ног бросились вниз.
У входа в больницу стояла карета скорой помощи. Медбрат как раз подкатывал каталку к раскрытым дверям. Человек на ней был замотан с головы до ног, словно мумия. Неповреждёнными остались лишь глаза и губы.
Хань Ци сразу узнал его. Слёзы брызнули из глаз. Вчера ночью было ясно, что травмы серьёзные, но только сейчас он осознал весь их масштаб. Сломаны ребра, позвоночник, раздроблено бедро — и это лишь самое страшное из списка.
Внезапно медсестра наклонилась к губам Ли Сяочуаня, прислушалась, а затем обернулась к Хань Ци:
— Он зовёт тебя. Хочет что-то сказать.
— Брат Чуань... — Хань Ци подошёл и опустился на корточки.
— Не увидел... Тринадцать вершин Мэйли. Вот же бестолочь... Ты чего ревёшь? Мне сейчас совсем не больно... только сил нет. Всё равно это была моя последняя поездка. Смогу я крутить педали дальше или нет... кхм-кхм... уже неважно. Не бойтесь. Смотрите на дорогу. Даже старые водилы улетают в кювет...
Он говорил медленно и очень тихо. Наверное, анестезия ещё действовала, потому что слова давались ему с трудом, словно он из последних сил цеплялся за сознание. Затем он перебросился парой фраз с Чжан Шухао. Разговор затягивался, и медсестра вмешалась:
— Всё, хватит. Хотите проведать его — приезжайте в больницу рангом выше. Ему нужен покой.
Чжан Шухао кивнул и отступил на пару шагов.
Полицейский, с которым они разговаривали наверху, стоял неподалёку. Он глубоко затянулся сигаретой и напутствовал:
— Никто вам не запрещает кататься, но сейчас сезон дождей, в горах холодно, всё во льду и изморози. Парни, не играйте со смертью.
Хань Ци вспомнил разговор бывалых туристов в тот вечер в старом городе Лицзяна. Возможно, совсем скоро их злоключения тоже станут поводом для чьих-то сплетен за чашкой чая. Но никакие опасности не могли убить жажду приключений в этих людях — максимум заставляли быть осторожнее, смотреть под ноги или сбрасывать скорость на спусках.
Ли Сяочуаня увезли. На душе у Хань Ци было скверно.
Что делать дальше? Ехать? Он действительно не знал. Не проехали и половины пути, а их лидер выбыл из строя. Разве дальше будет легче? А без Ли Сяочуаня кто будет их подбадривать, учить премудростям езды, планировать маршруты?
Сидя на скамейке возле больницы, Хань Ци внезапно захотелось напиться.
Чжан Шухао вдруг подкатил к нему на велосипеде:
— Поехали.
— Куда?
— В Лхасу.
Хань Ци вскинул голову и недоверчиво уставился на него:
— Ты поедешь?! Брат Чуань переломан, а ты собрался уезжать?! В тебе вообще что-то человеческое осталось?!
Ли Сяочуань опекал Чжан Шухао всю дорогу, относился к нему как к младшему брату, учил кататься, поддерживал морально, зная о его семейной трагедии. И теперь, когда Сяочуань парализован, этот тайванец решил просто свалить?! Совесть есть вообще? Собакам скормил?!
Чжан Шухао долго молчал под градом обвинений, а затем ответил:
— Это он сам так сказал. Велел нам не бояться и продолжать путь. И приказал мне обязательно взять тебя с собой.
— Ха! Ха-ха! Тебе взять меня с собой?! — нервно рассмеялся Хань Ци. — Ты что, издеваешься? Я с тобой поеду?!
Впрочем, зная Ли Сяочуаня, тот вполне мог запретить им навещать его и приказать ехать дальше. Эта мысль немного успокоила Хань Ци. Он откинулся на спинку скамейки и отмахнулся:
— Езжай сам. А я поеду в Чжундянь ухаживать за братом Чуанем.
— Брат Чуань предвидел это. Он велел мне спросить у тебя: ради чего ты едешь в Лхасу?
— Ради чего? Конечно ради...
Ради чего? Хань Ци замялся.
Ради баллов путешественника? Ради сундуков и навыков? Поначалу он действительно так думал. Надеялся, что поездка с опытным напарником принесёт ему кучу очков и сундуков на финише. Но за последние два дня он чуть ли не забыл о существовании системы.
Люди, которых они встречали, истории, которые слышали, — всё это твердило ему: в путешествии не нужны меркантильные расчёты. Нужна лишь цель.
Цель Чжан Шухао — исполнить мечту погибшего брата, поэтому он, не умея толком ездить, притащил его велосипед из Тайваня в Лицзян и отправился в Тибет. Цель Ли Сяочуаня — очистить душу, измотанную тяжёлой работой.
А Хань Ци... он ехал ради очков.
Но это уже не имело значения. С того самого момента, как они стартовали из Лицзяна, конечная точка — Лхаса — перестала быть главной целью. Главным стал сам процесс. Дорога сводила их с добрыми людьми, дарила тепло, но и показывала тёмные стороны жизни.
И когда, преодолевая ледяной ветер, горную болезнь и чудовищную усталость, ты выезжаешь на перевал и видишь заснеженный пик, отражающийся в спокойном озере, — эта кристально чистая радость заставляет забыть, зачем ты вообще сюда полез...
Итак, вернёмся к главному. Ради чего он едет в Лхасу?
Ради того, чтобы увидеть мир.
Хань Ци вспомнил вчерашнее звёздное небо. Такого в его родном городке отроду не видали. Он впервые узнал, что ночь без фонарей может быть такой светлой, что звёзд может быть так много, и воочию увидел Млечный Путь.
Если бы не авария, та ночь была бы идеальной.
Так вот чего хотел брат Чуань...
«Я понял».
Хань Ци с шумом выдохнул, запрокинул голову и уставился в глубокое синее тибетское небо.
— Прости. В голове всё перемешалось.
— Понимаю. У меня тоже.
— Тогда погнали. Доберёмся до Лхасы и вернёмся к нему.
Сейчас они были в Манкане. Пообедав, парни не сговариваясь поехали назад. Они хотели вернуться к тому самому обрыву и стартовать оттуда, не срезая путь ради удобства. Возвращение было долгим: половина дня ушла на то, чтобы добраться до места аварии, и ещё полдня — на обратную дорогу в Манкан.
В час дня они оказались на злополучном спуске. Вчера днём было отлично видно, что из-за недавнего оползня край асфальта слился с пропастью. Но в темноте этот участок казался продолжением дороги. Неудивительно, что Ли Сяочуань улетел в кювет.
Хань Ци доел последнее печенье из цзамбы, оставшееся от Ли Сяочуаня, перекинул ногу через раму:
— Поехали. Нужно успеть вернуться в Манкан дотемна.
Чжан Шухао замер, указывая на далёкий горный хребет:
— Смотри!
Снежные вершины были скрыты облаками. Но, видимо, наверху поднялся сильный ветер, потому что облака стремительно, прямо на глазах, расходились в стороны. Вскоре взору открылась величественная, непрерывная гряда заснеженных пиков. Они мерцали холодным светом на фоне фарфорово-голубого неба. Грандиозные, прекрасные, далёкие и таинственные...
Хань Ци слез с велосипеда, подошёл к Чжан Шухао и прошептал:
— Это они.
Тринадцать вершин Мэйли.
Не стоит бояться ехать в Лхасу на машине или велосипеде. Маршрут уже не так опасен: во многих горах пробиты туннели, вдоль трассы есть сетевые гостиницы.
По сравнению с теми временами, когда первопроходцы преодолевали дикие горы, убитые дороги, страдали от нехватки еды и воды, сейчас это простая туристическая трасса. Но бдительность терять нельзя. Хороших людей много, но и плохих хватает.
• • •