Глава 25. Цзамба
Если бы Хань Ци обустраивал свой дом, он бы, скорее всего, сделал его преимущественно белым. Белыми были бы не только стены, но и напольная плитка, постельное бельё и мебель. Наверное, так поступило бы большинство прямолинейных парней.
А вот тибетцы в этом плане давали ему сто очков вперёд. Едва переступив порог, гости окунулись в буйство красок. Разноцветные подушки на деревянных диванах, яркие картины на стенах… Сказать, что было пестро — ничего не сказать. Дом просто дышал цветом.
Как и у бабушки, которую они встретили раньше, в доме был обустроен алтарь. Но над дверью Хань Ци заметил изображение Христа. Похоже, слияние религий здесь прижилось отлично. А ещё на стене висел очень старый календарь с портретами бывших руководителей страны.
Просто, но со вкусом. И очень уютно.
Семья состояла из четырёх человек: дедушки, его жены, молодой женщины и её сына.
Старик радушно усадил гостей и с улыбкой принялся разливать чай. Тибетская девушка наконец сняла синий платок и пошла накрывать на стол.
Лицо под платком, как и предполагал Хань Ци, оказалось потрясающе красивым, а на вид ей было не больше двадцати пяти. Да и то с натяжкой — постоянный физический труд сделал её кожу чуть грубоватой, из-за чего было сложно определить точный возраст.
Старик налил им суйоуча и сказал:
— Сначала выпейте чаю.
Бабушка указала на фрукты на столе:
— Угощайтесь, не стесняйтесь.
Хань Ци уже привык к суйоуча. Этот чай нельзя было пить, как обычный заваренный лист, смакуя тончайшие нотки вкуса, — так никогда не почувствуешь его истинный аромат. Меньше раздумий, просто пей как горячее молоко.
Чжан Шухао из вежливости сделал глоток и снова переключился на игры с ребёнком.
Ли Сяочуань болтал со стариком по-тибетски, а Хань Ци, устроившись в сторонке, заряжал телефон и проверял видео, которые залил на Bilibili несколько дней назад.
За это время его ролики неплохо выстрелили, набрав уже полмиллиона просмотров. В основном людей цепляла песня в его исполнении, и большая часть комментариев приходилась именно на этот фрагмент.
«А что, если мне податься в музыкальные шоу? Вдруг и впрямь прославлюсь?» — подумал он.
После множества уличных выступлений Хань Ци трезво оценивал свои вокальные данные. По технике он не уступал выпускникам музыкальных академий, уверенно держась на уровне талантливой молодёжи. Но если говорить о тембре голоса, то тут ему просто не было равных на современной эстраде.
Ещё бы — совершенно новые связки, которые ни разу не подвергались воздействию острой пищи, сигаретного дыма или бессонных ночей. Если человек соблюдает эти три правила, то даже со средними задатками после ломки голоса он будет петь красиво. Что уж говорить о Хань Ци с его системным улучшением таланта.
Глядя на ряды комментариев в духе «Божественный голос» и «Связки, поцелованные ангелом», Хань Ци раздувался от гордости.
Ли Сяочуаню было не до безделья: он вёл светскую беседу с хозяином дома. Вот как нужно вести дела! Мы пришли в гости, а эти двое? Один возится с мелким, другой забился в угол и тычет в телефон. Куда это годится? Молодняк, что с них взять, ни капли житейской мудрости. Вся надежда на меня.
Заметив, что в доме есть старики и ребёнок, но нет взрослого мужчины, Ли Сяочуань спросил:
— Дядюшка, а сын ваш где?
— Сын в прошлом году покинул этот мир. С тех пор невестка заботится о нас.
«Значит, вдова…» — подумал Ли Сяочуань.
Старик долил гостю чаю и продолжил:
— Тяжёлый путь предстоит до Лхасы. Будьте осторожны. Горы Ела и Лау коварны — где снег, где лёд.
В комнату вошла девушка с подносом. Она строго отчитала сына, который баловался с Чжан Шухао. Когда еда оказалась на столе, старик подозвал Хань Ци, сидевшего в отдалении:
— Иди сюда, мальчик, попробуй наше традиционное тибетское блюдо.
Хань Ци, естественно, не знал тибетского, но Ли Сяочуань перевёл, и парень (Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.) тут же пододвинулся ближе, разглядывая ингредиенты:
— Это и есть цзамба? А как её едят?
На столе стояла вода, какие-то белые кубики масла, похожие на булочки, и суйоуча. Старик отщипнул кусочек масла, бросил в чистую воду, добавил немного суйоуча, затем зачерпнул горсть обжаренной ячменной муки и принялся вымешивать прямо в пиале. Когда масса стала плотной и приняла форму комка, съедобный шедевр был готов.
Каждый готовил себе сам. Хань Ци долго ковырялся, но у него ничего не выходило. Тогда старик протянул ему свою порцию. Хань Ци, забыв про брезгливость, с любопытством откусил кусочек.
Перепробовав множество тибетских блюд, он усвоил одно правило: местную еду нельзя смаковать, как изысканные лёгкие блюда. У чужаков нет привычки к этой пище, и с непривычки вкус кажется странным.
Но цзамба оказалась вполне ничего. Резких запахов не было. Вкус был мягким, с ароматом ячменя и лёгкими молочными нотками. Видимо, туда добавили сахар, потому что чувствовалась сладость.
Если искать аналоги среди привычной еды, Хань Ци бы сказал, что это на шестьдесят процентов напоминает жареный ячмень. Несмотря на добавление суйоуча, блюдо не казалось жирным — масло лишь усиливало аромат цзамбы.
Заметив, как Хань Ци осторожно откусывает по кусочку, старик спросил:
— Ну как тебе?
Хань Ци перевёл взгляд на Ли Сяочуаня.
— Дядюшка спрашивает, нравится ли тебе цзамба.
Хань Ци закивал:
— Вкус необычный, но есть можно. Только суховато.
— Ха-ха, её нужно запивать суйоуча, это идеальное сочетание… — сказал Ли Сяочуань и перевёл слова Хань Ци старику.
Услышав похвалу своей стряпне, хозяин просиял.
— А откуда вы путь держите?
Ли Сяочуань ткнул пальцем в себя:
— Я из Юньнани. Он из Сычуани, а этот паренёк с Тайваня.
Мальчишка вдруг спросил по-китайски у Чжан Шухао:
— С Тайваня? А где это — Тайвань?
— Тайвань… по ту сторону моря.
Все дружно рассмеялись. Беседа за столом потекла непринуждённо, хотя в основном болтал Ли Сяочуань со стариками. Остальные помалкивали.
Ли Сяочуаню домашняя цзамба тоже пришлась по вкусу, и он не преминул отвесить комплимент:
— Дядюшка, у вашей невестки золотые руки.
— Это я её всему научил, ха-ха!
Сяочуань прикончил очередную порцию, задумчиво пожевал и спросил:
— Дядюшка, а меня научите?
— Конечно, сынок, почему нет.
После ужина Ли Сяочуань увязался за стариком на открытую кухню в углу гостиной. Хань Ци от нечего делать поплёлся следом. Только тут он понял, что дедушка даёт мастер-класс по лепке цзамбы. Не понимая ни слова по-тибетски, Хань Ци оставалось лишь механически запоминать действия старика. Пригодится, когда вернётся домой — приготовит маме.
А за их спинами девушка, убирая со стола посуду, то и дело бросала взгляды на сына… Поначалу она просто следила, чтобы тот не мешал гостям. Но, наблюдая за ними всю дорогу, она поймала себя на мысли, что этот паренёк с Тайваня весьма симпатичный.
• • •