Глава 620: «Даже свирепый тигр не ест своих детей!»
Однако…
Видя, что Цинь Сюэ даже в таком положении не раскаивается и продолжает осыпать старших оскорблениями, Цинь Фэн лишь тяжело вздохнул.
Затем он заговорил ледяным тоном:
— Цинь Сюэ… раньше я думал, что ты просто неразумна. Но я и представить не мог, что ты опустишься до таких постыдных и гнусных дел с иностранцами!
— Я, Цинь Фэн, как глава клана Цинь из Моду, объявляю: ты, Цинь Сюэ, официально изгнана из семьи!
С этими словами он перевел взгляд на мужчину средних лет, стоявшего рядом – на своего сына, Цинь Шаньхая:
— Шаньхай… приказываю тебе казнить Цинь Сюэ. Очисти наш клан от позора!
— Отец! — Цинь Шаньхай вздрогнул всем телом.
Как говорится, даже свирепый тигр не ест своих детей! Как он мог поднять руку на собственную дочь? Пусть даже она совершила нечто невообразимо грязное и мерзкое, он просто не мог заставить себя сделать это.
Увидев его нерешительность, Цинь Фэн пришел в ярость.
— Что?! Ты отказываешься?! Если ты не сделаешь этого, я и тебя вышвырну из клана!
— Отец!! Я… я!! — Цинь Шаньхай был в ужасе.
Поколебавшись еще мгновение, он всё же обнажил длинный нож и шаг за шагом начал приближаться к Цинь Сюэ.
— Цинь… Цинь Шаньхай! Ты что собрался делать?! — Цинь Сюэ окончательно запаниковала.
— Прости, дочка! — Не желая больше слушать её крики, Цинь Шаньхай зажмурился и высоко занес клинок.
Однако за миг до того, как лезвие должно было опуститься, перед ними внезапно возник силуэт юноши.
Он тут же рухнул на колени перед Цинь Фэном и остальными, умоляя:
— Глава Цинь! Старейшины! Пощадите её! Это я привел Цинь Сюэ обратно! Прошу вас, проявите милосердие!
Да, этим внезапно появившимся юношей был Чэнь Цзин. Вот только настоящий Чэнь Цзин давно погиб – тот, кто стоял здесь, был лишь призрачной проекцией, созданной Миром Изгнания.
В этом пространстве всё, кроме души самой жертвы, было лишь иллюзией. Однако для изгнанного духа эти тени обладали абсолютной реальностью.
По логике этого мира, Цинь Сюэ оказалась здесь потому, что Чэнь Цзин нашел её брошенной в дикой глуши после того, как те негры вдоволь над ней поиздевались. Не видя иного выхода, он доставил её домой, в клан Цинь из Моду. Там, под давлением Чэнь Цзина, высшее руководство клана узнало о её похождениях и решило покарать позорище, связав её во дворе.
И теперь, видя, что её собираются убить, Чэнь Цзин не выдержал и бросился на защиту, моля о пощаде.
Цинь Шаньхай, уже настроившийся на убийство собственной дочери, замер, глядя на юношу. Даже Цинь Фэн выглядел озадаченным.
Тем не менее глава клана тяжело выдохнул и обратился к Чэнь Цзину:
— Господин Чэнь… эта девка опорочила честь нашего дома, я не могу оставить её в живых! Сегодня я должен принести её в жертву ради назидания остальным. Не проси за неё!
— И еще… я благодарен тебе за то, что ты не разгласил её гнусные поступки. Иначе мне до конца дней было бы стыдно людям в глаза смотреть. А теперь… прошу, отойди!
— Нет!! — Чэнь Цзин продолжал упорствовать. Он подполз на коленях к самому Цинь Фэну. — Глава Цинь… давайте сделаем так: отдайте Цинь Сюэ мне в жены! Я увезу её туда, где нас никто не знает. Идёт?! Так вы и от позора избавитесь, и моё желание исполните!
— Это… — Цинь Фэн был несказанно удивлен таким предложением.
Лишь после того как Чэнь Цзин еще несколько раз слезно взмолился, старик наконец сдался и нехотя произнес:
— Ладно… раз ты так желаешь, пусть будет по-твоему. Если в будущем тебе понадобится помощь – только скажи, клан Цинь сочтет это за долг чести!
— Ха-ха-ха, отлично! Отлично!! — Чэнь Цзин расплылся в улыбке, услышав согласие.
Но не успел он даже прикоснуться к веревкам, чтобы освободить Цинь Сюэ, как та заорала:
— Проваливай!! Я ни за что не буду с мужчиной Драконьего Государства!
— Чэнь Цзин… ты на себя в зеркало-то смотрел, убожество?! Думаешь, ты достоин меня?!
— Ты… Хлоп!! — Цинь Сюэ не успела договорить. Цинь Шаньхай с такой силой ударил её наотмашь, что она мгновенно потеряла сознание.
Он не мог убить дочь, но и позволить ей дальше позорить семью было выше его сил. То, что Чэнь Цзин вызвался забрать её, было для Шаньхая лучшим исходом. Но если дать ей и дальше нести этот бред, её жизнь точно оборвется прямо здесь.
Затем, глядя на обмякшую девушку, Цинь Шаньхай повернулся к юноше с извинениями:
— Господин Чэнь… простите ради бога, дочка совсем не в себе. Теперь… вверяю её вашим заботам!
— Хе-хе… ничего страшного! — Чэнь Цзину было всё равно. Цинь Сюэ оскорбляла его сотни раз, и он давно привык. Более того, чем сильнее она его поносила, тем большее возбуждение он испытывал.
Однако сейчас, видя её нестабильное состояние, он решил, что веревки лучше пока не снимать. Недолго думая, Чэнь Цзин перерезал путы, удерживающие её на дереве, и, подхватив всё еще связанную по рукам и ногам Цинь Сюэ, поблагодарил клан и удалился.
Когда Цинь Сюэ пришла в себя, она обнаружила, что находится в незнакомой комнате. Стоило ей открыть глаза, как она увидела Чэнь Цзина – того самого «мерзкого китайца», который навис над ней и делал именно то, что она так любила делать с неграми.
Но для Цинь Сюэ то, что это делал именно Чэнь Цзин, было хуже смерти. Это вызывало у нее лишь тошноту. Она попыталась вырваться, но обнаружила, что всё еще крепко связана.
— Убирайся! Грязный мужчина Драконьего Государства! Пошел вон!
— Слезай с меня! Проваливай!!
Она отчаянно сопротивлялась, но чем больше она извивалась, тем сильнее распалялся Чэнь Цзин.
— А-а-а-а-а! Пошел прочь! Убирайся!! — Цинь Сюэ зарыдала от бессилия и ярости.
Связанная по рукам и ногам, она не могла сделать ровным счетом ничего, позволяя Чэнь Цзину творить с ней всё, что ему вздумается.
Спустя долгое время Чэнь Цзин, словно устав от своих забав, сполз с неё и уставился ей прямо в глаза. В его взгляде читалась безграничная жадность.