Глава 822 - Возвращение на Праздник цветов и Цао Муцзы с Пика Медиков
Пик Медицинских Бессмертных.
Сяо Мутоу с ног до головы был умотан плотными бинтами, однако его раны затягивались с поразительной быстротой.
Придирчиво осматривая состояние «Чэнь Чаншэна», старик хмуро ворчал: — Безобразие какое-то. Почему он до сих пор не приходит в себя? На сей раз пострадала лишь физическая оболочка, дух и сознание осталась целы.
Бормоча себе под нос, Цао Муцзы удвоил дозу целебных мазей для «пациента».
Тем временем в пространстве духовного сознания Чэнь Чаншэн устраивал для подопечного изощренную «спецподготовку».
***
Пространство духовного сознания.
— Техника «Тысячи ликов» тебе не по зубам, а подходящих пилюль сейчас все равно не раздобыть. Но чтобы ты не откинул копыта в самый ответственный момент, я обучу тебя одной тайной технике. Освоишь ее — о выживании можешь больше не беспокоиться.
Столкнувшись с наследием, парень принялся усердно постигать переданную науку. Однако искусство перемещения сквозь землю оказалось донельзя сокровенным и непостижимым: как бы Сяо Мутоу ни тужился, овладеть им с налету не получалось.
— Эта техника золотого света слишком сложная, дай мне еще времени!
— Изволь, времени у тебя предостаточно. Только если в момент смертельной опасности ты сам протянешь ноги — пеняй на себя.
Сяо Мутоу перекосило от досады: — Сначала ты использовал мое тело в своих темных делищиках, а теперь сваливаешь на меня всю грязную работу?
— Ничего не попишешь, таковы обстоятельства. Весть о гибели моего подлинника еще не долетела до Трех миров и Четырех Брахм, а потому над тобой по-прежнему висит слежка из Хэяна. Если бы я просто языком трепал — беды бы не было, но стоить мне применить силу, как ты мгновенно обнажишь свою личину. Впрочем, если тебе не терпится помереть — я не возражаю.
Закатив глаза к небу, Сяо Мутоу молча продолжил грызть гранит неизведанной техники.
Тем временем Чэнь Чаншэн покинул глубины сознания.
Вернув контроль над плотью, он медленно открыл глаза. Потянув носом густой аптечный дух, он негромко произнес: — Старший Цао Муцзы, добавьте-ка в этот отвар немного змеевидной желчи. Полагаю, так я пойду на поправку куда быстрее.
Услышав это, травник, перебиравший сухие коренья, тут же запротестовал: — Желчь гадюки обладает диким, ядовитым нравом. С твоими увечьями такая добавка в два счета сведет тебя в могилу.
— В конских дозах — да, это яд. Но если выверить граммы ювелирно, исцеление пойдет в разы быстрее. Для моего нынешнего состояния трех с лихвой хватит.
С этими словами парень сорвал с себя пропитанные кровью бинты.
Бросив беглый взгляд на уже полностью исцеленного «пациента», Цао Муцзы бросил сухим тоном: — Ты и ведешь себя так же безрассудно, как и составляешь рецепты. Вечно играешь со смертью — смотри, однажды доиграешься.
— Как раз наоборот. Известно же: тяжелая болезнь требует мощного лекарства. Раз уж ситуация такая, без рискованных мер не обойтись. К тому же, когда мы с Пан Хуном скрестили клинки, я всё просчитал заранее. Техника девяти драконов способна содрать с меня шкуру, но на глазах у публики он не посмел бы добивать меня всерьез. Сердце и корни целы, плюс ваши золотые руки, старший — сдохнуть мне не дали бы.
Хмыкнув в усы, старик метнул в его сторону небольшой фарфоровый пузырек.
— Раз уж ты такой знаток медицины, наставления по уходу за собой излишне. Держи мазь, сам рассчитывай дозировку. Мое дело — латать дыры в дураках, до остального мне дела нет. Только постарайся не окочуриться раньше времени, а то в этой глуши и слова замолвить будет некому.
Подбросив пузырек на ладони, Чэнь Чаншэн улыбнулся: — Договорились, постараюсь продержаться подольше. Ах да, в ваш порошок «Усмирения духов» неплохо бы сыпать на две цяни больше бело-черной травы, иначе крепости маловато. Тот порошок бьет по разуму наотмашь, вспышка бешенства наступает мгновенно — пока ваша настойка раскочегарится, больной уже успеет околеть. Жизнь спасаем в первую очередь, а ущерб от бело-черной травы подлечим со временем.
Не дожидаясь ответа, он вальяжно вышел из хижины.
Глядя на пустой котел, старик на мгновение задумался и в конце концов послушно досыпал те самые две цяни нужной травы.
Пик Сотни Цветов.
Следы вчерашней бойни были вычищены подчистую — казалось, ничего из ряда вон выходящего здесь и не происходило. Вот только многочисленная челядь, завидев Чэнь Чаншэна, теперь неизменно замирала в почтительном поклоне, выкрикивая: — Приветствуем господина Чаншэна!
— Эй, ты, подойди-ка сюда.
Поманив пальцем молоденькую служанку, он дождался, пока та испуганно подбежит.
— Помню, ты вроде прислуживаешь Сяо Цин? Где она сейчас?
— Отвечаю господину, сестрица Цин ныне назначена главной в Прачечной. Тут у одной служанки оплошность вышла, вот она и отправилась разбираться.
— Из старших служанок сразу в надзирательницы Прачечной? С седьмого чиновного ранга на шестой — три ступеньки за раз, неплохой скачок. Передай ей, чтобы не убивалась на работе, на днях загляну проведать.
— Будет исполнено!
Обменявшись еще парой дежурных фраз, он не спеша зашагал к самой вершине.
Банкет у Беседки Цветов.
Знать и горделивые таланты преспокойно любовались диковинными бутонами, перебрасываясь ничего не значащими любезностями. Накануне Чэнь Чаншэн прогремел на весь свет, так что сегодня в столь представительном обществе его ждали с особым нетерпением. Все взоры моментально обратились к дорожке, стоило раздаться негромким шагам.
— Чаншэн, как здоровье?
Стоило парню показаться на глаза, Цзян Боюэ тут же сорвался с места.
С легкой улыбкой Чэнь Чаншэн отмахнулся: — Мелкие царапины, пустяки.
Ответив на приветствие Цзян Боюэ и холодно проигнорировав назойливых мажоров, пытавшихся завести знакомство, он почтительно приблизился к Мяо Ши.
— Приветствую обоих сынов императора.
— Чаншэн, к чему этот официальный тон? На молодежных посиделках церемонии ни к чему. Скоро начнется праздник, занимай место.
Мяо Ши жестом усадил его за столик по правую руку от себя.
Наблюдая за этой сценой, Цзян Боюэ вдруг словно озарился догадкой. Когда-то он и сам вел себя точно так же. Вот только тогда он был всецело поглощен светской болтовней с остальными и совершенно упустил из виду хозяина пира. Глядя на непринужденность Чаншэна, он только сейчас понял, сколь бестактным выглядел в прошлом.
Политические игры — та же война. Он и вправду, как говаривал его наставник, не дорос еще до нужной кондиции.
С этими мыслями Цзян Боюэ тоже степенно занял свое место.
Когда все ключевые фигуры собрались воедино, Праздник цветов официально стартовал.
Любуясь пейзажами Пика Сотни Цветов, гости поднимали кубки и слагали стихи, создавая иллюзию безмятежного земного рая.
В этот момент Пан Хун неторопливо отставил в сторону свой нефритовый бокал.
— Молодой господин Мяо, а как именовался тот арсенал, что использовал вчера Чаншэн?
Едва эти слова сорвались с его губ, на поляне воцарилась зловещая тишина.
Мяо Ши неспешно пригубил хмельного нектара и холодно бросил: — Чаншэн, к тебе обращаются.
Оторвавшись от пожирания гигантских экзотических фруктов, парень невозмутимо поднял голову: — Отвечаю господину: этот артефакт я случайно подобрал, как он называется — понятия не имею. Но смею предположить, что к небесам Хэяна эта вещица никакого отношения не имеет. Молодой господин Пан, вам это понятно?