Глава 92 - Горькое море безбрежно — оглянись назад; воспитание как внучки
Спустя долгое время Чэнь Чаншэн нарушил тишину:
— Вставайте. Иль земля под вами сладка? Новая ступень культивации рождена. Ты — первопроходец этого пути, тебе и имя ей давать.
А-Ли и Гунсунь Хуайюй поднялись на ноги.
— Учитель, без вас эта система никогда не явилась бы миру, — ответил А-Ли. — Прошу, нареките её сами.
Поразмыслив над просьбой, Чэнь Чаншэн изрек:
— Судя по нынешнему положению, у нового пути два великих рубежа. На пороге первого в даньтяне образуется целый океан золотой энергии. Не назвать ли его Горьким морем?
— Горькое море? — А-Ли несколько раз повторил незнакомое слово, после чего улыбнулся: — Горькое море безбрежно, но стоит оглянуться — вот и берег. Шагнуть в мир культиваторов — всё равно что барахтаться в пучине скорби. Прекрасное название, Учитель, как нельзя лучше отражает суть. А раз первая ступень зовется Горьким морем, то ее три подуровня логично окрестить Источником, Небесным мостом и Другим берегом. Мой даньтянь ныне — поистине безбрежная гладь, а то место, что вы пронзили иглой, бьет ключом, изливая чистую силу. Назвать его Источником — самое то! Пребывая в Горьком море, достаточно оглянуться, чтобы обрести сушу; ну а если упрямо идти вперед, останется лишь воздвигнуть «Небесный мост», дабы достичь «Другого берега». Как только «Небесный мост» проложен, мощь Горького моря подчиняется беспрекословно, а ступивший на «Другой берег» перешагивает рубеж, навсегда оставляя позади пучину страданий.
Выслушав предложенные названия, старейшина кивнул:
— А как ты мыслишь назвать второй великий рубеж?
— Пещера-Небо.
— И в чем же замысел?
— Достигнув Другого берега и шагнув дальше, я отыскал в теле еще одно сокровище. Сие сокровище — обитель зарождения духовной энергии. Согласно старым канонам, ментальные силы отсюда перекачивались в даньтянь. Но стоило мне переродиться в новой системе, как эта энергия самопроизвольно хлынула в место своего рождения, сотворив там обособленное пространство. Пространство сие столь диковинно, что весь его потенциал мне пока не раскусить. Потому я и назвал его Пещерой-Небом, подразумевая неисчерпаемость скрытых в нем глубин.
Услышав объяснение А-Ли, Чэнь Чаншэн внезапно внес кое-какие коррективы и в собственные практики.
Пусть именно он высек «Источник» и заложил краеугольный камень всего учения, в дальнейших изысканиях А-Ли шагнул далеко вперед.
Причина крылась на поверхности: из семи сотен лет Чэнь Чаншэн добраю пару сотен весело скитался по горам и водам с Аман, еще триста проспал, а остальное время убивал за «поливом яиц».
Для него культивация всегда была лишь забавным средством коротать досуг.
Закончив исправлять огрехи в собственной технике, старейшина почувствовал, как его аура пошла вскачь, грозя выплеснуться наружу мощным знамением.
Впрочем, порожденную Горьким морем иллюзию он вовремя задавил на корню, лишив любопытную Гунсунь Хуайюй возможности насладиться зрелищем.
— Фу-ух! — выдохнув застоявшийся воздух, Чэнь Чаншэн продолжил: — Судя по всему, первый шаг после прорыва в Пещеру-Небо — рождение божественного разума. Пусть первый подуровень так и зовется: Ступенью разума. А вот со вторым пока неувязка, я еще не подобрал достойного имени.
С этими словами он тронулся с места, и точная копия самого Чэнь Чаншэна выступила из его тела.
Лицо Гунсунь Хуайюй вытянулось.
«Да вы издеваетесь…» — думала она.
Почему для этих двоих стать сильнее так же просто, как жрать или пить? Рождение новой ступени происходило прямо у нее на глазах, но она до сих пор не уловила, где же прячется Источник этого проклятого Горького моря.
Что за издевательство над психикой! Она ведь тоже гордая небожительница! Почему в сравнении с ними она выглядит жальче пушечного мяса?
Подавив желание выругаться, девушка принялась разглядывать дубликат Чэнь Чаншэна.
Судя по всему, этот клон соткался из чистейшего божественного разума мастера.
Он напоминал зачатки бессмертного младенца из прежних систем, но был куда плотнее, осязаемее и не шел ни в какое сравнение с хрупкими фантомами прошлого.
Проще говоря, перед ней стоял второй Чэнь Чаншэн во плоти.
Уткнувшись взглядом в землю, она забормотала себе под нос:
— Жадный старик… Хоть бы словом обмолвился о секрете Горького моря. Назвать-то можно как угодно… Раз уж он так похож на подлинник, звать его «Истинным Я» и точка!
Слово молмолвила, а мысли материализовались. Глаза Чэнь Чаншэна вспыхнули:
— А ведь ладно звучит. Второй малый подуровень — это не просто воплощение духа, в нем кроется неуловимый трансцендентный отблеск. Чтобы шагнуть на третий подуровень, придется плясать именно отсюда. Ну а прорваться сквозь это «Истинное Я» или отсечь его — тебе, А-Ли, решать самостоятельно. Быть может, отыщешь и третий путь.
А-Ли почтительно сложил руки:
— Благодарю за наставление. Кое-какие мысли у меня уже зародились. В день прорыва я не посрамлю ваше доверие. Ну а на время моего затворничества… вверяю всё вашей заботе.
Он уже собрался удалиться к месту медитаций, но опомнилась Гунсунь Хуайюй:
— Учитель! Я еще не постигла суть нового пути! Извольте обучить меня перед уходом!
А-Ли окинул девчонку взглядом, полным глубочайшего разочарования.
«Обычно сообразительная малая, чего ж сегодня такая тупая? Твой учитель силен, да только учитель твоего учителя — вот он, рядом! Просить меня учить тебя уму-разуму… тебя конский круп в детстве не пинал?»
Проигнорировав мольбы девчонки, А-Ли растворился в воздухе.
Осташись с носом, она замерла в растерянности — наставник вел себя на редкость непривычно.
Впрочем, сообразив, в чем дело, питомица с размаху вцепилась в рукав Чэнь Чаншэна:
— Господин, научите меня! Пожалуйста!
Тот ответил с прохладцей:
— Я тебе не наставник. С какой стати мне тратить время?
— Но вы же знакомы с моим учителем! И прошли через огонь и воду! Так что вы мне вроде как старший родственник! Разве не дело старших — наставлять молодежь?
Одарив лукавую проказницу теплой улыбкой, старейшина потрепал ее по макушке:
— Ладно уж. Раз уж ты назвала меня старшим, я приоткрою тебе завесу.
Они покинули покои вместе.
Раз А-Ли заперся на затворничество, бремя управления Семьюдесятью Двумя Дымными Завесами легло на плечи Чэнь Чаншэна.
Ну а эта девчонка…
По правде говоря, он уже начал возиться с ней как с собственной внучкой.