Глава 10. Прославиться нужно как можно раньше
Вернувшись глубокой ночью в гостиницу, Хань Ци установил телефон на стол, готовясь записать свой первый видеоблог.
Но новичок есть новичок. Несмотря на то что он уже привык выступать перед толпами на улице, оказавшись один на один с объективом камеры, он напрочь забыл все слова. Пару минут он просто тупо пялился в экран.
Выключил запись. Включил снова.
— Сегодня двадцатое июля. Вчера в Цзиньчэне было пасмурно, а сегодня снова палит солнце... Но нам повезло, мы выходим петь на Чуньси только по вечерам, когда жара спадает... Эм... Даже не знаю, что ещё рассказать. Давайте я вам лучше песню спою.
Он снова начал нервничать, но опыт последних дней подсказывал безотказный рецепт: нет такого волнения, которое нельзя было бы вылечить песней. А если одна не помогла — пой вторую.
В этот раз он выбрал старую композицию — вернее, написанную после двухтысячных, так что не такую уж и древнюю. Мелодия была очень тёплой, он заслушивался ею в средней школе. Позже группа, исполнявшая этот хит, распалась — уже повзрослев, он узнал, что причиной стал служебный роман.
Допев до конца, Хань Ци окончательно успокоился.
— Я просто турист, уехавший из дома, чтобы посмотреть мир. Это видео задумывалось как начало моего видеоблога. Я очень хотел просто поболтать с вами, но уже так поздно... — Он не удержался и зевнул. — На сегодня всё. Увидимся в следующем видео.
Народу на улице сегодня было особенно много, поэтому Хань Ци вернулся в номер только после трёх ночи. В такое время любой нормальный человек, не привыкший к ночному образу жизни, валился бы с ног от усталости — даже несмотря на то, что Хань Ци проспал до полудня.
Закончив запись, он сходил в душ, рухнул на кровать и принялся отсматривать отснятый материал.
«Кое-что придётся подрезать».
Слушая свой нежный голос, льющийся из динамика смартфона, Хань Ци сам не заметил, как уснул. Телефон выскользнул из рук и упал рядом с подушкой. Через пять минут после окончания видео экран погас, и в комнате воцарилась кромешная тишина.
Было четыре часа утра.
Прожив на свете два десятка лет, Хань Ци впервые в полной мере осознал, насколько тяжёл труд по добыванию денег. Он спал так крепко, что даже начал похрапывать — чего за ним раньше не водилось.
Ему снился дом. Мама наготовила его любимых блюд, а отец своими руками приготовил рыбу с потрохами. Они сидели за столом втроём, в мире и согласии, без ссор и ругани.
«Дома всё-таки хорошо», — подумал он сквозь сон. Отец хоть и был суровым тираном, но никогда не заставлял его бодрствовать до глубокой ночи.
Время во сне летело незаметно. Луна скрылась за горизонтом, взошло яркое солнце. Его лучи безжалостно ударили сквозь окно прямо в лицо Хань Ци. Зажмурившись, он попытался прикрыться рукой и, наконец, разлепил глаза.
— Это был всего лишь сон?
Окинув взглядом гостиничный номер, он со вздохом осознал реальность.
— Ну да, с чего бы отцу быть таким покладистым. Эх, и когда же я смогу вернуться?
Встав с кровати, он начал одеваться.
Вчерашняя ночная пахота принесла свои плоды: зевак собралось море, чаевые текли рекой. Когда Ван Чжэн подбил итоги у входа в отель... оказалось, что они собрали больше пяти тысяч юаней! Кто-то из щедрых зрителей даже перевёл тысячу одним платежом.
Знай Хань Ци об этом во время выступления, он бы прямо со сцены заорал: «Спасибо за ракету, бро!». Правда, такой выкрик наверняка разрушил бы его меланхоличный образ. Читая комментарии в Доуинь, он чаще всего натыкался на фразы в духе: «Так жалко этого парнишку, сколько же ему пришлось пережить, чтобы так проникновенно петь...».
Ему так и подмывало ответить: «Да это просто чужие песни!». Сам он теперь тоже мог сочинять музыку, но на это категорически не хватало времени: днём — туризм, вечером — заработок. А по возвращении в номер во втором-третьем часу ночи он падал замертво.
Спустившись вниз, он поймал такси до моста Цзюяньцяо.
Сегодня он уезжал. Билет до Лицзяна на вторую половину дня был уже куплен... И нет, Хань Ци вовсе не зазвездился, пересев с поездов на самолёты. Просто билетов на поезд на сегодня уже не осталось, а те, что были в наличии, стоили на сотню юаней дороже авиабилетов. Можете себе представить: самолёт — триста юаней, поезд — четыреста!
Магазин Ван Чжэна был уже открыт.
Внутри оказался не только хозяин: за фортепиано сидела маленькая девочка лет десяти, одетая в стильную клетчатую юбку и изящную рубашечку, с волосами, собранными в хвостик. Настоящая маленькая принцесса.
Переступив порог, Хань Ци с улыбкой спросил:
— Привет! А чья это принцесса к тебе пожаловала?
Насколько он знал, Ван Чжэн был не женат, хотя девушка у него имелась.
— Моя ученица, — вяло отозвался Ван Чжэн. — Начисто забыл, что у неё сегодня урок, иначе ещё вчера бы смылся из города.
Девочка вежливо подала голос:
— Извините, что доставляю вам столько хлопот, учитель.
— Да какие тут хлопоты.
Ван Чжэн взбодрился и принялся объяснять ученице её ошибки. Хань Ци устроился на стуле и стал разглядывать развешанные по стенам гитары. Минут через двадцать Ван Чжэн подошёл к нему:
— Уезжаешь?
— Как ты догадался?
— Ты же сам пару дней назад говорил. Да и с чего бы тебе приходить в такую рань, если бы ты не собирался прощаться?
Хань Ци щёлкнул пальцами и направил указательный палец на Ван Чжэна:
— В яблочко!
— Ах ты, сопляк! — Ван Чжэн с лёгкой завистью смотрел на бьющую ключом энергию парня. Запрокинув голову, он пробежался взглядом по своим гитарам, встал на табурет и снял одну из них. — Попробуй-ка эту, как тебе звук?
Хань Ци взял инструмент и сразу начал играть, но тут же почувствовал неладное: гитара была давно не настроена. Быстро подкрутив колки, он снова ударил по струнам.
— Есть пара мелких косяков, видимо, давно не обслуживали. Но инструмент первоклассный.
По крайней мере, звучала она на порядок лучше той гитары за 3500 юаней, которую он пробовал в свой первый визит.
— Сколько просишь? — спросил Хань Ци.
— Бесплатно. Это моя старая гитара, я на ней раньше играл. Дарю.
— Да как так можно! Давай за три с половиной тысячи?
Хань Ци по-прежнему не разбирался в брендах, но уши его не обманывали — качество было налицо. Единственным её недостатком было то, что она б/у, но это ничуть не умаляло её ценности.
— Я себе уже новую купил, так что забирай. У меня она всё равно без дела пылится, а продать её у меня рука не поднимется.
Ван Чжэн всё продумал: зная характер Хань Ци, парень ни за что бы не принял в подарок новый дорогой инструмент. А эта гитара, прошедшая с ним через годы тренировок, несла в себе особый смысл и отлично подходила на роль прощального подарка от друга.
— Ну... раз так, спасибо.
Она и впрямь долго висела без дела, Хань Ци это прекрасно чувствовал.
Закинув чехол с подаренной гитарой на плечо, он попрощался с обитателями магазина:
— Ну, я пошёл!
Маленькая девочка послушно помахала ему ручкой, и Хань Ци ответил ей улыбкой. А Ван Чжэн церемониться не стал — пару раз махнул рукой в сторону двери, мол, «давай, проваливай», и отвернулся.
«Надеюсь, ты станешь знаменитым, — подумал Ван Чжэн. — Как говорили древние: прославиться нужно как можно раньше».