Глава 11. Юность
Это был его первый в жизни полёт на самолёте. Хань Ци тщательно записывал на телефон весь процесс.
Процедура посадки мало чем отличалась от поездок на других видах транспорта: получить билет, пройти досмотр, дождаться посадки… Но именно на эти три простых шага ушло так много времени, что парень наконец-то понял, почему в интернете советуют приезжать в аэропорт за час-два до вылета.
Багаж у Хань Ци был скромным: всего два комплекта сменной одежды. Однако теперь к вещам добавилась гитара, которую пришлось сдавать в багажное отделение.
Стоит признать, что хотя лето выдалось жарким, для его нынешнего бродячего образа жизни такая погода подходила как нельзя лучше. Одежду можно было постирать днём, и, если не пойдёт дождь, к утру она уже высохнет. А если и пойдёт, то придётся подождать всего пару лишних часов.
Сдав багаж, Хань Ци поднялся на борт.
Спустя чуть больше часа полёта самолёт приземлился в аэропорту Лицзяна.
Возможно, из-за летних каникул в Лицзяне было особенно много молодых туристов. В зоне выдачи багажа Хань Ци видел в основном студентов, а некоторые и вовсе выглядели как старшеклассники. Глядя, как они весело перекликаются и собираются в компании, Хань Ци испытывал укол зависти.
— Эх, вот если бы у меня тогда были деньги на путешествия, — тихо вздохнул он.
В его профессиональном училище, конечно, тоже были летние каникулы, но он всегда был беден. Семья почти не давала карманных денег, и чтобы хоть что-то потратить, приходилось подрабатывать.
Забрав с багажной ленты рюкзак и гитару, Хань Ци закинул вещи на спину, взял инструмент за ручку чехла и уже собирался направиться к выходу из аэропорта. Но в этот момент шедший рядом паренёк вдруг потерял равновесие, не удержав свой огромный багаж, и завалился прямо на него.
— Эй, эй! — только и успел вскрикнуть Хань Ци, прежде чем получил чужим багажом прямо по голове.
Как же больно!
Ударившим его предметом оказалась плотно замотанная в картон штуковина высотой около двух метров. Хань Ци даже закралось подозрение, что внутри спрятана целая дверная створка… потому что весила она прилично.
Владельцем «двери» оказался молодой парень в оранжевой толстовке. Увидев, что зашиб человека, он принялся торопливо извиняться:
— Простите, простите, пожалуйста! Я вас не заметил, вы в порядке?
Хань Ци потёр ушибленную голову и, прислушавшись к его говору, спросил:
— Ты с Тайваня?
— А… ну да.
Паренёк оказался очень застенчивым. Хань Ци огляделся и понял, что тот, похоже, прилетел один — в отличие от других туристов, вокруг него не было шумной компании друзей.
«Бедолага, такой же одиночка, как и я», — подумал Хань Ци.
Заметив, что парень никак не может поднять свою громоздкую поклажу, Хань Ци ещё раз с силой потёр макушку и сказал:
— Давай я помогу.
Хотя Хань Ци не был завсегдатаем спортзалов, в последнее время, вероятно, благодаря Системе путешествий, он заметил, что его выносливость и физическая сила немного возросли. Так что, если в этой коробке не лежали слитки железа или золота, проблем возникнуть было не должно.
— Нет, что вы, не нужно, я сам справлюсь!
— Да пустяки, — отмахнулся Хань Ци. Он рывком поднял здоровенный свёрток и помог уложить его на багажную тележку.
— Спасибо вам огромное!
Хань Ци поправил сползающую гитару и махнул рукой:
— Ничего страшного. Просто будь в следующий раз осторожнее.
Хань Ци здраво рассудил, что далеко не у всех такой покладистый характер, как у него. Попади этот тайванец своим ящиком по голове какому-нибудь суровому местному авторитету, наверняка схлопотал бы хорошую затрещину. Однако теперь Хань Ци одолевало любопытство: что же всё-таки лежало внутри?
Когда они вместе направились к выходу из терминала, Хань Ци спросил:
— А что у тебя там упаковано?
— Велосипед.
— Велосипед? — Хань Ци на секунду удивился, зачем тайваню тащить свой велосипед на материк, но тут же вспомнил, где они находятся. Это же Лицзян! Именно отсюда многие велосипедисты начинают свой заезд по Юньнань-Тибетской трассе.
Ничего себе, даже жители Тайваня приезжают сюда покататься.
«А велосипедное путешествие — это не так уж плохо», — подумал Хань Ци. Надо будет обязательно включить этот пункт в свою туристическую программу, только сначала нужно подтянуть навыки езды. В стране слишком уж идеализируют и мифологизируют все эти веломаршруты по Сычуань-Тибетским и Юньнань-Тибетским трассам, будто без заоблачного уровня мастерства их не одолеть.
Когда они вышли из аэропорта, Хань Ци услышал, как кто-то с табличкой в руках кричит:
— Чжан Шухао! Кто тут Чжан Шухао?
— Это я, я здесь! — отозвался паренёк, а затем повернулся к Хань Ци: — За мной приехали. Ещё раз спасибо вам за помощь и извините, что ударил.
— Всё в порядке, удачи.
Проводив его взглядом, Хань Ци сел в автобус, курсирующий до города. Билет стоил двадцать юаней.
Этот Чжан Шухао показался ему забавным. С виду они были ровесниками, но даже после такого короткого общения Хань Ци заметил, насколько тот замкнут. По логике вещей, такие стеснительные люди не должны любить одиночные путешествия.
Хань Ци уставился в окно.
В городе недавно прошёл дождь, и асфальт всё ещё поблёскивал от влаги. Но небо уже прояснилось, низкие облака медленно плыли над горизонтом, а скрытое за ними солнце очерчивало их края золотистой каймой.
Какой прекрасный вид.
В целом температура в Лицзяне была ниже, чем в Цзиньчэне, и здесь не ощущалось той изнуряющей жары, хотя дышалось немного тяжеловато.
В салоне автобуса ехала шумная группа студентов. Хань Ци сидел вместе с ними на задних рядах. Симпатичная девушка в рубашке как раз обходила всех и раздавала жвачку.
— Дунцзы, Мэн Сяовэй, вы ребята с побережья, для вас лёгкая горная болезнь — это нормально. Но высота в Лицзяне не такая уж страшная, пару дней — и привыкнете. А пока пожуйте жвачку, это поможет снять заложенность в ушах…
Дойдя до Хань Ци, она протянула пластинку и ему.
— Держи, красавчик. Хотя высота здесь и небольшая, по сравнению с нашим Цзиньчэнем разница всё же чувствуется.
— Откуда ты знаешь, что я из Цзиньчэня? — удивился он.
— Так мы все оттуда прилетели, я тебя ещё в самолёте заметила, — она обрадовалась, когда он взял жвачку, и тут же спросила: — Слушай, а это не ты пел на улице Чуньси? Тот самый парень из Доуинь!
— Я.
Хань Ци пока не обзавёлся паранойей по отношению к незнакомцам. Он привык доверять интуиции, а интуиция подсказывала, что эта девушка не желает ему зла.
— Ха-ха, я так и знала, что это ты! А как ты в Лицзяне оказался? Больше не будешь выступать на Чуньси?
— Я пел в Цзиньчэне только ради того, чтобы заработать немного денег. Как только накопил на билеты, сразу уехал. Я такой же путешественник, как и вы.
— Да ладно?! — изумлённо ахнула она, слегка нахмурившись. — Выходит, мы больше не услышим твоих песен? А я-то думала сходить на твоё выступление, как только мы вернёмся… Красавчик, ты поёшь просто невероятно! Знаешь, что ты своей песней довёл одну девчонку из нашего общежития до слёз?
— Правда, что ли?
Хань Ци знал, что поёт хорошо, и, как и у многих известных исполнителей, у него был свой уникальный стиль. Но чтобы довести человека до слёз? В это верилось с трудом. Неужели кто-то действительно может расплакаться просто от песни, без какого-либо видеоряда?
В этот момент с заднего сиденья вскочила покрасневшая девушка и смущённо закричала:
— Чжу Лие! Я тебя убью!
Что ж, похоже, и правда довёл.
Девчонки со смехом начали шутливо толкаться, и весь автобус обернулся в их сторону. На лицах пассажиров не было ни капли раздражения — только зависть, светлая ностальгия и тёплые улыбки. Глядя на эту студенческую возню, взрослые вспоминали свою собственную юность.
Хань Ци немного подумал, расстегнул чехол гитары и сказал:
— Не знаю, когда я в следующий раз вернусь петь в Цзиньчэн, так что давайте я спою для вас прямо здесь.