Глава 23. Католическая церковь в Яньцзине
Изменение высоты неизбежно означает изменение температуры.
Пытаться ехать по этому маршруту в футболке с коротким рукавом, как в центральных провинциях, — значит искать смерти. Безжалостное солнце за один день сожжёт открытую кожу до волдырей. Поэтому велосипедисты обязаны носить шлемы и одежду с длинными рукавами.
И даже в одежде с длинными рукавами порой бывает холодно.
Пятый день.
Они только что миновали последний посёлок в Юньнани, проехали тридцать восемь километров и оказались на границе Дэциня и Манкана. Это была граница между Юньнанью и Тибетским регионом.
Троица остановилась перед пограничным столбом. Ли Сяочуань произнёс:
— Поздравляю, вы въезжаете в Тибет.
— Угу.
Хань Ци сам не понимал, что чувствует. Было и волнение, и тревога. Ему понадобилось пять дней, чтобы добраться сюда из Лицзяна. За эти пять дней он настрадался больше, чем за всю свою предыдущую жизнь, а ведь они даже ещё не въехали в Тибет.
Это означало, что дальнейший путь будет ещё тяжелее.
Хань Ци и Чжан Шухао сфотографировались у столба — Ли Сяочуань выступил в роли фотографа.
Во время поездки Хань Ци тоже сделал немало снимков. Он планировал собрать их в видео после возвращения и выложить на свой аккаунт в Bilibili. Доуинь он пока забросил. Стоило пропасть на несколько дней, как его популярность там стремительно рухнула. В современном мире слава скоротечна.
Хань Ци не был звездой, у него не было команды, которая подогревала бы интерес фанатов, так что аудитория разбегалась с пугающей скоростью. Скорее всего, пройдёт ещё немного времени, и даже те девчонки, что преследовали его в Лицзяне, забудут о его существовании.
Но так было даже лучше. Без лишней шумихи он сможет спокойно выступать на улицах и зарабатывать.
Прибыв в Яньцзин, Чжан Шухао радостно отправился на почту ставить печати. У него был с собой блокнот, и в каждом посёлке или деревне, где было почтовое отделение, он просил сотрудников поставить ему штамп.
За пять дней накопилось приличное количество. Хань Ци считал это занятие вполне осмысленным — всё равно что его любовь к фотографии: желание оставить себе на память хоть что-то из этой поездки.
Ли Сяочуань и Хань Ци ждали его на улице, попутно пополняя запасы. Хань Ци до смерти надоела лапша быстрого приготовления. Увидев лоток с паровыми булочками баоцзы, он обрадовался как родным и тут же купил десять штук про запас.
Когда они снова собрались вместе, Ли Сяочуань предложил:
— Думаю, дальше сегодня не поедем. Заночуем здесь, иначе до следующей деревни доберёмся глубокой ночью.
Хань Ци кивнул:
— Хорошо, я пойду поищу гостиницу.
— Погоди, — остановил его Ли Сяочуань. — Я знаю тут одно место, чистое и дешёвое. Поехали за мной.
Они двинулись по трассе, и вскоре Хань Ци увидел церковь.
— Здесь есть католические церкви? Тут верят в Бога? — Хань Ци не был религиозен, но знал, что здесь в основном исповедуют буддизм, и у других религий шансов выжить немного. Встретить в Тибете церковь было неожиданно.
— Ага. Не знаю только, есть ли там свободные комнаты. Переночуем сегодня здесь.
Церковь стояла прямо у обочины, мимо неё проезжали все, кто двигался по Юньнань-Тибетской трассе. Больше всего в глаза бросалось белое башнеподобное строение, карнизы которого были выполнены в традиционном тибетском стиле. На самом верху возвышался огромный белый крест, заявляющий о вере этого места.
Подойдя ближе, Хань Ци увидел, что территория церкви обнесена забором, а внутри находятся ещё несколько белых домиков.
Они вкатили велосипеды во двор. Ли Сяочуань пошёл искать священника, чтобы договориться о ночлеге. Хань Ци попросил Чжан Шухао присмотреть за вещами, а сам отправился осматривать церковь. Ему было жутко интересно, как выглядит храм, построенный на столь суровой для Евангелия земле.
Возможно, всему чужеземному, чтобы укорениться на новой почве, приходится менять свой первоначальный облик. Эта церковь не стала исключением. Зайдя внутрь, Хань Ци не увидел ничего западного. Ему даже показалось, что он очутился в буддийском храме, причём скорее похожем на храмы центральных провинций, чем на тибетские.
Впрочем, сходство ограничивалось лишь архитектурным стилем. Детали — окна, карнизы, балки — украшала резьба и роспись с явным тибетским колоритом, сразу выдающим местоположение.
Двери в главный зал оказались приоткрыты. Хань Ци осторожно толкнул их.
Какое великолепие!
Внутри было очень много света, преимущественно тёплого. Стены украшало множество картин на библейские сюжеты. Свет отражался от белых стен, придавая залу золотистое, величественное и благородное сияние.
Прямо напротив входа располагалось изображение распятого Иисуса. По бокам висели парные надписи. Слева: «Господь вкушает вечную славу на небесах», справа: «Праведник обретает великий мир на земле».
Расстановка скамей была типичной для западных церквей, как в кино: ряды длинных деревянных лавок, на которых вразброс сидели местные жители. Услышав скрип двери, некоторые обернулись и приветливо кивнули Хань Ци.
Он вежливо ответил на приветствия и продолжил осмотр. Местами в зале даже встречались цветные витражи. Эта деталь придавала церкви некую романтическую западную атмосферу, но совершенно не резала глаз, гармонично вписываясь в общий интерьер.
— Хань Ци, ты где? Выходи быстрее!
Услышав встревоженный голос Ли Сяочуаня, Хань Ци поспешил к выходу. Благо церковь была небольшой, и он быстро заметил Ли Сяочуаня, который уже оседлал велосипед. А вот Чжан Шухао, который должен был ждать его здесь, нигде не было.
— Что случилось? — бросился к нему Хань Ци.
— Чжан Шухао помчался за каким-то ребёнком. Погнали за ним, пока он не натворил дел!
— Твою мать!
Это уже ни в какие ворота не лезло!
Ли Сяочуань сорвался с места. Хань Ци схватил свой велосипед и помчался следом, выезжая за ворота церкви.
О чём этот Чжан Шухао вообще думает?! Зачем погнался за чужим ребёнком? Всю дорогу молчал, казался тихим и скромным парнем, а тут вдруг выкинул такой номер. Это же территория тибетцев! Решил обидеть местного пацана? Тебе жить надоело, а мне вот нет!
Вдобавок ко всему, дорога здесь была отвратительной. Повсюду то стройка, то ремонт дороги, так что Хань Ци отбил себе весь зад на ухабах.
К счастью, Чжан Шухао ехал медленно, и они не потеряли его из виду.
За углом глиняной стены Хань Ци увидел, что Чжан Шухао остановился. Они с Ли Сяочуанем тоже ударили по тормозам. Спрыгнув с велосипедов, они услышали, как Чжан Шухао извиняется.
Напротив него стояла тибетская женщина с закрытым тканью лицом. Она обнимала лет десяти мальчика, прикрывая его лицо правой рукой, и с тревогой и глубоким подозрением смотрела на внезапно появившуюся перед ней троицу.
Всё, приехали. Ещё и взрослая родственница тут.
Хань Ци запаниковал не на шутку.
• • •